Джон Роналд Руэл Толкин. Хоббит, или Туда и Обратно (пер. А.В.Щурова)
Джон Роналд Руэл Толкин. Хоббит, или Туда и Обратно (пер. А.В.Щурова)
---------------------------------------------------------------
JOHN RONALD REUEL TOLKIEN
THE HOBBIT
or
There and Back Again
Перевод с английского А. В. Щурова
E-mails: Ashadow83@hotmail.com, evenstar@rambler.ru,
Тел.: 8-0562-233-297
Моб. т. +380665590902
!ФТЗ, 11,13 а.л.
На языке оригинала впервые опубликовано в 1937 году
Перевод осуществлен по тексту на сайте artefact.com, выверенному по
изданию Tolkien J.R.R. The Hobbit or There and Back Again. - Lnd., Harper
Collins, 1993
---------------------------------------------------------------
Это давняя история. В ту далекую пору языки и письмена совершенно
отличались от нынешних. Поэтому основным языком нашего повествования
становится тот, на котором мы говорим сейчас. Тем не менее, следует сказать
о двух моментах. 1) В современном языке правильное множественное число от
слова ''карлик'' - ''карлики'', а прилагательное - ''карликовый''. Слова
''карлы'' и ''карлов''(*) также используются в этой повести, но
только в речи древних народов, к которым принадлежали Торин Дубощит и его
спутники. 2) Орк - слово не из современного языка. Оно встречается в нашей
повести один или два раза, и обычно переводится как ''гоблин'' (или -
''хобгоблин'', т. е. гоблин-исполин). Орками хоббиты называли всех таких
чудовищ, и это слово совсем не связано с нашим "орк", которым мы называем
морских животных, родичей дельфинов или китов.
Руны были древними письменами, которые изначально вырезались или
выцарапывались на дереве, камне или металле, а потому были узкими и имели
углообразную форму. В ту пору, о которой идет речь, ими широко пользовались
только карлы, причем, главным образом, для записей тайного или частного
характера. В этой книге руны карлов соотнесены с древнеанглийскими рунами,
которые сейчас мало кто помнит. Если буквы на Карте Трора заменить
современными(*) и соотнести их с их звуковыми аналогами, можно легко
прочесть заглавие, написанное рунами. На карте можно найти все канонические
руны, кроме руны ?1?, обозначающей букву x. I и U используются для
обозначения J и V. Для
звуков Q (используется CW) и Z (при необходимости, вероятно, используется
руна карлов ?2? ) какие-либо рунические аналоги отсутствуют вообще. Однако
нетрудно
заметить, что некоторые отдельные руны обозначали парные буквосочетания: th,
ng, ee; используются также и другие руны (
), подобные упомянутым выше. Потайной ход обозначался руной ?4?
. Со стороны указующей на нее длани и под дланью было написано:
Две последние руны были инициалами Трора и Траина.
Вот лунные руны, прочтенные Элрондом:
На Карте Трора указатели сторон света обозначены рунами; Восток -
вверху, по обычаю карликов, а далее - по часовой стрелке: В (осток), Ю (г),
З (апад), С (евер).
Глава I. НЕЖДАННОЕ ПИРШЕСТВО
В норе под землей жил-был хоббит. Не в мерзкой грязной и сырой норе,
где не на что сесть и нечего съесть, но и не в пустом песчанике, где
полным-полно червей. Нет, это была хоббичья нора, а значит - благоустроенная
и уютная. Вела в нее зеленая дверь, круглая, как люк, с ярко-желтой медной
ручкой посредине. За дверью - прихожая, похожая на штольню: стены ее были
облицованы плитками, паркетный пол был устлан ковром, на котором стояли
полированные стулья, на стене висели крючки для одежды (хоббит любил
принимать гостей), а самое главное - в этой прихожей никогда не было ни
дыма, ни чада. По обе стороны прохода находилось множество маленьких круглых
дверей. Верхних этажей хоббиты не признают, поэтому спальни и комнаты для
гостей (а их было великое множество), кладовые (их было несколько), погреба,
гардеробные (все комнаты, специально для этого отведенные, были набиты
одеждой), кухня, столовая - все это, разделенное проходом, находилось на
одном уровне. Самые лучшие комнаты были расположены слева от входной двери:
ведь только там были глубоко сидящие окна с видом на сад и спускавшуюся к
реке лужайку.
Хоббит был далеко не бедным, а звали его - Бильбо Бэггинс. Бэггинсы
жили по соседству с холмом, который с незапамятных времен так и назывался -
Холм. В округе этот род считался почтенным и многоуважаемым, не только по
той причине, что многие из Бэггинсов были весьма зажиточны, но и потому, что
они никогда не пускались в путешествия или - вот уж чего хуже не придумаешь!
- в приключения. Можно было бы заранее сказать, что ответили бы Бэггинсы на
вопрос о приключении: дескать, никакого толку от них. А рассказ этот именно
о том, как некто из рода Бэггинсов угодил в приключение и совершал просто
невообразимые вещи. Разумеется, он потерял уважение соседей, но что из всего
этого вышло, вы узнаете в конце.
Матушкой этого чудаковатого хоббита была... Впрочем, кто они собственно
такие, эти хоббиты? Наверное, в наши дни их становится все меньше и меньше,
а неуклюжих большунов, - как они нас называют, - все больше и больше.
Хоббиты низкорослы, однако еше меньше карликов, у которых в обычае было
отращивать бороды. Как раз бород у хоббитов и нет. Волшебством они не
владеют, хотя так можно было бы назвать их умение быстро прятаться, когда
всякие бестолковые большуны проходят мимо них с треском и грохотом. Хоббиты
склонны к полноте, и любят носить все яркое - особенно желтое с зеленым.
Сапожного дела они не знают и башмаков не носят, ибо от природы их пятки
жесткие, словно подметки. Ступни ног у них обросли темно-бурой шерстью,
вроде той, что на голове, только там она курчавая. На руках у хоббитов
темные пальцы; их лица обычно добродушны; смеются хоббиты звонко и заливисто
(обычно после сытного и плотного обеда, который бывает у них дважды в день).
Теперь понятно, с чего можно начинать.
Как я и говорил, матушкой этого чудного хоббита - Бильбо Бэггинса -
была знаменитая Белладонна Тук - одна из трех чудаковатых дочерей Старого
Тука, возглавлявшего хоббитов за Водьей - небольшой речушкой, протекавшей
под Холмом. Кое-где поговаривали, что когда-то давно кто-то из Туков взял в
жены эльфийку(*). Конечно, это были только сплетни, но с Туками и
впрямь происходило нечто из ряда вон выходящее: порой кто-то из них
пропадал, пускаясь в приключения, а семья пыталась каким-то образом замять
это дело. Все же Бэггинсы - хотя и не были так богаты, как Туки -
пользовались большим уважением, чем последние.
Но любительница приключений Белладонна Тук стала женой Банго Бэггинса.
Банго, отец Бильбо, выстроил для нее роскошную нору (отчасти на деньги
Белладонны), которой не было равных ни под Холмом, ни за Холмом, ни за
Водьей,- и в этой норке они встретили свои последние дни. Вполне возможно,
что Бильбо, единственный сын Белладонны, был весь в отца, любившего уют, но
и от Туков он кое-что унаследовал. И это кое-что укрепилось в его характере.
Не было только подходящего случая, чтобы оно проявилось к этому времени.
Бильбо Бэггинс был уже достаточно взрослым (ему было чуть более пятидесяти
или около того) и жил в уютной норке, описание которой уже приводилось,
чтобы вы имели о хоббитах определенное представление.
Так вот, как-то рано утром - тогда, в те далекие дни, когда в мире было
меньше шума и больше зелени, а хоббиты были многочисленным и процветающим
народцем - Бильбо Бэггинс стоял себе в дверях и покуривал длинную,
спускавшуюся до его покрытых шерсткой ног деревянную трубку. Вдруг - раз! -
и откуда ни возьмись не кто-нибудь, а сам Гэндальф. Гэндальф! Где бы он ни
появился, всякий раз происходили удивительные события и приключения. Много
лет Гэндальф не бывал в окрестностях Холма, с тех пор, когда не стало его
приятеля - Старого Тука. Хоббиты уж и забыли, как выглядит Гэндальф, тем
более что у него были какие-то свои дела в тех землях, что лежат по ту
сторону Холма и Водьи, а они в то время были еще хоббитятами.
Так что, в это погожее утро ничего не подозревающий Бильбо заметил
какого-то старика с большущей палкой в руках, в высокой синей шляпе, в
длинном сером плаще. Вокруг шеи старика был обмотан серебристый шарф,
скрытый длинной - до пояса - бородой, а на ногах - высокие черные сапоги.
-Доброе утро! - обратился к старику Бильбо, явно ничего не имея в виду:
ярко сияло солнце, и зеленела трава. Но Гэндальф пристально посмотрел на
хоббита из-под кустистых седых бровей.
-Это что же вы хотите сказать? - спросил он. - Желаете мне доброго утра
или хотите сказать, что оно для меня доброе, хочу я этого или нет? А может,
все должны быть добрыми в это утро, или вы сами сегодня добрый?
-Все сразу, - ответил Бильбо. - К тому же это подходящее утро, чтобы
стать в дверях и выкурить трубку доброго табаку. Если у вас трубка при себе,
присаживайтесь и курите на здоровье. В такой денек и спешить-то некуда, да и
незачем.
Затем, скрестив ноги, Бильбо сел у двери и выпустил изо рта красивое
дымовое колечко. Оно плавно поднялось вверх и, не разорвавшись, скрылось за
Холмом.
-Весьма польщен! - воскликнул Гэндальф.- Но у меня нет времени на это
миленькое занятие - пускать дым кольцами! Мне нужно отыскать сообщника в
Приключении, которое я намереваюсь устроить. Вот только трудно найти
подходящего.
- Что верно, то верно. А в этих краях - так и подавно. Одни
неприятности, знаете ли, от этих приключений. Попробуйте-ка заставить
кого-нибудь опоздать к обеду - никого не увидите, - произнес Бильбо,
засовывая за подтяжку большой палец и выдувая еще одно колечко дыма, больше
первого. Затем он достал утреннюю почту и принялся рассматривать ее,
притворившись, что не обращает на старика никакого внимания. Бильбо решил,
что Гэндальф оставит его в покое и уберется восвояси, но тот и не думал
уходить. Он стоял, опираясь на свою палку, и, ни слова не проронив,
пристально разглядывал хоббита до тех пор, пока Бильбо не рассердился
по-настоящему.
-Доброе утро! - наконец проворчал он. - Премного благодарен. Не нужны
мне ваши приключения. Ищите себе сообщника за Холмом или за Водьей! - этим
хоббит хотел показать, что разговор окончен.
-Что у вас только не означает ваше доброе утро! - воскликнул Гэндальф.
- Сейчас - это желание от меня отделаться, потому что пока я здесь, как вы
полагаете, это утро ничего доброго вам не сулит.
- Нет, нет, что вы, уважаемый! Постойте-ка, не кажется ли мне, что я
знаю ваше имя? Хотя - откуда...
-Так оно и есть, Бильбо Бэггинс. Как видите, ваше имя мне известно. И
даже если вы меня не помните в лицо, то должны знать, как меня зовут. Я -
Гэндальф, а Гэндальф - не кто иной, как я! Подумать только: сын Белладонны
Тук отмахивается от меня своим ''добрым утром'', будто я торгую пуговицами
вразнос!
-Гэндальф! Гэндальф! Вот так дела! Не тот ли самый странствующий
кудесник, который подарил Старому Туку пару чудесных алмазных запонок, и они
еще застегивались по приказу? Не тот ли старик, который на пирушках
рассказывал о великанах, драконах, о спасенных королевнах и о счастливых
вдовьих сыновьях? Не тот ли дед-огневед, который устраивал такие прекрасные
огненные потехи на Средьлетень? Я их помню. Это бывало по просьбе Старого
Тука. Частенько эти огни были как огромные лилии, цветы львиного зева и
золотых дождей в вечернем сумраке.
Как видите, Бильбо не был таким занудным, каким он хотел казаться
самому себе. К тому же он любил цветы.
-Ну и ну! - продолжал он. - Не тот ли Гэндальф, который заморочил
головы стольким тихим юношам и девушкам и повпутывал их в приключения?
Сперва - лазанье по деревьям, а потом - корабли, куда они пробирались
тайком, чтобы плыть невесть за какое море на край света. Откровенно говоря,
жизнь была такая удивите... то есть я хотел сказать, что в свое время вы тут
все, что смогли, перевернули вверх тормашками. Простите, но я никак не
думал, что вы все еще этим занимаетесь.
-А что мне еще делать? - удивился кудесник. - Но все же приятно
слышать, что вы обо мне хоть что-то помните. Вот вы любезно помянули мои
огневые потехи, а это уже обнадеживает. Посему, ради вашего деда Тука и
бедняжки Белладонны, я дам вам то, о чем вы просите.
-Прошу прощения, но я у вас ничего не просил.
-Ну, уж нет, просили. Даже дважды. Моего прощения. Прощаю. И я не
поскуплюсь. Да, я пошлю вас в это Приключение. Мне - забава, а вам - польза
и еще что-нибудь хорошее, если, разумеется, вы это Приключение переживете.
-Не нужны мне ваши приключения, благодарю покорно! Может, в другой раз
как-нибудь? До свидания. Но заходите на чай, когда вам заблагорассудится.
Почему бы не завтра? Зайдите завтра! Прощайте!..
С этими словами хоббит повернулся и скрылся в норе, закрыв за собой
круглую дверь таким образом, чтобы не показаться невежливым: чародеи они и
есть чародеи - что с них возьмешь.
-Ну, чего ради я этого вертуна на чай пригласил? - ворчал про себя
Бильбо, по пути в кладовку. Он только что позавтракал, но решил, что пара
кексов и чего-нибудь крепкого приведут его в чувство.
А Гэндальф все еще стоял у порога, заливаясь громким, но спокойным
смехом. Через какое-то мгновение он подошел поближе и острым концом своей
палки (а палка-то была колдовским жезлом) начертил на хорошо выкрашенной в
зеленый цвет парадной двери необычный знак. Затем кудесник пропал. И пропал
как раз тогда, когда Бильбо расправлялся с последним кексом, полагая, что
ему удалось отделаться от приключения.
О кудеснике Бильбо забыл на следующий день: память у хоббита была
неважная, и поэтому он все записывал в Табличку Дел. В этом случае запись
была бы такая: ''Среда. Гэндальф. Чай''. Но вчера Бильбо так разволновался,
что попросту забыл это сделать. Как раз перед чаепитием послышался
настойчивый звон дверного колокольчика - и только тут Бильбо вспомнил! Он
кинулся ставить на огонь чайник, накрывать на стол, поставил несколько
кексов и побежал к двери.
''Простите, что заставил вас ждать'', - хотел сказать Бильбо, но тут он
увидел, что в дверях стоит не Гэндальф, а синебородый карлик, подпоясанный
золотым кушаком. Глаза гостя горели ярким огнем под темно-зеленым капюшоном.
Едва дверь отворилась, карлик вошел внутрь. Этого Бильбо никак не ожидал.
Гость повесил на крючок свой плащ с капюшоном и, низко поклонившись,
представился:
-Двалин, к вашим услугам.
-Бильбо Бэггинс... к вашим...- сильно удивился хоббит. Таково было его
изумление, что он и вопросов задавать не стал. Последовало молчание, и
Бильбо, неловко почувствовав себя, добавил: - Я... только что чай пить
собирался... Заходите и присоединяйтесь, пожалуйста...
Возможно, это прозвучало довольно натянуто, но терпимо. Интересно, что
бы предприняли вы, если бы ни с того ни с сего к вам заявился бы какой-то
карлик, да еще безо всяких объяснений повесил бы свои вещи в вашей прихожей?
Бильбо и Двалин сидели за столом недолго: уже был съеден третий кекс
или бисквит (что, впрочем, не столь важно), как вдруг из прихожей послышался
звон колокольчика, длившийся дольше прежнего.
-Простите, - сказал хоббит и направился к двери: ''Ну, наконец-то это
вы!'' - хотел сказать он Гэндальфу. Но вместо кудесника на пороге стоял
седобородый, по-видимому, старый, карлик в алом; его лицо было скрыто
капюшоном того же цвета, что и одежда. Не успели отворить дверь - а он уже
внутри да еще с таким видом, будто его пригласили.
-Так, кажется, начинаем помаленьку собираться, - заметил он, глядя на
зеленый капюшон Двалина и вешая рядом с ним свой алый плащ. - Балин, к вашим
услугам.
-Спасибо большое... - только и ответил Бильбо, открыв от удивления рот.
Такой ответ учтивым не назовешь, но слова начинаем собираться совсем сбили
его с толку. Не то что бы Бильбо не любил гостей - но именно тех, кого он
пригласил. И тут хоббита поразила страшная мысль: как быть и что делать,
если непрошеные гости будут прибывать и прибывать, а кексов с бисквитами на
всех не хватит? Чем же их таком случае угощать? Хотя гости и свалились,
словно снег на голову, Бильбо знал свои обязанности хозяина и не желал
осрамиться.
-Заходите... чаю попейте! - смог он выдавить из себя, глотнув ртом
воздух.
-Милый вы мой, мне и пиво подойдет, если оно у вас есть, - сказал
седобородый Балин. - Но и от булочек с тмином я бы не отказался.
-Ну, этого-то добра у меня сколько угодно! - с удивлением для себя
выпалил Бильбо, обнаружив, что ноги сами несут его в кладовку за теми самыми
тминными булочками, которые он испек сегодня для легкой закуски после ужина,
и нацедить добрую пинту пива. А когда вернулся - увидел, что Балин и Двалин
уже сидят за столом и разговаривают, словно старые приятели, хотя на самом
деле они были родными братьями. И вот, Бильбо ставит перед ними пиво и
булочки - вдруг опять звонок!
''Ну, наконец-то Гэндальф явился!'' - подумал хоббит, открывая дверь.
Но нет! Еще карлики, причем сразу двое! Оба желтобородые, в синих капюшонах,
и оба подпоясаны серебристыми кушаками. Мало того: приволокли мешки с
инструментами и кирками! Карлики прошмыгнули в нору, как только приоткрылась
дверь. Бильбо уже ничему не удивился.
-Чем могу быть полезен, о карлики? - спросил он.
-Кили, к вашим услугам, - ответил один из карликов.
-И Фили, - добавил второй.
-К вашим услугам и услугам вашего рода, - вымолвил Бильбо, стараясь
помнить о правилах вежливости.
-Вижу, Балин и Двалин уже здесь, - заметил Кили. - Ладно, примкнем к
нашему сборищу.
''Сборищу, - подумал про себя Бильбо. - Ох, не нравится мне это слово.
Нет, мне нужно присесть хоть на минутку, собраться с мыслями и чего-нибудь
глотнуть''.
Хоббит примостился в уголочке, пока карлики, сидя за столом, говорили о
золоте, подземных рудниках, о битвах со злобными гоблинами и об
опустошительных налетах златолюбивых драконов, и о многом таком, о чем
Бильбо знать не хотел: уж очень все это попахивало Приключением. Тут
раздался такой оглушительный трезвон, словно шаловливый хоббитенок хотел
оборвать шнур колокольчика.
-Кто-то идет? - моргая, произнес Бильбо.
-И не один кто-то, а целых четверо, судя по трезвону, - ответил Кили. -
Кстати, я издалека видел, как они шли за нами.
У бедного Бильбо подкосились ноги, и он сел на пол, обхватив голову
руками, пытаясь понять, что происходит и что произойдет, и останутся ли эти
настырные карлики к ужину. Колокольчик зазвонил пуще прежнего, и Бильбо
кинулся к двери. Но карликов-то оказалось пятеро: один из них, пока хоббит
сидел в прихожей и думал, успел спуститься с пригорка и догнать своих
товарищей. Бильбо с трудом отодвинул засов - и вот карлики внутри
раскланиваются перед ним, предлагая свои услуги. Звали карликов Нори, Ори,
Оин и Глоин. Два фиолетовых, серый, коричневый и белый капюшоны повисли на
крючках, а их хозяева, заложив свои широкие ладони за серебристые и
золотистые кушаки, проследовали к остальным гостям. И вот в столовой
расселось то самое сборище, которого так боялся Бильбо: одни карлики
требовали эля, другие - портера, третьи - кофе, но зато всем подавай кексы и
бисквиты. Так что, хоббиту пришлось попотеть.
Уже и большой кофейник стоял на огне, и булочек с тмином совсем не
осталось, а карлики заканчивали с масляными лепешками, как вдруг раздался
громкий стук. Кто-то не звонил, а молотил по двери палкой!
Рассерженный, задерганный и в то же время сбитый с толку, Бильбо
опрометью кинулся к двери. Никогда в его жизни не было такой несуразной
среды. Хоббит так резко рванул дверь на себя, что все, кто стоял на пороге,
попадали в прихожую друг на друга, свалившись в кучу. А у порога, опираясь
на свой посох, стоял Гэндальф и смеялся. Он так измолотил свежевыкрашенную
дверь, что знак, начертанный им, попросту осыпался.
-Осторожней! Осторожней! - воскликнул кудесник. - Непохоже это на тебя,
Бильбо Бэггинс, заставлять друзей растягиваться на половике. Ты так рванул
дверь, будто из самострела стрелял. Позволь представить тебе Бифура, Бофура
и Бомбура. Особое внимание обрати на Торина.
-К вашим услугам! - сказали Бифур, Бофур и Бомбур, становясь в ряд. И
вот два желтых, один светло-зеленый и голубой капюшон с серебристой кистью
повисли на крючках в прихожей. Последний капюшон принадлежал Торину, который
был ни кем иным, как самим Торином Дубощитом, - предводителем карликов. Было
от чего разозлиться: Бифур, Бофур и Бомбур - а последний был самым тяжелым
из этих троих - упали именно на него. Разумеется, ни про какие услуги Торин
не обмолвился, но бедняга Бильбо так рассыпался перед ним в извинениях, что
карлик только проворчал, дескать, насчет этого нечего тратить слова, и с
хмурым видом вошел в гостиную.
-Вот теперь все уже собрались, - сказал Гэндальф, осматривая тринадцать
капюшонов, - самых лучших пристяжных праздничных капюшонов, - повисших на
крючках. - Превосходное сборище! Надеюсь, и еды и питья для опоздавших
хватило. Это еще что? Чай? Нет, благодарствую. Лучше уж красненького винца.
-Мне тоже, - буркнул Торин.
-А мне малинового варенья и кренделей с яблочной начинкой, - попросил
Бифур.
-И творожного печенья с миндалем! - крикнул Бофур.
-Салата и пирога со свининой! - не удержался Бомбур.
-Еще кексов, кофе, эля, если не трудно! - прокричали из-за двери
остальные карлики.
-Захвати несколько яиц и приготовь яичницу! - крикнул Гэндальф вдогонку
хоббиту, шедшему в кладовку. - И еще - холодного цыпленка с малосольными
огурчиками!
''Ощущение такое, - с тревогой подумал Бильбо, решив, не нагрянуло ли
прямо к нему одно из наихудших приключений, - что этому кудеснику лучше меня
известно о моих запасах''. За это время хоббит достал все нужные вилки,
ножи, блюда, стаканы, ложки и тарелки, расставил все это кое-как на
большущем подносе, пыхтя и краснея от раздражения.
-Чтоб всем этим карликам объесться да обпиться! - громко крикнул
Бильбо. - Нет, чтобы помочь, так они...- Раз - Балин и Двалин уже стоят у
двери в кухню, два - и за ними стоят Фили и Кили. Хоббит и глазом не успел
моргнуть - а карлики поставили подносы с кушаньями на небольшие столики и
отнесли их в гостиную.
Гэндальф восседал во главе стола, вокруг которого разместились
тринадцать карликов, в то время как хозяину пришлось примоститься на
табурете у камина, грызть сухарик (какой уж там аппетит) и пытаться делать
вид, что все происходящее - самая обычная вещь, и что никаким Приключением
тут и не пахнет. А карлики все это время ели и ели, говорили и говорили;
наконец они откинулись на спинки стульев, а Бильбо встал, чтобы убрать
посуду со стола.
-Надеюсь, вы останетесь на ужин? - спросил хоббит, стараясь сделать это
как можно учтивее и искренне.
-Разумеется, - отрезал Торин, - останемся: со своими делами мы не
управимся раньше глубокой ночи, но сперва - немного музыки. Сейчас - за
уборку!
Дюжина карликов, кроме Торина, который был именитее остальных и,
кстати, остался говорить с Гэндальфом, вскочила на ноги - и вот на столе
высятся груды грязной посуды. Качающиеся колонны тарелок и чашек с кружками
последовали на кухню, а Бильбо суетился среди карликов, которые несли посуду
без подносов, и с ужасом вопил: `'Осторожней, пожалуйста! Не стоит утруждать
себя, я и сам управлюсь!'' В ответ на это карлики запели:
Об пол чарки! Блюдца бей!
Вилки гни! Тупи ножи!
Бильбо Бэггинс, не робей!
Скатерть - в клочья! Пробки жги!
Двери все облей вином!
Ляпни пятна на паркет!
Все мы пустим кувырком!
Раз - и вот порядка нет!
Два - посуду всю в котел!
Три - киркой повороши!
Что останется - на стол! -
В кучу - и на ней спляши!
Бильбо Бэггинс, не робей!
Эй! Тарелки не разбей!
Конечно, ничего такого карлики не натворили, даже наоборот - вымыли всю
посуду до блеска и ничего не разбили, пока хоббит метался по кухне, стараясь
мельком углядеть, что они делают. А когда все вернулись в гостиную, то
увидели Торина, сидящего в кресле и положившего ноги на каминную решетку. Он
курил трубку. Карлик выпустил изо рта прекрасное колечко дыма, которое
летело туда, куда он хотел - сперва за трубу дымохода, потом вокруг часов на
полке над очагом, под стол и к потолку. Но кольцу Торина не удавалось
увернуться от кольца Гэндальфа. Раз - и колечко поменьше, которое выпустил
кудесник, покуривавший свою маленькую глиняную трубочку, пролетало сквозь
каждое кольцо Торина. Затем кольцо кудесника возвращалось и повисало над
головой Гэндальфа, где ухе скопилась настоящая дымовая туча из колец. В
тусклом свете это придавало Гэндальфу поистине колдовской вид.
Бильбо стоял и смотрел. Ему самому нравилось пускать дым кольцами, и он
покраснел, вспомнив, что еще вчера утром гордился тем колечком, которое
улетело за Холм.
-А сейчас - музыку! - велел Торин. - Доставайте инструменты.
Фили и Кили кинулись к своим мешкам и достали по свирели; Дори, Ори и
Нори откуда-то из-под курток вытащили флейты; Бомбур приволок из прихожей
барабан, а Бифур и Бофур вернулись с кларнетами, оставленными в ящике с
тростями. Балин и Двалин со словами: ''Извините, мы оставили свои в
прихожей'', - куда-то пропали, но вскоре вернулись с двумя виолончелями
(величиной с них самих) и чем-то укутанным в зеленую ткань и захваченным по
просьбе Торина. Когда ткань сняли, оказалось, что под ней была прекрасная
золотая арфа. Торин коснулся ее струн, и полилась такая нежная музыка, что
Бильбо, позабыв обо всем, мысленно перенесся в далекие таинственные страны
под нездешними звездами, которые находились по ту сторону Холма и Водьи.
Сумрак, войдя через окошко с видом на ту сторону Холма, заполнил
комнату; огонь в камине тлел, то угасая, то ярко вспыхивая; тень бороды
Гэндальфа моталась по стене; карлики все играли и играли... Внезапно один из
них, а потом второй, третий - все запели. Гортанное многоголосье раскатилось
под потолком норы, словно карлики пели под сводами своих древних чертогов.
За хладных Мглистых гор хребет
Веди нас, утренний рассвет,
В провалы нор и рудных скал,
Где брезжит кладов тусклый свет.
В благие дни времен седых
Пел молот в искрах огневых
А карлы чары мастерства
Творили из трудов своих:
Луч солнца и луны играл
В огранке камня и блистал
Звездой искристый самоцвет,
Когда в кулоны попадал,
Венец огнем дракона рдел,
И ярый дух в мечах горел,
Сверкали золота холмы
И серебра блеск не мутнел.
В даль, за туманных гор хребет,
Зовет нас утренний рассвет
В пещеры наших праотцев
За золотом минувших лет.
Напевный голос арф звенел,
Но горек песенный удел:
Ни эльф, ни человек тех дней
Не знал, о чем народ наш пел.
Рев вихрей, вой в часу ночном,
Плач сосен на холме крутом
Глушил и с треском пожирал
Огонь в неистовстве своем.
И город в доле был сожжен
Под тяжкий колокольный стон,
И разбегались все вокруг -
Не знал пощады злой дракон.
Гора дымилась под луной,
Погибли карлы в сече той.
Немногие тогда спаслись,
Покинув бегством край родной.
Пройдем мы сквозь подгорный мрак,
Сквозь хлад и мглу и через страх,
Но арфы, золото и дом
Вернем - и да погибнет враг!
Пока карлики пели, хоббит представлял себе красоту рукотворных
сокровищ, созданных мудростью и чарами труда, ярую и ревностную любовь к
драгоценностям, живущую в сердцах карликов. Внезапно проснулась туковская
половина, и Бильбо захотелось увидеть высокие скалы, услышать скрип сосен и
рокот водопадов, посмотреть на пещеры и подержать в руках меч, а не трость.
Он выглянул в окошко. Над деревьями раскинулось темное небо с мерцающими
звездами, и Бильбо показалось, что так сверкают самоцветы в темноте пещер.
Вдруг в лесу за Водьей блеснула огненная вспышка: возможно, кто-то разжег
костер. А хоббиту почудилось, что на Холм опустились грабители-драконы и
изрыгают огонь. Бильбо содрогнулся, но тут же вспомнил, что он всего-навсего
Бильбо Бэггинс из Сумы, что под Холмом. Но дрожать хоббит не перестал.
Бильбо едва сообразил принести свечи. Одновременно ему пришла в голову мысль
спрятаться в погребе за бочками с пивом. Неожиданно музыка умолкла, и
мерцающие в потемках глаза карликов уставились на Бильбо.
-Вы куда? - спросил хоббита Торин, будто бы разгадав намерения хоббита.
-За свечами... темно ведь, - пробормотал в ответ Бильбо.
-Темнота в самый раз, - возразили карлики. - Темнота - для темных дел.
До рассвета еще далеко.
-Да, конечно, - сказал Бильбо, опускаясь при этом не на табурет, а на
каминную решетку, с грохотом роняя при этом кочергу и совок.
-Тише! - рассердился Гэндальф. - Пусть говорит Торин!
-Гэндальф, карлы и господин Бэггинс! - начал Торин. - Мы собрались в
доме нашего друга и сотоварища по сговору - славного и дерзновенного
хоббита. Да не выпадет шерсть на его ногах, и да славятся его вино и эль!
Торин остановился, чтобы перевести дух и услышать от хоббита слова
благодарности. Но от слов ''дерзновенный'' и ''сотоварищ'' Бильбо настолько
опешил, что у него отнялся язык. Поэтому Торин продолжил.
-Мы собрались, дабы обсудить наши замыслы, средства их исполнения, а
также различные способы и уловки. Мы отправляемся в путь задолго до восхода
солнца, но некоторым из нас, а то и всем, возвратиться будет не суждено.
Последнее не касается нашего друга и советчика - премудрого кудесника
Гэндальфа. Великий миг настал. Полагаю, особо говорить о наших делах
незачем: цель, стоящая перед нами, ясна всем, кроме Бильбо Бэггинса и, если
не ошибусь, Фили и Кили - младших карлов. Поэтому, я объясню, что
происходит.
Такова была речь Торина. Он был важным карликом и, если бы ему
позволили, он продолжал бы в таком же духе до полного изнеможения. Но
большинству присутствующих было известно, о чем он говорил. К тому же Торина
грубо прервали: бедный Бильбо при словах ''могут не возвратиться'' завопил
так, будто из туннеля вылетал паровоз. Карлики вскочили с мест, опрокинув
стол и стулья. Гэндальф зажег на конце своего посоха голубоватый огонек, и
все увидели, что хоббит повалился на колени и трясется как осиновый лист. С
криком: ''Молния! Убивают!'' он бухнулся на пол и долго не мог придти в
себя. Карликам ничего не оставалось, как отнести бесчувственного хоббита в
гостиную, положить его на диван, поставить на столик стакан воды и вернуться
к своему сговору.
-Малыша легко взбудоражить, - пояснил Гэндальф. - У этого хоббита
бывают такие странные припадки, но, уверяю вас, что он - один из лучших...
один из самых лучших... А если его разозлить - то он прямо дракон, которому
прищемили хвост.
Если вам случалось видеть дракона, которому прищемили хвост, то вы
поймете, что это было лишь поэтическое сравнение, примененное к хоббиту,
пусть даже его двоюродный прадед со стороны Старого Тука по прозвищу
Волынщик был (по хоббичьим меркам) столь высокого роста, что мог даже ездить
на лошади. Он прогнал шайку гоблинов, явившуюся из Зловещей Горы, - а было
это как раз в битве за Зеленополье, - и увесистой дубиной сшиб голову их
вожака Гольфимбула. Голова гоблина пролетела около сотни ярдов и угодила в
кроличью нору. Так завершилась битва за Зеленополье и появилась игра в
гольф.
Между тем, изнеженный потомок Волынщика приходил в себя. Осушив стакан,
Бильбо подкрался к двери и прислушался.
-Уф! - говорил Глоин. - И ты, Гэндальф, считаешь, что он тот самый?!
Пускай твой хоббит и свиреп, как ты говоришь, но одного такого вопля хватит,
чтобы переполошить спящего дракона и всех его родичей, и тогда - конец
всему! Да и вопль был скорее не от возбуждения, а от страха. Если бы не
метка, блестевшая на двери, я бы и в жизни не подумал, что тут обитает вор.
Как только я увидел этого пыхтящего и мечущегося коротыша, я решил, что он
скорее не взломщик, а какой-то лавочник.
Тут Бильбо не выдержал и вошел в столовую. Туковская половина взяла
свое. Хоббит почувствовал, что может обойтись без завтрака и постели, только
бы его сочли свирепым. А слова ''пыхтящий'' и ''мечущийся'' окончательно
разозлили его. Но после этой встречи Бильбо неоднократно жалел, что впутался
в Приключение.
-Простите уж, - сказал он, - если я услышал все то, что вы говорили о
ворах, но, раз я не ошибаюсь, вы считаете меня к чему-то непригодным. Я
докажу обратное. Нет, и не было на моей двери никаких меток, и я совершенно
уверен в том, что вы не туда попали. Едва я увидел ваши подозрительные лица,
как понял, что здесь что-то не так. А ваш сговор рассеял мои сомнения
окончательно. Но будем считать, что вы не ошиблись. Говорите, что надо
делать, и, если понадобится, я отправлюсь с вами на самый дальний восток и
даже буду драться с дикими червеоборотнями в Оконечной Пустыне. Вот был у
меня пра-пра-прадед Тук Волынщик, так он...
-Но это все в прошлом, - заметил Глоин. - Я же говорил о вас. Я еще раз
утверждаю, что метка, которую используют воры, была у вас на двери. А
означает она следующее: ''Вор-взломщик ищет хорошую работу с множеством
опасностей и за крупное вознаграждение''. Можете, если угодно, называть себя
не вором, а кладодобытчиком. Некоторые воры так себя и называют. Но нам все
равно. Гэндальф сказал, что в этих краях есть некто, кто ищет такую работу,
и предложил встретиться с ним за чаем в среду.
-Да, метка была, - молвил Гэндальф. - Я сам поставил ее и не без
причины, ведь вы сами просили меня отыскать четырнадцатого участника похода,
и вот он - Бильбо Бэггинс. Пусть только кто-нибудь из вас посмеет сказать,
что мой выбор плох или что я ошибся домом - можете тогда отправляться
втринадцатером со всеми вытекающими из этого последствиями. А нет - так
возвращайтесь копать уголь!
Кудесник так гневно взглянул на Глоина, что тот спрятался за спинку
стула, а когда Бильбо открыл рот, чтобы задать вопрос, Гэндальф так сердито
нахмурился, что рот хоббита закрылся сам собой.
-Хватит! - сказал кудесник. - Довольно споров. Я избрал Бильбо Бэггинса
и моего слова вам достаточно. Раз сказано, что он - вор, то так тому и быть.
Коли нет - станет, когда придет пора. В этом хоббите есть что-то такое, о
чем вы, а он так тем более, и знать не знаете. Вы мне потом за это еще
спасибо скажете. А сейчас, Бильбо, мой мальчик, принеси-ка сюда лампу, и мы
кое-что вытащим на свет.
На столе, под светом большой лампы с красным абажуром, Гэндальф
развернул истертый кусок пергамента, чем-то похожий на карту.
-Карту эту, Торин, начертал твой дед Трор, - ответил Гэндальф на
возбужденные вопросы карликов. - Это карта Горы и окрестных земель.
-Не понимаю, чем она может помочь, - разочаровано произнес Торин. - Я
прекрасно знаю все переходы внутри Горы и ее окрестности. Мне хорошо
известно, где простирается Черная пуща, а где - Мертвая пустыня, откуда
прилетают драконы.
-А вот багровый дракон, - заметил Балин. - Он парит прямо над Горой. Но
едва мы прибудем на место, встречи с ним все равно не избежать.
-Но все же вы кое-что упустили, - возразил Гэндальф. - Потайной ход.
Видите букву, на которую указывает палец руки, что над остальными рунами?
Этот знак - вход в Нижний Чертог.
-Может быть, ход и был когда-то потайным, - молвил Торин, - но ведь
старый Смауг так долго жил в Горе, что успел разнюхать все о каждой пещере.
-Я в этом и не сомневаюсь. Все возможно, - сказал Гэндальф. - Но дракон
этим ходом не воспользуется никогда.
-Почему?
-Он слишком мал. ''Пять футов высотою дверь, и трое в ряд пройдут`', -
вот что гласят руны. Даже будучи молодым, Смауг не мог пролезть в такую
нору, так куда ему теперь, особенно когда он пожрал стольких карлов и людей
из Дола!
-По мне, так она огромная, - вмешался Бильбо, который ничего не знал о
драконах, но зато отменно разбирался в хоббичьих норах. Он так
разволновался, вникая в разговор кудесника с карлами, что не смог
промолчать. Хоббиту нравились всякие карты, к тому же у него в прихожей
висела большая Карта Окрестностей, на которой красными чернилами были
отмечены любимые прогулочные дорожки. - Да и как такую нору можно спрятать
от всех, тем более от дракона?
-Способов немало, - ответил Гэндальф. - Но как сокрыли дверь, узнать
можно будет только на месте. Если я правильно понял руны на карте, то дверь
сливается со скалой. Разве это не излюбленный карлами способ укрытия тайных
дверей от чужих глаз?
-Совершенно верно, - подтвердил Торин.
-И еще к карте прилагается ключик. Вот он, - промолвил кудесник, вручая
Торину ключ с длинным стержнем и затейливой бородкой. - Храни его.
-Да будет так, - ответил Торин, пристегнув ключ к серебряной цепочке
под камзолом. - Теперь надежд больше и все идет только к лучшему: до сих пор
мы еще точно не знали, как пройдет путешествие. Мы осторожно и без шума -
как сумеем - отправимся на Восток, и, может быть, доберемся до Долгого
Озера. Трудности начались бы потом...
-Не потом, а гораздо раньше, - прервал Торина Гэндальф. - Мне-то
слишком хорошо известно, что такое пути на Восток.
-Дальше, наверно, придется идти вверх по течению реки Быстрянки, -
продолжил Торин, не обращая никакого внимания на замечание Гэндальфа, - а
оттуда рукой подать до Дола - старого города в логовине под сенью Горы. Но
через Главные Ворота не пройти: из-под скалы на южном подкряжье, в котором
прорублен вход в Гору, берет начало Быстрянка. Из этих Ворот и выбирается
наружу Смауг, если он, конечно, не изменил своих повадок.
-Главные Ворота тут ни при чем, - произнес кудесник. - Без могучего
воина или героя здесь не обойтись. Я пробовал найти нужного воителя, но все
они бьются в дальних странах, а героев в этих краях, считайте, нет. Мечи
затупились, боевыми секирами рубят дрова, а щиты пошли на колыбели или
крышки для кастрюль. Драконы же здесь в диковинку, так как они живут слишком
далеко отсюда. Поэтому, часто думая о потайном ходе, я решился на кражу со
взломом, а взломщик наш - Бильбо Бэггинс. Теперь давайте хорошенько все
обговорим.
-Что ж, - молвил Торин, ехидно глянув на хоббита. - Может, у вора есть
какие-то соображения?
-Ну, сперва я хотел бы хорошенько разузнать обо всем, - смущенно и
неуверенно ответил Бильбо, но Туковская половина брала свое: - Я имею в виду
золото, дракона и все вместе взятое: как оно там очутилось, чье оно и все
такое.
-Да где же вы были? - удивился Торин. - Вы что же, карты не видели? Не
слышали, о чем мы пели? До сих пор не поняли, о чем мы тут толкуем уже целую
уйму времени?
-И все же, я хочу узнать, что вы тут затеваете, - заявил Бильбо с таким
видом, словно у него просили денег в долг. К тому же, он счел за должное
проявить благоразумие и смекалку, чтобы оправдать поручительство Гэндальфа.
- Еще я хочу знать, опасен ли этот путь, во что выльются карманные расходы,
сколько на это все уйдет времени и прочее.
Все это означало примерно следующее: ''Что мне из всего этого
перепадет, и вернусь ли я вообще''.
-Ладно, - проворчал Торин. - Когда-то род моего деда Трора вытеснили с
Севера, и карлы со своим скарбом, орудиями и кладью пришли к Горе, которая
изображена на карте: эту Гору открыл еще мой предок Траин Старый. Только
теперь карлы взялись за нее всерьез: буравили и копали, рыли и возводили
проходы, вытесывали в гранитных породах обширные залы и мастерские, мало
того - нашли золотые россыпи, залежи самоцветов и драгоценных камней. Как бы
там ни было, наша слава и богатства росли, а мой дед был коронован и
объявлен Подгорным Государем, которого вскоре стали чтить не только карлы,
но и люди с юга. Эти люди поднялись верх по реке Быстрянке и возвели Дол -
прекрасный город в логовине под сенью Горы. Короли окрестных земель
призывали наших кователей и мастеров. Даже самый безыскусный и нерадивый
карл Горы был несказанно богат. Отцы посылали к нам своих детей учиться у
нас мастерству златоковов и каменотесов; платил они щедро, особенно всякой
снедью, поэтому мы не боялись голода и не нуждались в земледельцах. У самых
бедных карлов было достаточно денег, чтобы тратить их в свое удовольствие,
но главным наслаждением было создать что-нибудь забавное. Что уж тут
говорить о тех игрушках, которые были созданы в те времена - таких сейчас и
на свете нет! Со временем палаты моего деда наполнились доспехами и
драгоценными камнями, чеканными кубками и золотом, а стены залов покрыла
замысловатая резьба мастеров-каменотесов. А какая была ярмарка игрушек в
Доле - просто чудо Севера!
Сомнений нет: дракона привела молва о наших богатствах. Эти твари
похищают сокровища у кого только могут, - у эльфов, у людей, у карлов, -
собирают их в огромные кучи и лежат на них, оберегая от всех и вся, пока
живы (а живут драконы вечно, если их не убьют), но никогда не воспользуются
даже самым завалящим медным колечком. Драконы с трудом отличают изящное
изделие от безобразного, хотя сами прекрасно знают, что по чем. Эти ящеры
ничего не умеют - даже разболтавшуюся чешуйку укрепить на своем теле. А в те
дни на Севере развелась тьма тьмущая драконов, и, когда карлы бежали или
погибли в битвах, золото иссякло, и наступило разорение, которое всегда
приносят драконы. Самым жадным, сильным и свирепым в ту пору был Смауг. В
тот злосчастный для нас день он взмыл в небо и помчался на юг. Шум с Севера
был подобен вою урагана, а сосны на подкряжьях скрипели и трещали от бури. В
то время я как раз бродил вокруг Горы вместе с другими карлами. Это и спасло
мне жизнь. Издалека мы увидели, как Смауг, озаряемый огненными вспышками,
опустился на Гору и медленно пополз по склону вниз. Миг - и лес запылал так,
что пламя достигло поднебесья. А в Доле уже тяжко звонили в колокола, воины
в спешке вооружались, надевали доспехи и кольчуги. Карлы устремились к
Главным Вратам - ни один не спасся: Смауг давно поджидал их. От драконьего
жара река превратилась в непроглядный туман, окутавший город.
Воспользовавшись этим, дракон перебил большинство воинов: для тех дней -
обычное дело. И только потом Смауг пробрался в Гору через Главные Врата,
обшарил все закоулки, подземелья, залы, кладовые и сокровищницы, обрушил
многие переходы, пока в чертогах моего деда не осталось ни одной живой души.
Дракон забрал все сокровища себе, сложил, должно быть, как у них водится, в
одном из глубочайших залов и устроил себе из этой кучи ложе. Позднее Смауг
выползал из Главных Врат, налетал на Дол, похищал людей, особенно молодых
дев, и пожирал их. Длилось все это до тех пор, пока последние люди не
покинули город. Еще тогда Дол пришел в запустение, а ныне от него остались
одни руины. Думаю, что никто до сих пор не смеет селиться в тех краях,
заходя дальше южной оконечности Долгого Озера.
А мы, - те, кто спасся,- рыдали и кляли Смауга, как вдруг к нам подошли
мой дед и мой отец. Их бороды были опалены. Говорили они мало, и вид у них
был угрюмый. Когда же я спросил, как им удалось избежать гибели, они велели
мне держать язык за зубами и сказали, что я узнаю обо всем в свой черед. Мы
скитались по разным странам и зарабатывали на жизнь своим трудом. Порой
приходилось опускаться до работы кузнецов или угольщиков. Но о похищенных
сокровищах Горы мы помнили всегда. И даже сейчас, когда каждый из нас
сколотил себе кое-какое состояние для безбедной жизни, - Торин погладил свою
золотую цепь,- мы жаждем возвратить наше золото и даже отомстить Смаугу,
если сумеем!
Часто мне не давала покоя мысль: как моим близким родичам удалось
спастись? Теперь ясно, что был какой-то ход, о существовании которого знали
только они. Видно, что именно Трор и Траин составили карту. Скажи, Гэндальф,
почему она оказалась у тебя, а не у законного наследника рода Трора?
-Карту мне отдали, - ответил кудесник. - Вспомни, Торин, что твой дед
пал от руки Азога, вожака гоблинов из подземелий Мории...
-Да, будь это имя проклято! - подхватил Торин.
-А Траин, твой отец, - продолжил Гэндальф, - пропал без вести, и в
прошлый четверг, ровно двадцать первого апреля, этому исполнилось сто лет...
-Да! Да! - согласился карлик.
-Он вручил мне карту, чтобы я отдал ее тебе. Ты не можешь упрекнуть
меня, Торин Дубощит: я сам избрал час для этого, да отыскать тебя было
трудно. Дело в том, что твой отец не то что твоего имени, но и своего уже не
помнил. Думаю, что я заслужил благодарность, - сказал Гэндальф, отдавая
карту Торину.
-Из того, что ты сказал, Гэндальф, я ничего не понял, - проворчал
Торин, и Бильбо мысленно согласился с ним. Уж очень путаным оказалось
объяснение.
-Твой дед, - медленно и угрюмо заговорил кудесник, - отдал карту своему
сыну задолго до злосчастного похода в Морию. После смерти Трора Траин решил
попытать счастья с картой. Однако, несмотря на все злоключения, выпавшие на
его долю, Одинокой горы он так и не достиг. Как он очутился в темницах
некроманта, ума не приложу. Но я нашел его именно там.
-А ты сам что там делал? - вздрогнув, спросил Торин, и другие карлы
тоже содрогнулись.
-Вам это ни к чему. Как всегда выяснял кое-что. Опасное и в то же время
мерзкое было дело. Даже мне, Гэндальфу, с трудом удалось спастись. Я и
твоему отцу пытался помочь, Торин, но было уже слишком поздно. Траин был не
в себе, у него все стерлось из памяти. Только и твердил, что о ключе и
карте.
-Мы давно отомстили морийским гоблинам, - воскликнул Торин, - и ныне -
черед некроманта!
- Полная чушь! - вмешался Гэндальф. - Собери хоть всех карлов с четырех
сторон света, но и тогда некромант будет непобедим! Все, чего хотел твой
отец, Торин - это ключ и карта. Дракона с Горой вам хватит выше головы.
-Слушайте! Слушайте! - неожиданно для себя крикнул Бильбо.
-Слушайте что? - все карлики тут же посмотрели на хоббита.
-Слушайте, что я хочу сказать... - промямлил покрасневший от смущения
Бильбо.
-Так что же? - спросили карлики.
-Думаю, вам надо отправиться на Восток и там разузнать, что к чему.
Есть же тайный ход, наконец, да и драконы спят когда-нибудь... Посидите там
на пороге, и, я вам прямо скажу, там вы придете к решению всех своих
вопросов. Надеюсь, вы поняли, что время позднее, пора спать... Как насчет
того, чтобы хорошенько выспаться, а рано утром отправиться в путь? До вашего
ухода, обещаю, вы хорошо позавтракаете и...
-До нашего с тобой ухода, хочешь ты сказать? - прервал хоббита Торин. -
Иль ты не вор? Разве сидеть на пороге не твое дело, разве ты только и
можешь, что болтать?! Но насчет ночлега и завтрака я согласен. Мне бы
хватило ветчины и глазуньи с шестью хорошо прожаренными и целыми желтками.
После того, как каждый карлик заказал себе завтрак, причем не особо
утруждая себя благодарностями (что особенно раздосадовало Бильбо), все
встали из-за стола. Хоббиту пришлось размещать незваных гостей по комнатам,
которых, впрочем, не хватило, и большая часть карликов заняла все свободные
кресла и диваны. Сам Бильбо, усталый и измотанный, направился в свою
комнату. Он хотел встать поздно, чтобы не кормить завтраком всю этих гостей.
Туковская половина успокоилась, и хоббиту расхотелось куда-либо ехать ни
свет ни заря.
Лежа в постели, Бильбо слышал, как в соседней комнате пел Торин:
Пройдем мы сквозь подгорный мрак,
Сквозь хлад и мглу, и через страх,
Но арфы, золото и дом
Вернем - и да погибнет враг!
Под этот напев Бильбо и заснул. Ему снились дурные сны, порой
переходившие в кошмары - вот что сделала эта песня. А проснулся он поздно.
Вскочив с постели, Бильбо натянул халат и вошел в столовую. Там никого
не было, но следы обильного и поспешного завтрака были налицо: в комнате
царил такой разгром, будто пронесся ураган, на кухне валялись немытые
горшки, кастрюли и сковородки выглядели так, словно их никогда не чистили,
повсюду громоздились горы грязной посуды... Да, что бы там ни было, но
ночное сборище оказалось явью. Все же хоббит был рад, хотя и раздосадован:
карлики не разбудили его и не взяли в свое Приключение.
- Не дури, Бильбо Бэггинс! - сказал он себе. - В твои-то лета думать о
драконах и прочей чужеземной чепухе!
Хоббит разжег очаг, вскипятил воду, надел фартук, вымыл посуду, слегка
перекусил на кухне, а потом пошел в столовую. Комната была залита солнцем и
наполнена свежим воздухом, ведь парадная дверь была открыта. Бильбо громко
насвистывал какую-то песенку и уже совсем позабыл о прошлой ночи. Но едва он
распахнул окно и собрался отобедать, в столовую ворвался Гэндальф.
- Ну и ну! - вскричал кудесник. - Сколько же можно тебя ждать! И это
называется уйду еще до зорьки?! Это в пол-одиннадцатого-то утра? Мы не могли
так долго задерживаться, и оставили послание.
- Какое такое послание? - покраснел хоббит.
- Громы и молнии! - сорвался Гэндальф. - Ты с утра такой заторможенный?
Даже пыль на каминной полке вытереть не удосужился!
- Пыль вытирать, как же! Делать мне больше нечего: хватит с меня посуды
после тринадцати карликов и одного колдуна! - возмутился хоббит.
- Протер бы пыль - нашел бы это! - воскликнул Гэндальф, доставая из-под
часов на каминной полке записку, написанную, кстати, на бумаге хоббита.
И вот что прочел Бильбо:
''Мы, Торин Дубощит со товарищи, приветствуем вора Бильбо! Благодарим
за оказанное гостеприимство и щедрое предложение своих услуг. Условия
таковы: оплата за доставку составит не более четырнадцатой доли от всей
добычи, коли таковая будет. Дорожные издержки будут оплачены в любом случае,
а если дело окончится похоронами, то наши родичи обязуются их оплатить.
Не сочтя нужным прерывать твой заслуженный отдых, решено дать тебе
время на необходимые сборы. Ждем тебя ровно в одиннадцать часов до полудня в
корчме ''Зеленый дракон'', что в Уводье. Надеемся, что ты не опоздаешь.
С глубоким почтением, Торин со товарищи''.
- Но... - попытался возразить Бильбо.
- Торопись! Всего десять минут! - крикнул кудесник.
- Но...
- Никаких но. Времени нет!
Даже под конец дня хоббит никак не мог взять в толк, как это он без
шляпы, без трости, без денег и - о ужас! - без носового платка, оставив
недоеденный обед и немытую посуду, впихнув все ключи от комнат в руки
Гэндальфа, бежал сперва по переулку, потом около мили мимо мельницы вдоль
берега Водьи.
Было ровно одиннадцать часов, когда Бильбо наконец-то прибежал в
Уводье, а когда прибежал, то выяснилось, что он даже носового платка не
захватил.
- Прекрасно! - воскликнул Балин. Он стоял в дверях корчмы и ожидал
хоббита.
А тут еще из-за поворота, со стороны поселка, показались остальные
карлики, и все верхом на пони. Все лошадки были навьючены тюками и дорожными
мешками, кулями и свертками. Самый маленький пони предназначался для Бильбо.
- Седлайте коней и в путь! - велел Торин.
- Мне очень жаль, - покраснел хоббит, - но я не захватил ни шляпы ни
носового платка, ни денег... Да и послание ваше я обнаружил, когда было уже
без пятнадцати одиннадцать... Я так спешил... чтобы точно...
- Да не убивайся ты так из-за какой-то мелочи, - успокоил хоббита
Двалин. - Придется обходиться без носового платка и прочих столь необходимых
мелочей вплоть до конца путешествия. А что до шляпы, так у меня есть в мешке
запасной капюшон.
Так началось путешествие на Восток. Этим апрельским, по-майски теплым
утром карлики покидали ''Зеленый дракон''. На Бильбо был темно-зеленый плащ
с капюшоном, который ему одолжил Двалин. Вид в этой одежде был у хоббита -
смешнее не придумаешь. И плащ, и капюшон оказались слишком велики.
Бильбо было уже все равно, что подумал бы о нем его покойный отец
Банго, лишь бы за карлика не приняли. Но это хоббиту не грозило, ибо у него
не было бороды.
Отряд проехал небольшое расстояние, когда к нему присоединился
Гэндальф, восседающий верхом на белом скакуне. Он привез Бильбо целую связку
носовых платков и трубку с табаком. Почти весь день карлики о чем-то пели и
болтали, делая короткие привалы только для того, чтобы перекусить. Да, все
это не очень нравилось хоббиту, но он начал думать, что Приключение - не
такая уж и страшная штука.
Сперва путники миновали земли хоббитов - края, населенные порядочным
народом, с хорошими дорогами и трактирами; время от времени попадался то
карлик, то фермер, спешившие по своим делам. Но вскоре отряду стали
попадаться земли, где народ говорил на незнакомом языке и пел такие песни,
которых Бильбо никогда раньше не слышал. А потом началась глухомань. Ни
постоялых дворов, ни людей; дороги становились все хуже и хуже.
Неподалеку от Тракта возвышались поросшие деревьями - и, быть может,
поэтому мрачные - холмы. На некоторых из них возвышались каменные развалины,
о которых, еще в ту пору, когда они были могучими крепостями, шла дурная
молва. Все вокруг было темным и угрюмым. А тут еще, как назло, погода возьми
да испортись! И хотя в конце мая обычно стоит тепло, в тот день карликам
пришлось разбить лагерь, чтобы согреться.
- И это называется июнь на носу! - ворчал Бильбо. Он оказался в самом
хвосте из-за пони, который медленно плелся по размытой дороге. Уже
давным-давно прошло время пить чай, а ливень и не думал прекращаться. Вода с
капюшона капала хоббиту на нос, а плащ вымок до нитки. Лошадка устала, то и
дело спотыкалась о камни. Впрочем, и карликов не тянуло на разговоры.
''Не хватало только, чтобы вода промочила одежду в тюках да снедь в
мешках попортила, - с беспокойством думал Бильбо. - Одни неприятности от
этого Приключения, будь оно неладно! Сидеть бы сейчас дома, у очага,
слушать, как свистит чайник...''
И еще не раз хоббит думал об этом.
Карлики ехали молча и не обращали внимания на Бильбо. Изредка сквозь
тучи пробивались лучи заходящего солнца. Уже почти стемнело, когда отряд
спустился к небольшой речушке на дне ложбины. Росшие по ее берегам ивы
скрипели и гнулись под разбушевавшимся ветром. К счастью, дорога проходила
по старому каменному мосту: вода в реке, берущей начало в холмах и горах,
бурлила и клокотала от бесконечных дождей.
Когда все переправились через реку, стояла ночь. Ветер разогнал тучи, и
сквозь их серые клочья сверкнула ущербная луна. Карлики сделали привал;
Торин что-то пробормотал по поводу ужина и сухого местечка для ночлега.
И только тут все спохватились: Гэндальфа нет как нет! За весь путь
старик не сказал, будет ли он вообще участвовать в Приключении или едет так
- за компанию. Он ел, говорил, смеялся больше всех, а сейчас он
просто-напросто исчез!
- Никогда этого колдуна на месте нет! Да еще когда позарез нужен! -
ворчали Нори и Дори, разделявшие взгляды хоббита, касаемо еды - почаще и
посытнее.
Наконец решили разбить лагерь. Карлики разошлись в поисках хвороста, а
потом собрались под деревьями. Вдруг на них обрушился дождь из капель,
оставшихся на листьях. Жуть! А тут еще огонь никак не развести! Карлики
могут развести огонь из чего угодно или даже почти ни из чего, при безветрии
или при сильном шквале, но даже Оин и Глоин, считавшиеся лучшими по этой
части, были бессильны в темноте.
Вдруг что-то напугало одного пони. Он сорвался с привязи, и прежде, чем
его удалось поймать, он успел забраться в реку; Фили и Кили, которые
вылавливали испуганную лошадь, едва не утонули, а поклажу, с большей частью
провизии, унесло бурным течением, и поэтому на ужин еды оставалось мало, а
на завтрак - и того меньше.
Так все, хмурые и промокшие, сидели и ворчали, пока Оин и Глоин
пытались развести костер. Бильбо с горечью начинал понимать, что Приключение
- это не только веселая поездка на пони однажды в майский день, как вдруг
Балин, который всегда был часовым, крикнул:
- Там что-то светится!
И в самом деле: невдалеке от Тракта был холм, местами густо поросший
деревьями, но даже сквозь заросли карлики и Бильбо различали пробивающиеся
мягкие красноватые отсветы, словно мигало пламя костра или горел факел.
Полюбовавшись некоторое время на этот непонятный свет, карлики
заспорили. Одни говорили, что надо бы сходить и посмотреть, что к чему: ведь
это лучше, чем спать в мокрой одежде и ограничивать себя в еде за завтраком
или ужином.
- Эти края толком-то не разведаны, - говорили другие. К тому же и до
гор рукой подать. По этому пути редко кто ходит, да и в старых картах нет
никакого толку: дорога без охраны, и, небось, все тут переменилось. О
здешнем короле, пожалуй, и слыхом никто не слыхивал. В общем, если мы не
пойдем на этот свет, то убережемся от беды.
- В конце концов, нас же четырнадцать! - говорили третьи.
Четвертые во всем винили Гэндальфа. Постепенно все стали соглашаться с
ними. Тут дождь хлынул как из ведра, но хуже всего было то, что Оин и Глоин
подрались.
Было решено следующее: ''У нас есть вор''. Поклажу навьючили на пони, и
карлики, соблюдая должную осторожность, направились к огню. Они подошли к
подножью холма достаточно быстро, хотя пробираться пришлось сквозь густой
подлесок.
Путники пошли вверх по склону; тропа, бегущая к дому или какой-нибудь
ферме, затерялась в темноте. Держать путь по густой чаще без шума, без гама,
без перебранок, да еще в кромешной тьме было невозможно.
Вдруг, где-то поблизости, красноватые огоньки, мелькавшие между
древесными стволами, слились в нечто большое и яркое.
- А теперь пускай вор покажет, на что он способен, - решили карлики.
Конечно, говорили они о Бильбо.
- Ты должен разузнать все про этот огонь: для чего он горит, не сыро ли
там, и главное: нет ли какой опасности, - приказал хоббиту Торин. - Иди и
поскорее возвращайся, если, разумеется, там все в порядке. Нет - тоже
возвращайся, коли сможешь. Дело сорвется - дважды прокричи сипухой, один раз
- совой, а мы сделаем все, что сможем.
Пришлось хоббиту идти, прежде чем он смог объяснить, что он кричит как
сова или сипуха точно так же, как он умеет летать. Но хоббиты, невзирая ни
на что, могут бесшумно пройти сквозь любую чащу, и Бильбо, пробираясь по
лесу и слыша позади весь этот ''тарарам карликов'' - так он называл шумное
передвижение отряда - был бы никем не замечен, даже если бы вся эта
кавалькада проехала прямо перед нами. Он бесшумно прокрался к огню, будто
хорек, и увидел вот что.
Вокруг костра из громадных буковых бревен расселось трое. Они жарили
баранью тушу на длинном вертеле и слизывали стекающий с пальцев жир. В
воздухе носился вкусный дразнящий запах жаркого. Рядом стояла бочка с
каким-то питьем, откуда великаны черпали целыми кувшинами, и пили прямо из
них. Ой-ой- ой! Да ведь то были самые настоящие тролли! Даже Бильбо, живший
в покое и уюте и ничего не знавший о троллях, сразу понял, кто перед ним:
злобные рожи, огромный рост, плоские ноги и речь, которую, в лучшем случае,
подходящей для разговора никак не назовешь. Все это было налицо.
- Вчера баранина, сегодня баранина! Осточертело! Чтоб мне подавиться,
если и завтра опять будет баранина! - гаркнул один из троллей.
- Ни тебе куска человечины здесь! - огрызнулся еще один тролль. - О чем
думал этот олух Уильям, когда затащил нас сюда? Вот уж и пиво оприходовали!
- и он ткнул локтем Уильяма, пьющего прямо из кувшина.
- Заткнись! - проревел, откашлявшись, Уильям. - Ты и Берт вот уж точно
с придурью: думали, человечина прямо под ногами бегает, а? Да как только мы
сошли с гор, вы тут же полторы деревни сшамали! Большего захотели? А было
время, когда брюхо прирастало к спине, так сразу: спасибо, Билл, за эту вот
баранину. И сейчас то же.
Он тут же умял баранью ногу и утерся рукавом.
Да, таковы все тролли, даже одноглавые. После всего услышанного Бильбо
решил действовать. Надо бы ему было вернуться к карликам да рассказать им о
троллях, которые, ко всему прочему, были в прескверном настроении и готовы
были бы изжарить всех карликов вместе с пони, подвернись они им под руку.
Но хоббит решил доказать, что он хороший вор. Опытный грабитель пошарил
бы по карманам (хотя прежде бы подумал о последствиях), стащил бы с вертела
баранину, умыкнул бы бочонок пива и незаметно скрылся бы. Другие, более
опытные и не столь дерзкие воры, сперва втихомолку зарезали бы троллей, а
потом уже смотрели бы, что к чему, спокойно наслаждались бы ужином и
радовались успеху.
О таких делах Бильбо знал из книг, но сам он ничего подобного никогда
не делал и не видел. Ему было и омерзительно, и тревожно. Как хоббиту
хотелось оказаться хотелось оказаться подальше отсюда, хотя бы на сотню
миль! Но и вернуться к карликам с пустыми руками он не мог. Так Бильбо стоял
в темноте, и ломал голову, как ему быть. Наконец он решил, что лазить по
карманам троллей так же легко, как и проскользнуть за спиной Вильяма.
Вильям снова пил, а Берт с Томом подошли к бочке. Тогда Бильбо собрался
с духом и сунул руку в огромный карман Вильяма.
Хоббит нащупал там кошель, смахивавший скорее на сумку.
''Что ж, - решил Бильбо. - Лиха беда - начало''.
Ничего себе начало! Да и беда - хуже не бывает: ведь кошельки-то у
троллей с подвохом, и этот не был исключением.
- Э-э-э! Ты еще кто? - заверещал кошель. Вильям быстро обернулся и
схватил хоббита за шиворот, прежде чем тот успел спрятаться за деревьями.
- Берт! Чтоб мне провалиться! Глянь-ка, что я тут сцапал! - закричал
Вильям.
- Что это? - спросили подоспевшие тролли.
- А кто его знает. Ну, что ты еще за птица?
- Бильбо Бэггинс... вр... вр... хоббит... - пролепетал трясущийся от
страха Бильбо, думая, как бы дать знать карликам, пока его не задушили.
- Врврхоббит? - удивились тролли. Вообще то тролли умом не отличаются и
с подозрением относятся ко всему незнакомому.
- А что это врврхоббиту понадобилось в моих карманах? - спросил Вильям.
- И этих врврхоббитов с чем едят? - вмешался Том.
- Попробовать надо бы, - рявкнул Берт, берясь за вертел.
- Да он на один зуб! - прорычал Вильям, успевший до этого перекусить. -
Кожа да кости!
- Этаких, вот, небось, вокруг много, - возразил Берт. -
Наловим - пирог состряпаем. Эй, крольчатина, вас тут таких много, а?
С этими словами Берт вдруг схватил хоббита за ноги и сильно встряхнул
его.
- Да, много... - запинаясь пробормотал Бильбо, но тут же спохватился: -
Совсем, совсем никого...
- Это как это? - спросил Берт, схватив хоббита за волосы.
- Ну... я... - еле выдавил из себя Бильбо, - не гожусь на жаркое... Но
я сам хорошо готовлю, а не готовлюсь, понимаете? Я могу хороший завтрак
состряпать, если меня не съедят на ужин...
- Жаль малявку, - сказал Вильям, который успел много съесть и выпить
много пива. - Отпусти-ка его, Берт.
- Пускай сперва скажет, что такое много и совсем никого, - заартачился
Берт. - Не хочу, чтоб мне во сне глотку перерезали. Поджарю этому пятки на
огне - запоет.
- Я его поймал! - зарычал Вильям. - Он - мой!
- Ты, Вильям, жирный дурак! - взревел Берт. - Я это еще раньше говорил.
- А ты - осел безмозглый!
- За осла врежу, Бил Хаггинс! - рявкнул Берт, нанося удар прямо в глаз
Вильяму.
Что тут началось! Берт швырнул Бильбо наземь, и хоббит отполз за круг
костра. Тролли сцепились, как бешеные псы, и ругались, на чем свет стоит.
Мало того: упали и покатились вокруг костра, избивая друг друга, пока Том не
схватил бревно и не стукнул Берта и Билла, чтобы привести их в чувства. Куда
там! Ярость троллей только разгорелась.
Пора бы Бильбо и уползти, но Берт так сильно смял его ноги своей лапой,
что бедолага был ни жив, ни мертв от страха. Так он и лежал, никак не
приходя в себя, неподалеку от поляны, где пылал костер.
В самый разгар драки появился Балин. Карлики заслышали издалека шум и
не стали ждать, когда горе-вор вернется или закричит совой. Один за другим
они пробрались к поляне, соблюдая тишину. Едва Балин подошел к костру, а Том
тут как тут, да еще и заревел во всю мочь. Тролли терпеть не могут карликов,
особенно в сыром виде. Билл и Берт прекратили драку, как только услышали
рев, и крикнули: ''Том, куль живо!'' И прежде чем Балин понял, что
происходит, гадая, куда в этой сумятице подевался хоббит, ему на голову упал
мешок, а его самого сбили с ног.
- А этих-то, пожалуй, больше, - сказал Том. - Явятся еще, чтоб мне
отупеть. Вот что это - много и совсем никого: нет больше врврхоббитов, зато
карлики кишмя кишат!
- Согласен, ты прав, - рявкнул Берт. - Огонь притушить бы да
спрятаться.
Так тролли и сделали. Едва карлик подходил и замирал от удивления при
виде горящего костра, пустых кувшинов и объедков баранины - раз! - и у него
на голове оказывался мешок, а сам карлик падал наземь. Так карлики очутились
в вонючих мешках, пропахших бараньим жиром. Балин лежал рядом с Двалином,
Фили и Кили попали в один куль, Дори, Ори и Нори - вповалку, а Оин, Глоин,
Бифур, Бофур и Бомбур очутились у костра и чувствовали себя прескверно.
- Так им! - прорычал Том: Бифур, Бофур и Бомбур сильно расшумелись,
оказав неистовое сопротивление, как, впрочем, и все карлики, когда им
угрожает смертельная опасность.
Последним пришел Торин, но его не застали врасплох, как остальных. Он
уже понял, что дело с костром нечисто, и ему незачем было смотреть на ноги,
торчащие из мешков.
- В чем дело? - спросил предводитель карлов, скрываясь в тени. - Кто
посмел напасть на мою свиту?
- Тролли! - крикнул из-за дерева Бильбо, о котором совсем забыли в этой
суматохе. - Они за деревьями, с мешками!
- Ах, вот оно что! - разгневался Торин, и прыгнул прямо к огню, прежде
чем тролли успели что-то сообразить и схватить его.
Карлик выхватил из огня длинную пылающую головню и ударил стоявшего
неподалеку Берта прямо в глаз. Разгорелся страшный бой.
Бильбо тоже пытался помочь Торину: схватил Берта за ногу, - в обхват с
дерево, - а очутился в кустах, когда тролль лягался, швыряя в лицо Торину
горящие уголья.
В ответ Том получил головней по зубам, и тут он взбесился. А Вильям
подкрался сзади и накинул мешок на Торина, накрыв им карлика с головы до
ног. На этом драка окончилась. Мешки с карликами были завязаны, и тролли
уселись поодаль от них. И тут опять началась перебранка. Взбесившиеся от
ожогов и синяков Том и Берт переругивались с Вильямом из-за добычи:
поджарить на медленном огне, изрубить и сварить похлебку или просто
раздавить в лепешку. У Бильбо, ободранного и исцарапанного, волосы стали
дыбом и по спине забегали мурашки, но он не двигался: а вдруг услышат.
Тут-то и вернулся Гэндальф. Но его никто не видел. Наконец, после
долгих споров, тролли решили, не без подачи Берта, заменить баранину
карликами, но сделать это чуть позже.
- Вот еще: ночь на это терять, - произнес кто-то. Берт решил, что это
сказал Вильям.
- Опять ты, Билл, за свое, - проревел Берт. - Времени хватит!
- А чего сразу на меня? - отнекивался Вильям, решив, что спор начал
Берт.
- Да ты спорить начал! - рыкнул Берт.
- Прям ж таки! - отозвался Вильям, и все пошло по-новому. В конце
концов, карликов решили изрубить и сделать из них суп.
- Зачем их варить-то? - крикнул голос, который Вильям и Берт приняли за
голос Тома. - Воды нет, а тут еще к колодцу топай!
- Заткнись! - рявкнули Вильям и Берт. - Эдак до зари не кончим. Скажешь
- сам иди за водой.
- Сам заткнись! - огрызнулся Том, решив, что это говорит Вильям. - Сам
же начал! Не я же!
- Да ты - медная башка! - прорычал Вильям.
- От башки слышу! - проревел в ответ Том.
Опять началась потасовка, но стало еще жарче. Наконец, тролли решили
сесть на мешки и передавить карликов по очереди, а похлебку из карлятины
состряпать как-нибудь в другой раз.
- На кого сперва сядем? - прорычал голос.
- Лучше на последнего - огрызнулся Берт, которому Торин чуть не выжег
глаз. Он подумал, что с ним говорит Том.
- Сам с собой не болтай-то! - рявкнул Том. - Хочешь сесть на последнего
- сядь! А, кстати, который он?
- Этот, в желтых чулках, - проговорил Берт.
- А я сказал - в серых! - крикнул Вильям.
- Да точно, в желтых! - огрызнулся Берт.
- В желтых, - поддакнул Вильям.
- Так, что ж ты мелешь про серые? - возмутился Берт.
- Не я, а Том!
- Вот уж и не я! - отнекивался Том. - Это ты!
- Двое - не один, вот и молчи! - взбеленился Берт.
- Да на кого ты ревешь! - гаркнул Вильям.
- Хватит! - взревели Берт с Томом. - Утро на носу. Прятаться надо.
- Заря придет - и в камень вас возьмет! - раздался голос, так похожий и
в то же время совсем не похожий на рев Вильяма.
Внезапно вершина холма озарилась светом, а в кронах деревьев зазвенела
птичья трель. Вильям и слова не успел вымолвить, как застыл в том положении,
в котором стоял, а Берт и Том превратились в глазевшие на него скалы. Так
они, наверное, стоят и по сей день, будучи прекрасным местом для птичьих
гнезд.
Дело в том, что тролли всегда прячутся под землей перед самым восходом
солнца, чтобы не стать теми обломками скал, из которых они некогда
появились. Вот что произошло с Бертом, Томом и Вильямом.
- Чудесно! - воскликнул Гэндальф, выходя из-за деревьев.
Кудесник помог хоббиту выбраться из зарослей терновника. Тут только
Бильбо понял, что именно Гэндальф, изменяя свой голос, заставил троллей
ругаться до самого рассвета. Далее пришел черед освобождать карликов. Они
были очень рассержены и раздражены; кому понравится сидеть в мешке и
слышать, как тролли грызутся между собой, не зная, что делать: изрезать,
зажарить или раздавить.
Карликами несколько раз пришлось выслушать объяснения Бильбо, прежде
чем их самолюбие было удовлетворено.
- Вот уж подходящее времечко подглядывать и красть кошельки ты выбрал,
нечего сказать! - проворчал Бомбур. - И это тогда, когда нам нужна была
только снедь!
- Без боя вы бы ее точно не получили - возразил Гэндальф. - Но не стоит
терять время попусту. Должно же быть какое-то убежище, - яма или пещера, -
где тролли прятались от солнца. Его нужно отыскать.
Немного погодя, обнаружились следы огромных ног, бегущие к лесу.
Карлики, хоббит и кудесник пошли по этим следам и, пробравшись вверх по
склону, набрели на огромную каменную дверь, скрытую зарослями кустарника. Но
от повелительных заклинаний Гэндальфа не было никакого толку: дверь никак не
хотела открываться.
- Может, сгодится это? - спросил Бильбо, когда карлики начали терять
терпение. - Я нашел его на земле, там, где дрались тролли.
Хоббит держал в руках большой ключ, который Вильям, считавший его
маленьким и потайным, наверняка выронил из кармана перед тем, как стать
камнем.
- Так что же ты молчал! - вскричали карлики.
Гэндальф вставил ключ в замочную скважину. Каменная дверь распахнулась
от одного сильного толчка, и путники вошли в пещеру. Пол был усеян костьми,
а тяжелый воздух источал смрад. На полках снедь лежала вперемежку с разной
добычей: начиная от медных пуговиц и кончая горшками с золотом по углам. На
стенах висело много всякой одежды, слишком маленькой для троллей, должно
быть, снятой с жертв. И среди всего этого хлама - мечи различной длинны,
форм, стран. Но лишь два меча привлекли особое внимание: их рукояти были
покрыты самоцветами и затейливыми узорами.
Гэндальф и Торин поделили эти мечи между собой, а Бильбо выбрал кинжал
в кожаных ножнах. Для троллей он был бы обычным карманным ножиком, но для
хоббита - самым настоящим мечом.
- Хорошие клинки! - воскликнул кудесник, достав мечи из ножен и
тщательно осматривая оружие. - Выковали их не тролли. Но и нынешним кузнецам
такая работа не под силу. Вот разберем вырезанные на клинках руны, тогда и
узнаем больше.
- Давайте-ка выбираться отсюда, - предложил Фили. - Смрад здесь
тошнотворный.
Карлики вынесли из пещеры всю пригодную снедь, выкатили полный бочонок
эля и вытащили горшки с золотом. Уже наступило время завтракать, а так как
карлики страшно проголодались, то не преминули воспользоваться запасами из
тролльей кладовой, тем более что после случая на реке, их запасы сильно
оскудели. Теперь у них было много хлеба и сыра, ветчины, кусочки которой уже
поджаривались на вертелах, и целая бочка пива.
Потом все уснули, чтобы отдохнуть от неприятной ночи, и проспали до
самого полудня. Потом карлики навьючили пони горшками с золотом, отвели
лошадок к реке неподалеку от Тракта, и закопали там клад, наложив на него
множество заклятий в расчете вернуться сюда за золотом. Когда все это было
проделано, карлики сели на пони, и путешествие на восток продолжилось.
Кудесник и Торин ехали впереди всех.
- И где же ты пропадал, позволь тебя спросить? - обратился Торин к
Гэндальфу.
- Смотрел, что впереди, - ответил тот.
- А почему ты вернулся, да еще в самый нужный миг?
- Оглянулся назад, - ответил Гэндальф.
- Хорошенькая история! - рассердился Торин. - Можно объяснить, что к
чему?
- Ладно, - вымолвил старик. - Я оставил вас, чтобы разведать эти края
получше, ибо скоро наш путь будет труден и небезопасен. Еще меня беспокоило
то, что еды оставалось в обрез. Однако я заехал довольно далеко. И тут мне
навстречу - парочка моих старых друзей из Раздола...
- А это еще где? - вмешался в разговор Бильбо.
- Помолчи и слушай! - прикрикнул Гэндальф. - Повезет - окажемся там
через несколько дней, только бы набрести на нужную тропу. Стало быть, как я
говорил, мне повстречались двое из народа Элронда, но они торопились, ибо
боялись троллей. От них-то я и узнал, что недавно с гор сошло трое троллей,
поселились в лесу неподалеку от Тракта, да еще наводят страх на всю округу,
не говоря уже о случайных путниках.
У меня появилось недоброе предчувствие, и я повернул коня назад.
Оглянувшись, я увидел костер, ну а что было потом, вам хорошо известно. В
следующий раз будьте осторожнее, иначе мы так никуда и не уедем.
- Спасибо! - буркнул в ответ Торин.
Глава III. КРАТКАЯ ПЕРЕДЫШКА
Ни сегодня, хотя погода улучшилась, ни на следующий день, ни через день
никто ничего не пел и не рассказывал. Путникам чудилось, что опасности
подстерегают их на каждом шагу.
Заночевали прямо под звездами; пони наелись досыта, потому что эти
места изобиловали сочной травой. Однако снеди в мешках оставалось немного,
даже если принять во внимание пополнение из кладовой троллей. Как-то рано
поутру пришлось пресекать реку в мелком, но каменистом и шумном месте;
противоположный берег оказался крутым и скользким. Когда путники взошли на
пригорок, их взорам открылась горная цепь, казавшаяся такой близкой. Хотя до
подножия ближайшей горы был всего лишь день пешего ходу, а по ее темным
склонам мелькали солнечные блики, и белоснежные соседние вершины ярко
сверкали под лучами солнца, гора казалась мрачной и зловещей.
- Это и есть та самая Одинокая гора? - дрожащим голосом спросил Бильбо.
- Да нет! - ответил Балин. - Это пока нижние подкряжья Мглистых гор,
которые нам нужно пересечь любой ценой, чтобы добраться до Диких Земель,
простирающихся за этим хребтом. Мы только начали путешествие на Восток, где
находится наша Одинокая гора, в недрах которой Смауг лежит на наших
сокровищах.
- О! - вырвалось у Бильбо, и он тут же почувствовал, что Приключение
ему надоело. Сидел бы в своей норке, в гостиной, в мягком кресле у очага и
слушал бы свист кипящего чайника... Не в первый и не в последний раз хоббит
думал об этом!
Впереди отряда ехал Гэндальф.
- Теперь главное отыскать путь, - сказал он, - иначе - всему конец.
Нужно хорошенько подкрепиться и отдохнуть в безопасном месте, прежде чем
идти по главной тропе Мглистых гор. Если вы не послушаете меня, то лучше
начать все сызнова... Но для этого надо еще выжить.
Карлики засыпали старого кудесника вопросами о том, куда он ведет их, и
ответ был таков:
- Вы должны знать, что здесь пролегает предел Дикоземью. Где-то
поблизости находится прекрасная заповедная долина Раздол, а там, в Последней
Светлой Обители, живет Элронд. Я послал ему весточку через двух моих друзей,
о которых я упоминал, и нас уже ждут.
Сообщение звучало многообещающе, но до Раздола путники еще не дошли, и,
по-видимому, дорога к Последней Светлой Обители к западу от гор была не из
легких. Казалось, впереди ничего: нет деревьев, нет долин и балок, не видно
холмов, пробивающихся к небу. Была только огромная узкая крутизна,
стремящаяся куда-то вверх к подножью ближайшей горы; по диким скалам кое-где
пробивался чахлый вереск, а клочья мха, трав и лишайника говорили, что
где-то здесь есть вода.
Прошло утро, наступил полдень, но никаких домов или селений еще никто
не увидел. Карликам было не по себе: ведь Раздол мог быть за горами, в
межгорьях или оказаться далеко позади. Неожиданно появлялись узкие пади и
логовины с крутыми склонами, на дне которых клокотала река, и росли деревья.
Попадались глубокие овраги, которые можно было бы перепрыгнуть, если бы
потоки не превратили их в водопады. Встречались и темные провалы, которые
нельзя было ни обойти, ни перескочить. Дальше - топи, местами поросшие
травами и цветами, но забреди туда пони с тяжелой поклажей - пиши пропало.
Бильбо был поражен: столь обширными оказались земли, отделяющие брод от
горного кряжа. Единственная тропка была помечена белыми камушками, которые
либо были слишком малы, либо скрывались подо мхом или вереском. Отряд
продвигался слишком медленно, не смотря на то, что шедший впереди Гэндальф
прекрасно знал эти места.
Казалось, старый кудесник мел дорогу бородой - так низко он нагибался,
чтобы отыскать очередную метку. День шел на убыль, и карлики начали было
думать, что пути не будет конца. Время чаепития давным-давно прошло, и, по
всей вероятности, об ужине можно было бы забыть. Откуда-то слетелись
мотыльки; свет потускнел, а луна еще не вышла на мутное небо. Пони Бильбо
начал спотыкаться о камни и торчащие из-под земли корни. Путники так быстро
очутились на краю обрыва, что конь Гэндальфа едва не соскользнул в пустоту.
- Вот мы и пришли! - подозвал кудесник своих спутников.
Карлики обступили его и с любопытством глянули вниз: оттуда доносился
шелест деревьев, а в долине за речушкой, громыхавшей по каменистому дну,
мерцали яркие огоньки.
Нет, Бильбо никогда не забыть крутой и скользкой извилистой тропы,
ведущей в заповедный Раздол! Чем ниже спускались странники, тем теплее
становилось вокруг, а смолистый запах сосен одурманивал так, что хоббиту
пришлось уткнуться лицом в конскую гриву, чтобы не свалиться от
головокружения. Запах крепчал, а тропа уводила все ниже и ниже... Вот уже
стали попадаться дубравы и буковые рощи, воздух дышал сумерками. И когда
зелень трав скрылась в потемках, отряд вышел на приречную поляну.
- Гм! Вроде бы чую эльфов, - решил Бильбо и взглянул на звезды, ярко
мерцающие в ночном небе серебряными и голубоватыми огнями. И тут же
раздалась песня, похожая на смех и доносящаяся откуда-то из-за деревьев:
Вы куда, куда, куда
И зачем спешите?
Пони без подков! Беда!
Лучше отдохните!
О! Тра-ла-ла-лели!
Спуститесь в ущелье!
Что вам нужно? На огне
Хлебцы подоспели.
Подъезжайте все к реке:
Эльфы здесь запели!
О! Трил-лил-лил-лоли!
Отдохните в раздоле!
Бородами старый мост
Карлы подметают!
Ну, а с Бильбо что за спрос?
Разве кто узнает!
А Балин и Двалин
Свалились в долину
В июне
Ха! Ха!
Оставайтесь с нами вы
И не уходите.
Пони нужен стог травы -
Сами поглядите!
Падает ночная тишь,
Всем поспать охота;
Нашу песенку услышь -
Пропадет дремота!
Смейся до зорьки!
Пой до утра!
Пляши вместе с нами!
Ха! Ха!
Голоса смеялись и пели, причем, надо сказать, глупостей в песне было
немало. Узнай они об этом - смеху было бы еще больше: ведь голоса
принадлежали эльфам. Вскоре Бильбо, по мере того как его глаза привыкли к
темноте, смог различить их среди деревьев. Ему нравились эльфы, хотя сам он
их встречал редко и даже побаивался. А карлики эльфов недолюбливали. Даже
такие почтенные карлики, как Торин и его спутники, считали эльфов глупыми -
что само по себе нелепо - и способными вызывать раздражение. Может быть, по
той причине, что эльфы любят подразнить карликов, особенно из-за их бород.
- Вот так дела! - то и дело слышалось отовсюду. - Подумать только!
Хоббит Бильбо верхом на пони! Разве не удивительно?
- Просто непревзойденно!
И эльфы сразу же запели новую песню, такую же смешливую и несуразную,
как и первая. Тут из-за деревьев вышел молодой светловолосый эльф. Он
поклонился Гэндальфу и Торину.
- Добро пожаловать в Раздол! - промолвил эльф.
- Спасибо на добром слове! - проворчал в ответ Торин; а Гэндальф уже
слез с коня и весело болтал с эльфами.
- Вы несколько отклонились от тропы, - сказал эльф. - Единственная
дорога к Обители ведет через мост. Держитесь правее - и придете, но при
переходе реки лучше спешиться. Может, все-таки останетесь с нами и
присоединитесь к нашему веселью? Но если судить по запаху костров за рекой,
то там готовят ужин.
Несмотря на усталость, Бильбо хотел остаться: не пропускать же песни
эльфов под открытым июньским небом! Как же не поговорить с этим народом,
который, кажется, знает все обо всем! Эльфы знают немало, и вести о других
краях и народах доносятся до них быстрее горного потока.
Но карлики хотели ужинать, - и как можно скорее, - поэтому путники
поехали дальше. Затем они спешились и вели лошадок, пока не оказались на
хорошей дороге, ведущей к самому краю берега реки, которая была быстрой и
шумной, как и все другие горные потоки, особенно, когда стоит летний вечер и
солнце скрывается за снежными вершинами гор. Единственный каменный мост без
перил был таким узким, что по нему можно было провести только одного пони,
да и то, держа под уздцы. Эльфы с яркими светильниками в руках вышли и снова
пели, пока карлики не перешли мост.
- Не намочи бороду в воде, папаша! - кричали эльфы вслед Торину,
который едва не переползал мост на четвереньках. - Она и так длинная! Зачем
ее поливать?
- Следите, чтобы хоббит Бильбо не съел все пироги и пышки! - кричали
другие. - Ведь ему и так не пролезть в замочную скважину!
- Тише! Угомонись, Светлый Народ! Мирной тебе ночи, - вмешался едущий
позади кудесник. - И у долов есть уши, а у некоторых эльфов слишком
болтливые языки. Покойной ночи!
Наконец путники подъехали к широко раскрытым воротам Последней Светлой
Обители.
Как ни удивительно, но почему-то о всяких хороших вещах обычно
рассказывают мало, а слушают о них еще меньше. Что же до различных
неудобств, гадостей и даже ужасов, то об этом можно говорить бесконечно и в
довершение всего придумать настоящий рассказ. Короче говоря, после
двухнедельного отдыха карлики никак не хотели покидать Раздол, не говоря уж
о Бильбо, который с радостью остался бы здесь навсегда, даже если бы ему
захотелось без особого труда оказаться в своей норке. Поэтому о пребывании
карликов рассказывать совсем нечего.
Хозяином Обители в Раздоле был Друг Эльфов - один из тех, чьи предки
еще в незапамятные времена упоминались в сказаниях и воевали на стороне
северных людей и эльфов со злобными гоблинами. В те дни, о которых идет
речь, еще жили те немногие, чьими праотцами были эльфы и северные герои, и
Элронд был их вождем.
Он был благороден и светел ликом, как истинный владыка эльфов, мудр,
как кудесник, могуч, как подобает воину, почитаем, как государь карлов,
ласков, как летний день. Хотя об Элронде было сложено немало легенд, его
участие в Приключении Бильбо было невелико. Но это могло показаться только
поначалу. В Обители Элронда можно было делать все: есть, спать, работать,
слушать древние саги, петь, сидеть и думать о чем угодно или заниматься всем
этим сразу. Но злу в Раздол пути не было.
Жаль, что здесь невозможно привести ни одной песни или рассказанной
легенды. Скитальцы (а заодно и пони) поправились и набрались сил буквально
через несколько дней после прибытия. Им починили и вычистили одежду,
расчесали и подстригли бороды; настроение у карликов поднялось. Дорожные
мешки наполнились всякой снедью - легкой, чтобы не тяжело было нести, но
сытной, чтобы перейти горные перевалы. Благодаря мудрым советам карлики
пересмотрели свои замыслы к лучшему. Так пролетало время, и никто не
заметил, как наступил самый канун Средьлетня. Карлики решили выехать на
следующее утро.
Элронду были ведомы все руны, он легко читал и понимал эти письмена. В
тот вечер он рассматривал мечи из логовища троллей.
- Не тролли их ковали, - молвил Элронд. - Это древние, очень древние
мечи Вышних Эльфов Закатного Края, с которыми я в родстве. Клинки ковались в
королевстве Гондолин - воевать с гоблинами. Должно быть, они находились в
сокровищнице какого-нибудь дракона или на месте гоблинского становища, ибо
драконы и гоблины разрушили Гондолин много веков назад. Вот этот меч, Торин,
зовется на языке рун Гондолина Оркрист, Гоблиноруб. Да, славный это был
клинок... А твой меч, Гэндальф, зовется Гламдринг, что означает Врагобой;
сам король Гондолина некогда носил его. Храните эти мечи!
- Хотел бы я знать, как они оказались у троллей! - воскликнул Торин,
еще пристальней разглядывая свой клинок.
- Точно не знаю, - ответил Элронд, - но, видимо, ваши тролли ограбили
других грабителей или набрели на разбойничий тайник, затерянный где-то в
горах. Ходят слухи, что, со времен войн карлов с гоблинами, опустелые копи
Мории до сих пор хранят несметные богатства.
- С честью сберегу свой меч! - изрек Торин. - Да сокрушит он гоблинов,
как встарь!
- Это случится, едва вы очутитесь в горах, - ответил Элронд. - А теперь
покажите мне вашу карту.
Рассматривая обрывок пергамента, Элронд покачал головой: он
недолюбливал карликов из-за их ревностной страсти к золоту и ненавидел
драконов за беспредельную злобу. С печалью он вспоминал руины Дола, его
некогда звонкие колокола и ныне выжженные берега Быстрянки. Узкий серп луны
переливался серебром. Элронд поднял карту, и белесое сияние осветило ее.
- Что я вижу? - удивился Элронд. - Рядом с надписью ''Пять футов выстою
дверь, и трое в ряд пройдут'' появились лунные руны!
- Какие такие лунные руны? - не выдержал от волнения хоббит. Дело в
том, что Бильбо обожал не только разные карты, но и различные тайнописи и
руны, хотя буквы у него самого походили на пауков.
- Письмена эти сродни обычным рунам, но они невидимы для простого
глаза, - пояснил Элронд. - Их можно увидеть только в том случае, если сквозь
них просвечивает луна. А есть еще одна хитрость: луна должна быть точно
такой, как в день и час создания надписи, иначе ничего не увидать. Лунные
руны придумали карлы и писали их серебряными перьями, но, думаю, Бильбо, что
твои друзья и сами знают об этом. Похоже, эту запись сделали в канун
Средьлетня, когда луна стояла серпом.
- Читай скорее! - хором крикнули Гэндальф и Торин. Им обоим было слегка
досадно, что запись открыл именно Элронд, хотя у них не было такой
возможности.
- Стань у серого камня, когда застучит дрозд, - прочитал Элронд, - и
взгляни на замочную скважину в последнем луче Дня Дурина.
- Дурин! Дурин! - воскликнул Торин. - Это же имя отца отцов рода
Долгобрадов, моего предка!
- Тогда что же такое День Дурина? - задал вопрос Элронд.
- Первый день нового года по летоисчислению карлов, - ответил Торин. -
Думаю, все знают, что первый день Порога Зимы - последней недели осени - мы
зовем Днем Дурина. В этот день последняя осенняя луна встречается с солнцем.
Но, боюсь, проку от этого не будет. Древние знания утеряны, и неведомо,
когда может наступить такой день.
- Это мы еще увидим, - возразил Гэндальф. - Больше ничего нет?
- Если и есть, то не для этой луны, - ответил Элронд, отдавая карту
Торину. Потом все пошли к реке повидать эльфов, поющих и танцующих пред
зарей Средьлетня.
Утро выдалось таким погожим, о каком можно было только мечтать: на небе
- ни облачка, а по воде плясали солнечные блики. Путники ехали быстро, но
далеко позади все еще звенели прощальные песни эльфов. Карлики думали о
новых приключениях и о тропе, которая должна была вывести их в края по ту
сторону Мглистых гор.
Глава IV. ПО ГОРАМ И ПОД ГОРАМИ
Бессчетное множество тропинок терялось в Мглистых горах, а перевалов
было и того больше. Но многие пути обманывали и путали, они вели в никуда
или к погибели, а самое главное - к смертельным опасностям или к горным
чудищам в глубоких теснинах. Благодаря советам Элронда и памятливости
Гэндальфа карлики и хоббит оказались на верном пути к нужному перевалу.
Уже прошел не один день пути, где-то далеко осталась Последняя Светлая
Обитель, а странники карабкались и карабкались куда-то вверх. Это была
трудная и извилистая тропа, опасная и коварная. С вершины горной громады
можно увидеть далеко внизу землю, окутанную зеленоватой дымкой листвы. Все
приятное и обыденное было там, на Западе, и Бильбо знал, что там остался его
дом, его уютная норка... Он вздрогнул: похолодало. Чем выше, тем холоднее
из-за ветра, воющего в скалах. Лучи полдневного солнца подтапливали снег, и
изредка, подпрыгивая, срывались камни. Хорошо еще, что они пролетали мимо и
не падали на головы, хотя такая возможность была! По ночам было холодно и
тревожно; из-за гулкого эха все боялись петь и говорить; казалось, тишина не
хотела, чтобы ее беспокоил неизвестно кто, кроме воя ветра, грохота
срывающихся камней или рокота водопадов.
''Где-то внизу лето в самом разгаре, - думал Бильбо. - Косьба, сенокос
к зиме, веселье... Охо-хо! Соберут там весь урожай, жатву окончат, а этим
горам конца-края не видать!''
Карлики думали примерно о том же, несмотря на то, что, прощаясь с
Элрондом в день Средьлетня, они были полны надежд, и на подходе к Мглистому
у них завязался непринужденный разговор. Уже было не важно, что Раздол
остался позади. Все мысли карликов были о потайной двери в Одинокой горе и о
том, когда они достигнут цели: либо к первому осеннему новолунию, либо, как
полагали некоторые, в самый День Дурина. Только Гэндальф молчал. В отличие
от него карлики уж давно не хаживали этой тропой, а старый кудесник знал,
сколько опасностей таится в Диких Землях, особенно с тех пор, как драконы
истребили здешний народ и после войн за подгорное государство Мория гоблины
тайно вернулись в глубокие пещеры. Поэтому, как бы ни были хороши замыслы
Гэндальфа и Элронда, они могли запросто сорваться, если бы путники
столкнулись с опасностями на границе Диких Земель. Кудесник хорошо понимал
это.
Могло произойти все, что угодно; Гэндальф не надеялся, что горный
хребет с множеством одиночных пиков и никем не управляемых низин можно будет
пересечь без происшествий. Вскоре это подтвердилось. Все шло хорошо, но
вдруг разразилась самая настоящая гроза. Да что там гроза - сущая битва в
небесах! Грозы в долинах ужасны, особенно когда в одном месте встречаются
бури с запада и востока. А тут ночь, да еще в горах! Содрогаются скалы, пики
горят бледными отсветами от вспыхивающих в черном небе молний, громовые
раскаты сотрясают воздух, и устрашающе гудит в пещерах и расселинах
немолчное эхо! Повсюду внезапные вспышки света и кромешная тьма.
Гроза застигла путников на каком-то узком уступе, неподалеку от
которого со страшным ревом обрушивался в темную расселину водопад. Хоббит
дрожал, укутавшись в одеяло с головы до пят; от холода не спасала даже
отвесная скала. Если Бильбо и осмеливался выглянуть наружу, то во вспышках
молний ему чудилось, что каменные великаны, играя, швыряют друг в друга
обломки скал, подхватывают их и сбрасывают в темноту, где они раскалывались
вдребезги или обращали в месиво многолетние деревья. Резкий промозглый ветер
крепчал, и отвесная скала уже никого не могла защитить. Все продрогли и
вымокли до нитки, пони стояли, повесив головы и мотая хвостами. Некоторые
лошадки дрожали от ужаса. А великаны вопили и топали так, что сотрясались
склоны гор.
- Чудесно, нечего сказать! - проворчал Торин. - Нас сдует ветер, снесет
водопад или, чего доброго, молния прибьет!.. Вот окажемся внизу - и будем
летать у каменных великанов вместо скал.
- Так отведи нас в место посуше, если можешь! - разозлился Гэндальф,
которому тоже не хотелось встречаться с великанами.
Перепалка закончилась тем, что на поиски нового пристанища послали Фили
и Кили - самых младших и зорких (им было всего каких-то пятьдесят лет от
роду). Это им поручили еще и потому, что от вора не было никакого толку.
Конечно, если хорошо искать, обязательно что-нибудь да подвернется, но вряд
ли это может оказаться тем, что нужно. Так было и в этот раз.
Вскоре Фили и Кили, держась за скалы, чтобы их не сдуло ветром,
приползли обратно.
- Там сухая пещера! - кричали они наперебой. - Прямо за поворотом,
совсем рядом. Поместятся все... и пони...
- А вы ее хоть толком осмотрели? - осведомился кудесник. Он-то знал,
что пещеры в горах редко пустуют.
- Да! Да! - затараторили Фили и Кили, хотя у всех возникло подозрение,
что этого они как раз и не сделали: уж очень быстро они вернулись. - Она
близко! Она небольшая!
Пещеры всегда опасны, потому что никогда не знаешь, где они
заканчиваются, куда ведут, и что может таиться внутри. Однако весть, которую
принесли Фили и Кили, оказалась слишком убедительной. Все стали понемногу
собираться. Оглушительно грохотал гром, и выл ветер; путники едва
вскарабкались на коней. Не нужно было ехать далеко, чтобы увидеть, как
огромная скала суживает тропу. Чуть позади в склоне можно было заметить
что-то вроде низкого сводчатого входа. Места было достаточно, но пони
затащили в пещеру с трудом, несмотря на то, что их заранее развьючили и
расседлали. Как хорошо слушать завывание ветра и шум ливня, когда находишься
в пещере и радуешься, что не столкнулся с каменными великанами! Но Гэндальф
не хотел подвергать всех опасности. Он зажег свой жезл, как в день
пиршества, который показался Бильбо таким далеким. При свете жезла кудесник
осмотрел пещеру.
Она была не очень высокой, маленькой и самой обыкновенной, с сухим
полом и уютными закоулками. В дальнем конце пещеры нашлось место и для пони.
Одни покусывали удила и тяжело дышали, другие уткнулись мордами в торбы с
кормом. Оин и Глоин хотели разжечь у входа костер, чтобы просушить одежду,
но Гэндальф и слушать их не стал. Пришлось всем стаскивать с себя мокрую
одежду, раскладывать ее на земле, доставать сухую из тюков... Закутавшись в
одеяла все достали трубки и стали курить, выпуская кольца дыма, которые
кудесник заставлял плясать под потолком и окрашивал в разные цвета, чтобы
как-нибудь развеселить карликов. Позабыв о буре, они болтали о том, что
каждый сделает со своей долей сокровищ (когда оно будет добыто, причем без
особых хлопот), покуда всех постепенно не сморил сон.
Как ни поразительно, но в эту ночь горе-вор доказал, что и он кое-что
может сделать. Бильбо никак не мог уснуть, а если и удавалось, то сны
оборачивались кошмарами. Ему снилось, будто трещина в стене растет и растет,
ширится и ширится, и хоббит ничего не мог поделать - только лежать и
смотреть. А земля вдруг разверзается, и Бильбо летит куда-то вниз... в
безызвестность...
Хоббит проснулся от собственного душераздирающего вопля, и тут его сон
сбылся: никакой трещины в дальнем краю пещеры уже нет - была огромная и
широкая впадина, в которой исчезал хвост последнего пони! Тогда Бильбо
заорал еще громче, так громко, как может это сделать хоббит.
Да и было от чего! Из впадины выскакивали гоблины: огромные гоблины,
уродливые, страшные гоблины - тьма тьмущая гоблинов! Их приходилось по
шестеро на каждого карлика, а на хоббита целых два. И не успел никто глазом
моргнуть - все очутились в узком проходе. Но вопль хоббита все-таки сделал
свое дело. Схватить Гэндальфа гоблины не успели. От крика кудесник внезапно
вскочил на ноги, а когда гоблины кинулись к нему, нестерпимо яркая вспышка
молнии наполнила пещеру пороховой гарью, и несколько гоблинов упали
замертво.
Щель с грохотом захлопнулась, и Бильбо вместе с карликами оказался по
ту сторону стены! Где бы ни был Гэндальф, ни они, ни гоблины не думали, а
последние на это и времени тратить не хотели.
Гоблины связали пленников и потащили их в глубь, к корням гор, во тьму,
где они привыкли жить. Пещеры то пересекались, то расходились в разные
стороны, но гоблины отлично знали дорогу вниз. Воздух становился спертым.
Гоблины били, безжалостно щипали пленников и смеялись над ними каменными
голосами. Бильбо казалось, что в лапах троллей ему было куда лучше. Он снова
и снова хотел оказаться в своей уютной норке, и уже в который раз.
Впереди замерцало огненное свечение. Гоблины запели, завыли, затопали
по камням своими плоскими ступнями и принялись остервенело трясти пленников:
Хватай и держи! В нору - и вяжи!
Пинай и дави! Жми и лупи!
Вглубь тебя, вглубь, на гоблинов путь
Утащим живо тебя!
Бей, молоти! Вали, колоти!
Молот, тиски! Клещи, свистки!
Вниз тебя, вниз! Под землю спустись!
Все глубже тащим тебя!
Хлещи и пори! Избей и дери!
Кусай и прибей! Мычи и блей!
Работай живей, и пикнуть не смей!
А гоблин пьет, а гоблин поет!
С горы, с горы, в темень норы,
Туда притащили тебя!
Вой гоблинов звучал страшно. Эхо громко кричало ''хватай и держи'',
''вали, колоти'' и разносило по пещерам хохот гоблинов, мешавшийся со
словами ''туда мы тащим тебя''. Но значение всего этого прояснилось лишь
тогда, когда гоблины, выкрикивая ''хлещи и пори'', выхватили бичи и плети, и
стали гнать пленников еще быстрее. Карлики едва не заблеяли и замычали, но
тут их втолкнули в огромную пещеру.
Посреди пещеры пылал огромный костер, на стенах тускло горели факелы,
и, разумеется, там были гоблины. Они загоготали, затопали ногами, захлопали
своими лапами, когда карлики (а Бильбо был ближе всех к бичам), погоняемые
охраной, ввалились внутрь. В углу сгрудились пони, рядом - разорванные
дорожные мешки, содержимое которых гоблины уже успели обнюхать, ощупать,
разбросать и даже поделить, причем без драки не обошлось.
Путникам уже было не суждено увидеть своих лошадок, в том числе и коня,
которого Элронд одолжил Гэндальфу: тот не годился для горных троп. Дело в
том, что гоблины едят коней, пони, ослов и кое-что еще, хотя бы из-за своей
прожорливости. Но пленники думали сейчас каждый о себе. Гоблины стянули им
руки за спинами, сковали их всех по одному (хоббит оказался последним) и
погнали их в самый дальний конец пещеры.
Там в темноте на большом плоском камне сидел громадный уродливый
большеголовый гоблин, вокруг которого стояла охрана, вооруженная кривыми
мечами и секирами. Гоблины всегда были жестокими, злобными и коварными. Они
не знают ни света, ни красоты - ничего, кроме тех вещей, для изготовления
которых нужен ум. Они могут при необходимости проложить туннель не хуже
любого из самых искусных в этом деле карликов, хотя гоблины всегда грязны и
оборваны. Боевые молоты, алебарды, секиры, мечи, кинжалы, тиски, клещи и
другие орудия пыток у гоблинов выходят отменно, но ведь заставить делать все
это можно рабов или пленников, которые трудятся в подземельях, пока не умрут
от недостатка воздуха и света. Немудрено, что именно гоблины придумали
различные машины, которые тревожат мир. Особенно те, которые в мгновение ока
могут сразу убить множество людей: гоблинам всегда нравились колеса, машины
и взрывы. К тому же гоблины ничего не хотят делать своими руками, но в те
дни, о которых идет речь, они не имели никакого понятия о механизмах. Особой
приязни к карликам они не испытывали, впрочем, как и ко всему, что ни на
есть порядочному и цветущему. Иногда гоблины заключали союзы со злыми
карликами, но с племенем Торина у них были свои счеты, ибо оно было врагом
гоблинов во времена кровопролитной войны с карликами. Короче говоря,
гоблинам было все равно, кого хватать, лишь бы напасть на жертву из-за угла,
чтобы та не могла отбиться.
- Что это еще за крысиные отродья? - проревел вожак гоблинов.
- Карлы и этот! - ответил один из охранников и дернул за цепь с такой
силой, что Бильбо упал на колени.
- Что скажешь в свое оправдание? - спросил вожак, обращаясь к Торину. -
Думаю, ничего. Наверняка за моим племенем подглядывали! Небось, еще не
только лазутчики, но и всякие там головорезы и друзья эльфов. Ну, чего
молчишь?
- Торин из народа карлов к твоим услугам, - из учтивости ответил Торин.
- Мы ничего подобного не замышляли, только укрывались в уютной пустой пещере
от грозы. Мы не хотели зла твоим гоблинам, - и это была правда!
- А! - рыкнул вожак. - Вот ты как! Что вообще вы делали в этих горах,
откуда идете и куда направляетесь? Да, я хочу знать все об этом. Хотя не в
твою пользу, Торин Дубощит: мне все известно о твоем народце. Уже известно.
А теперь выкладывай все, иначе никому не сдобровать!
- Мы едем навестить наших родичей, племянников, племянниц, двоюродных и
троюродных братьев и сестер, и других наследников моих праотцев, живущих к
Востоку от этих поистине гостеприимных гор - ответил Торин, толком не
понимая того, что говорит, но и не желая открывать правду.
- Лжет! Лжет, о истинно ужасный! - рявкнул один из гоблинов. - Наших в
пещере молнией поубивало, когда мы пригласили этих тварей спуститься к нам!
И пускай скажет, как у них оказалось вот это!
С этими словами он достал меч Торина, добытый в берлоге троллей.
При виде клинка вожак гоблинов пришел в бешенство, а его воины
заскрежетали зубами, затопали ногами, забили в щиты. Гоблины узнали меч
сразу. Некогда, во время войны, когда эльфы Гондолина преследовали их или
сражались с ними под стенами своего города, этот меч убил не одну сотню
гоблинов. Эльфы дали мечу имя Оркрист, Гоблиноруб, а гоблины просто - Кусач.
Гоблины ненавидели этот меч и всякого, кто носил его.
- Убийцы гоблинов и друзья эльфов! - ревел вожак гоблинов. - Бейте их,
кусайте, топчите, давите! Бросьте их в ямы со змеями, чтобы они света
невзвидели!
Он яростно соскочил с камня и, раскрыв пасть, бросился на Торина.
Вдруг все факелы погасли, а костер взметнулся до потолка раскаленным
синим столпом, разбрасывая обжигающие искры, летящие прямо в гоблинов.
Рык, вой, стон, угрозы и проклятья перекрывали друг друга. Даже
несколько сот волков и диких кошек, которых поджаривали вместе на медленном
огне, не выли бы так! Искры прожигали гоблинов насквозь, а с потолка повалил
дым. Гоблины падали наземь, налетали друг на друга, лягались и кусались,
словно окончательно обезумели.
Вдруг из огненной вспышки появился меч, и Бильбо увидел, как он
насквозь пронзил вожака гоблинов, который в замешательстве застыл посреди
всего этого кошмара. Гоблин рухнул замертво, а остальные, завидев меч,
кинулись куда-то во мрак.
Меч вернулся в ножны.
- Живо за мной! - велел властный и суровый голос, и прежде чем Бильбо
что-то понял, ему пришлось плестись хвостом за карликами в черные переходы,
оставляя за собой пещеру, где выли гоблины. Все бежали за тусклым свечением,
указывающим путь.
- Скорей! Скорей! - приказывал голос. - Гоблины вот-вот зажгут факелы!
- Подожди! - крикнул Дори, который семенил перед Бильбо. Карлик присел
настолько, насколько ему позволяла цепь, чтобы хоббит вскарабкался ему на
плечи (настолько высоко, насколько позволяли скованные руки Дори). Все
побежали вперед, гремя оковами и спотыкаясь в непроглядной тьме. Через
некоторое время карлики остановились. Должно быть, они оказались у самых
корней гор.
Гэндальф вновь засветил жезл. Да, именно кудесник вел карликов в
темноте. Но на расспросы времени не было. Он снова достал меч, который
замерцал сам собою. Клинок вспыхивал ярко только тогда, когда по близости
был гоблин, но сейчас он от радости испускал бледно-голубое сияние: ведь им
был убит вожак гоблинов.
Меч с легкостью разрубил цепи, и путником стало легче, ибо имя клинку
было Гламдринг - Врагобой. Гоблины называли этот меч Убоем и ненавидели его
еще более лютой ненавистью, чем Кусача. И Оркрист был здесь: Гэндальф
выхватил его из лап дрожавшего от страха стражника. Старому кудеснику многое
приходило на ум, и если он не мог сделать для своих друзей всего, то ему в
трудную минуту удавалось привести в исполнение, по меньшей мере, большинство
своих замыслов.
- Ну, все здесь? - спросил Гэндальф, с поклоном возвращая меч Торину. -
Один - это Торин, два... три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять,
десять, одиннадцать... Где Фили и Кили? А, уже здесь... двенадцать и Бильбо
Бэггинс - тринадцатый. Что ж, все четырнадцать на месте, не говоря уж обо
мне. Могло быть и похуже. Мы еще хорошо отделались. Ни коней, ни еды, ни
поклажи, а позади - гоблины ордами!.. Вперед!
Снова пришлось идти. Но Гэндальф и тут оказался прав: вскоре за спиной
послышался шум и рев гоблинов, настигших добычу. Это заставило карликов
бежать еще быстрее, а Бильбо никак не мог угнаться за ними. Поэтому карликам
пришлось таскать хоббита по очереди на своих спинах.
Но гоблины, если их разъярить, бегают быстрее карликов, тем более что
именно гоблины рыли все эти пещеры. Вопли и рычание врагов приближались. Вот
уже слышен топот их ног и, кажется откуда-то из-за поворота... Вот уже
изможденные от усталости карлики видят позади багровые отсветы факелов...
- Ну зачем, зачем я покинул свою родную норку? - причитал Бильбо,
трясясь на спине Бомбура.
- И чего все я да я тащу этого хоббита во время похода за сокровищами!
- ворчал вспотевший от страха толстяк Бомбур.
На повороте Гэндальф и Торин внезапно остановились, а потом резко
обернулись.
- Кругом! - крикнул кудесник. - Меч из ножен, Торин!
Больше ничего не оставалось. Как раз это и напугало гоблинов. Они
сделали резкий поворот, и их внезапно ослепил свет Врагобоя и Гоблиноруба.
Гоблины впереди бросали наземь факелы и выли пред смертью, испугав еще
больше воинов, наступавших сзади, а те, дико вопя: ''Кусач и Убой!'' -
кинулись назад, падая и сбивая друг друга с ног.
Они еще долго не осмеливались подойти к тому повороту, а карлики все
бежали по темным пещерам гоблинов. Когда же гоблины разобрались, что к чему,
то снова зажгли факелы, надели мягкую обувь и начали прокрадываться вперед,
заранее выслав впереди себя гонцов - самых быстрых, зорких и жутких
гоблинов, которые бегали во тьме так быстро, как не летают даже нетопыри.
Вот почему ни Бильбо, ни Гэндальф, ни карлики ничего не услышали. И не
увидели. Зато гоблины, крадущиеся сзади, прекрасно видели беглецов. К тому
же кудесник не гасил жезл, чтобы светить карликам в пути.
На сей раз, Дори оказался в конце, потому что был его черед нести
Бильбо. И вдруг кто-то в темноте схватил Дори за ногу! Карлик с криком упал
наземь, а хоббит откатился куда-то в сторону, ударился головой о каменный
выступ и больше ничего не помнил...
...Когда Бильбо открыл глаза, то усомнился, не ослеп ли он: вокруг
стояла кромешная тьма. И никого поблизости. Как он перепугался! Ничего не
видеть, ничего не слышать и ничего не чувствовать под собой, кроме камня!
Бильбо с трудом поднялся на четвереньки и пополз, пока не нащупал
стену. Поблизости не было ни гоблинов, ни карликов. У хоббита голова шла
кругом, и он едва понимал, куда он отполз от места своего падения. Пока он
полз, и, судя по всему, долго, то ощупывал рукой землю. И тут посреди
прохода Бильбо под руку подвернулось что-то маленькое и круглое. Это было
золотое колечко. Ничего толком не соображая и не догадываясь о дальнейших
последствиях, Бильбо незаметно для себя сунул находку в карман, потом сел на
холодную землю и принялся сетовать на судьбу. Он думал о яичнице с ветчиной,
о своей кухне - и только сейчас понял, насколько проголодался. Есть от чего
упасть духом.
Хоббит никак не мог придумать, что нужно делать, никак не мог осознать,
того, что случилось, и почему его бросили, - если только бросили, - почему
его не схватили гоблины и отчего у него путаница в голове. Правдой было
только то, что он долго лежал в темном проходе, никем не замеченный и никому
не нужный.
Через некоторое время Бильбо захотелось выкурить трубку, и, по счастью,
трубка оказалась цела. К тому же в кисете было немного табаку. Затем Бильбо
начал искать спички, но их не оказалось на месте, что окончательно
расстроило хоббита. И как раз в то время, когда он почти пришел в себя! Но
запах табака и чирканье спичек могли бы привести из черных нор чудищ
пострашнее гоблинов. Все надежды рухнули. В поисках спичек хоббит принялся
рыться в карманах и задел рукоять меча - того самого кинжала, который он
раздобыл в логове троллей. Сам Бильбо о нем забыл, а гоблины его не
обыскивали.
Только сейчас Бильбо достал меч. Клинок тускло светился.
- Стало быть, и этот клинок эльфийский, - решил хоббит. - Гоблины
недалеко, но и не близко.
Так или иначе, он успокоился. Бильбо был горд тем, что носит меч из
Гондолина, выкованный для войн с гоблинами, о которых поется не в одной
песне. И еще Бильбо заметил, что гоблины боятся таких мечей.
- Возвращаться, как же... - размышлял он. - Нет, это не пойдет.
Свернуть куда-нибудь? Нет, не годится. А если прямо?.. Да, только прямо. В
путь!
Хоббит встал и пошел, держась одной рукой за стену и выставив вперед
свой меч. Сердце так и колотилось в его груди.
Бильбо оказался в безвыходном положении. Однако хоббиты не похожи на
людей, и, хотя их уютные и хорошо проветриваемые норки не похожи на пещеры
гоблинов, они более привычны к передвижению под землей. Поэтому, окажись
хоббит в подземелье, да еще с головной болью от удара о камень, он все равно
не потеряет нужного направления. В придачу к этому хоббиты знают столько
старых присловий и поговорок, каких люди уже не помнят или никогда не
слышали.
Да, положение Бильбо Бэггинса было незавидным. Пещерам, казалось, не
будет конца. Бильбо знал только одно: он все время идет прямо, несмотря на
извилистую тропу и попавшуюся пару поворотов. Порой попадались боковые
пещеры, о чем хоббит узнавал, когда его рука проваливалась в пустоту или
когда их высвечивал меч. Но Бильбо боялся гоблинов и других тварей, которые
могли там быть, поэтому он ускорял шаг, не обращая на пещеры никакого
внимания. Бильбо все шел и шел, спускался все глубже и глубже; он ничего не
слышал - только шорох крыл нетопырей, которые задевали его за ухо. По началу
хоббит испугался, но шорохи повторялись так часто, что вскоре он к ним
привык. Долго ли коротко ли Бильбо блуждал в норах, не смея остановиться и
испугаться, но он почувствовал смертельную усталость. Похоже, он шел всю
ночь.
Вдруг нога хоббита плюхнулась в воду. Холодную как лед! Бильбо тут же
отдернул ногу. Он не знал то ли это пруд, то ли подземная река, пресекающая
пещеру, то ли глубокое озеро. Меч едва светился. Бильбо прислушался - и
ничего. Только капли падали откуда-то сверху.
''Значит, это пруд или озеро, - решил про себя Бильбо, - а не подземная
река''. Но ему было страшно переходить озеро вброд. Во-первых, хоббит не
умел плавать, а во-вторых, он подумал о скользких противных слепых
пучеглазых тварях, живущих в воде: под корнями гор всегда скрывались
диковинные существа, тем более, в прудах и озерах. Например, рыбы,
прародители которых плавали здесь всегда. Их глаза вспучились от
беспрестанного вглядывания во мрак. Но есть твари страшнее рыб. Даже в
пещерах, которые проложили гоблины, живут такие существа, о которых толком
никто ничего не знал. Эти твари когда-то спустились в горные подземелья и
затаились там. Некоторые из них жили здесь еще задолго до гоблинов, которые
изрыли своими норами их исконные пещеры. Насиженных мест эти существа не
покидали, скользили, шумели - и только.
Где-то глубоко-глубоко под землей, у самой воды, жил старый Голлум -
большая и скользкая тварь. Откуда он появился и кем был раньше, не знал
никто. Он был Голлум - и все тут: темный как тьма, если не считать пары
тускло горящих круглых глаз-плошек на узкой морде. Была у него плоскодонка,
на которой можно было бесшумно плавать по озеру - а это было и в самом деле
озеро: глубокое, широкое, с жуткой ледяной водой. Голлум тихонько, без
единого всплеска, греб своими плоскими ступнями, свесив их по обе стороны
своего суденышка. Своими горящими глазами он высматривал слепую рыбу,
которую, не задумываясь, хватал длинными пальцами. Мясцом эта тварь тоже не
брезговала: подвернется гоблин - сгодится, главное, чтобы его, Голлума, не
нашли. А там уж все пойдет как надо. Подкрасться к гоблину сзади, если тот
подходил к самой кромке воды, когда Голлум охотился, напасть и свернуть шею.
Но гоблины редко ходили к озеру, будто чувствовали, что там, под корнями
горы притаилась какая-то угроза.
Об озере они знали давно: рыли проходы - и вода преградила им путь. Так
как дальше дорогу прокладывать было некуда, гоблины почти не бывали в этих
местах. Разве что вожаку захочется рыбки. Хотя иногда ни рыбки, ни ловца
больше никто не видел.
Голлум жил на скользком каменистом островке посреди озера. Он уже давно
заприметил Бильбо издалека, но никак не мог понять, кто это: точно не
гоблин.
Он плюхнулся в свою лодчонку и ногами оттолкнулся от островка, пока
хоббит сидел на берегу и думал, как быть дальше. Вдруг до Бильбо донесся
тихий свист:
- Взблес-ск и всплес-с-ск, моя прелес-с-сть! С-славно наедимс-ся!
Наконец-то вкуснос-с-сти, голлм!
Это ''голлм'' прозвучало с каким-то бульканьем в горле. Может быть,
поэтому Голлум и получил свое прозвище, хотя себя он называл ''моя
прелесть''.
Хоббит от этого посвиста подпрыгнул так, что едва не выскочил из своей
собственной шкуры. И тут он увидел, как на него уставилась пара горящих
глаз.
- Ты кто? - спросил Бильбо, выставив перед собою меч.
- Что оно такое, прелес-сть? - чуть слышно прошипел Голлум (он всегда
разговаривал сам с собой, потому что было не с кем). Он не совсем
проголодался и пришел сюда из простого любопытства. Но будь Голлум голоден
по-настоящему, он бы сперва вцепился в жертву, а потом бы расспрашивал.
- Я - Бильбо Бэггинс, хоббит. Я отбился от карликов, потерял кудесника,
не знаю, где я и знать не хочу - только как отсюда выбраться.
- А в руках у него что? - спросил Голлум, с недоумением глядя на
кинжал.
- Меч из Гондолина!
- Ш-ш-ш-ш, - прошипел Голлум и тут же стал приторно вежливым. -
Пос-с-сидим здес-сь и поговорим с-с-с ним, моя прелес-сть. Оно ведь любит
загадс-с-сы, да?
Ох, как тяжко было Голлуму прикидываться дружелюбным! Но он решил не
нападать, покуда не выведает побольше о мече и хоббите, действительно ли
хоббит совсем один, каков он на вкус и голоден ли Голлум сам. Загадки - это
первое, что пришло ему на ум.
Игра в угадайку была единственной, которую Голлум знал и в которую он
играл когда-то с такими же существами, как он; тогда у него были друзья, и
он не спускался так глубоко под землю, пока не добрался до корней гор.
- По рукам, - согласился Бильбо, которому тоже было не по себе. Хоббит
решил выяснить, не один ли Голлум, не хищник ли он, и не друг ли он гоблинам
вообще. Но поскольку Бильбо не мог припомнить ни одной загадки, то предложил
начать Голлуму.
И вот что загадал Голлум:
Выше дерева она,
Корни не находят дна,
Вверх никак не подрастет,
Но до неба достает.
- Легко! - сказал Бильбо. - Вроде бы, это гора.
- Оно легко угадывает! - просвистел Голлум. - Сос-стязание,
с-с-состязание, моя прелесть, с-с нами! Ес-сли мы спро-с-сим, а оно
промолчит, то мы, моя прелес-сть, это с-с-схрумаем. А ес-с-сли мы не ответим
на его загадку, моя прелес-с-с-сть, мы сделаем вс-се, что оно захочет. Мы
покаж-жем ему дорогу, моя прелес-с-с-с-ть, да?
- Идет! - согласился Бильбо и напряг всю свою память, чтобы вспомнить
какую-нибудь загадку, только бы не быть съеденным.
Тридцать белых жеребцов
Скок на красные холмы:
То сошлись,
То разошлись -
И тихонько стали -
это была единственная загадка, которую вспомнил Бильбо, потому что
мысль о съедении так и крутилась у него в голове. Но загадка оказалась
слишком старой, и Голлум знал на нее ответ.
- С-старье! Старье! - свистел он. - Зубс-с-сы! Зубс-сы! Их у нас-с
всего ш-шес-с-сть!
И снова пришел черед Голлума:
Безголосый кричит,
Бескрылый летает,
Безротый рычит,
Беззубый кусает.
- Подожди чуток! - крикнул Бильбо, так и не придя в себя от страха
перед съедением. По счастью, он когда-то слышал что-то похожее и быстро
нашел ответ. - Ветер! Это же ветер!
Хоббит так обрадовался, что решил отыграться.
''Ну, погоди, чудище-страшилище противное!'' - подумал он, а вслух
сказал:
Из синевы глаз посмотрел -
И братца в травке разглядел:
''Совсем как я,
Он мне родня.
Но он - внизу,
А я - наверху''.
- Ш-ш-ш-ш-ш-ш, - прошипел Голлум. Он так долго жил под землей, что обо
всем позабыл. Бильбо уже надеялся, что Голлум не найдет отгадку. А Голлум
вспоминал те времена, когда он жил с бабушкой в уютной норке над рекой.
- Ш-ш-ш, прелес-сть моя, - ответил он. - С-с-солнце и ромаш-ш-шки, да.
Но обычные загадки земли утомили Голлума. Он вспомнил те дни, когда он
не был таким мерзким, подлым и одиноким. От этого он разозлился и
по-настоящему проголодался. Вот Голлум и придумал загадку покаверзнее:
Ее не увидишь, ее не узнаешь,
Ее не услышишь и не поймаешь,
Гасит звезды она, под горами живет,
И во все норы она заползет.
Уходит последней и первой встречает,
Смех убивает и жизнь кончает.
На беду Голлума Бильбо эту загадку слышал давно, да и ответ был совсем
рядом.
- Тьма, - ответил хоббит.
И тут же загадал свою загадку, чтобы выиграть немного времени:
Без замка и крышки ларец не пустой:
В нем укрыт слиток золотой.
Загадка была очень легкой, даже если хоббит сказал что-то не так. Но
Голлуму она оказалась не по зубам. От злости он шипел, что-то бормотал и
шептал. Бильбо уже горел от нетерпения.
- Так каков твой ответ? - спросил он. - Не кипящий же чайник, судя по
твоему шипению!
- Дай нам время, время, моя прелес-с-сть!..
- Ну? - задал вопрос Бильбо, подождав еще немного. - Готов ответ?
Тут Голлум вспомнил, как когда-то разорял птичьи гнезда, а потом, сидя
вместе с бабушкой на берегу реки, учил ее высасывать...
- Яйц-ца! Яйц-ц-ца! - просвистел Голлум.
Теперь пришел его черед:
Не дышит, а живет,
Кругом вода - не пьет,
В кольчуге она,
Как смерть холодна.
Сам Голлум считал загадку довольно легкой, потому что ответ он знал
очень хорошо. Но ничего получше он не придумал. Загадка про яйцо совсем
сбила его с толку. А бедняга Бильбо никак не мог найти ответ, тем более что
воду он брал только для мытья или стирки. На эту загадку можно было бы легко
ответить, если сидишь в уютном доме, а не дрожишь от мысли, что тебя съедят.
Бильбо сидел и думал, но не находил ответа.
А Голлум на радостях снова заговорил сам с собой:
- Моя прелес-сть, оно вкус-с-сное? Оно с-соч-ч-чное? Его мож-жно
с-сгрызть или с-с-схрумать?
- Подожди, - дрожащим голосом вымолвил хоббит. - Я ведь давал тебе
такую возможность.
- Пус-с-сть пос-спеш-шит, поспеш-ш-ш-шит, - прошипел Голлум. Он уже
выбрался из челнока и начал подползать к Бильбо.
Но когда его перепончатая лапа опустилась в воду, оттуда выскочила рыба
и шлепнулась хоббиту прямо на ногу.
- Брр! Ну и холодная! - воскликнул Бильбо и тут же выкрикнул: - Рыба!
Рыба! Это рыба!
Голлум был страшно раздосадован. Ему пришлось вернуться в лодку и
думать над новой загадкой хоббита. А она была такая:
Без ноги на одноногом,
А двуногий - на трехногом,
Что-то съест четвероногий.
Загадка была - затасканней не придумаешь, но Бильбо больше в голову
ничего не пришло. В другой раз Голлум и поломал бы себе голову над ней, но
загадка про рыбу помогла ему. Ответ был таков: рыба лежит на столе, за
столом на табурете сидит человек, а кошка объедает кости. Теперь Голлум
решил загадать что-нибудь действительно трудное и страшное:
Оно сожрет и сгложет все:
Цветы, деревья, птиц, зверье.
Железо съест, искрошит сталь,
Камней и скал ему не жаль,
Град сгубит, короля убьет,
И гору в серый прах сотрет.
Бедный хоббит сидел в темноте и перебирал в уме все известные ему имена
сказочных драконов, великанов и людоедов, но ему казалось, что он знает
правильный ответ, только никак не может вспомнить. Бильбо стало страшно, а
страх всегда мешает думать.
Голлум, видя замешательство хоббита, потихоньку начал выкарабкиваться
из своей плоскодонки. Он шлепал своими лапами по воде и уже выполз на берег.
Бильбо видел, как на него уставились горящие глаза. Язык хоббита словно
прилип к небу. Он хотел крикнуть: ''Дай мне еще немного времени! Дай мне
время!'' - но вместо этого у него вырвался писк:
- Время! Время!
Хоббита спасла чистая случайность: это и была отгадка.
Голлум уже не просто разочаровался. Он разозлился не на шутку, к тому
же игра ему наскучила. Мало того: проснулся голод. К лодке Голлум уже не
пошел, а уселся в темноте рядом с Бильбо. Это еще больше напугало и сбило
хоббита с толку.
- Ещ-ще загадки, да, да, моя прелес-сть! Ещ-щ-ще разгадать загадку, да,
да! - свистел Голлум.
Но Бильбо больше ничего не мог придумать, потому что рядом уселась
противная мокрая холодная тварь и пялила на него глаза. Как хоббит не
пытался, на ум ничего не приходило.
- С-спрос-с-си нас-с! С-спроси нас-с-сс! - свистел Голлум.
Хоббиту только и оставалось покрепче сжать рукоять меча, но тут
свободная рука скользнула в карман и нащупала то самое найденное в пещере
кольцо, о котором он совсем забыл.
- Ой! Что это такое у меня в кармане? - громко спросил себя Бильбо. Но
Голлум, решив, что это такая загадка, страшно разозлился.
- Не чес-стно! Не чес-стно! - засвистел он. - Не чес-с-стно, моя
прелес-с-ть, спраш-шивать, ч-ч-то у него в мерзких карманцах!
- Ну, так что же у меня в кармане? - еще громче повторил вопрос Бильбо,
когда понял, наконец, что произошло.
- Ш-ш-ш-ш-ш! - прошипел Голлум. - С-с трех раз, моя прелес-с-с-с-сть! С
трех раз-з!
- Ладно, угадывай! - согласился Бильбо.
- Ручищ-щ-щи! - выдавил Голлум.
- А вот и нет! - возразил хоббит, к счастью, успев вынуть руку из
кармана.
- С-с-с-с-с-с! - засвистел от расстройства Голлум. Он принялся
вспоминать все то, что некогда носил в карманах: рыбьи кости, зубы гоблинов,
мокрые ракушки, кусочек крыла летучей мыши, острый камушек для подтачивания
клыков... Вобщем, всякий хлам. Голлум пытался припомнить, что же еще может
быть в кармане.
- Нож-ж-жик, - сказал он наконец.
- Не то, - ответил Бильбо, и так зря потерявший столько времени.
Теперь Голлум оказался в положении похуже, чем в тот раз, когда Бильбо
загадал ему загадку про яйцо. Голлум шипел и свистел, раскачивался туда-сюда
и шлепал лапой по камням, вертелся и строил рожи, не сходя с места, но он
так и не решался истратить третью попытку.
- Шнурок или пусто! - взвизгнул он, хотя давать сразу два ответа - не
по правилам.
- Все равно не угадал! - крикнул от волнения Бильбо, который, подскочив
и выставив перед собой меч, прижался к стене.
Он знал, что игра в угадайку очень древняя. Даже самые отъявленные
злыдни не смели нарушать ее правила. Впрочем, если говорить о тех же
правилах, то вопрос хоббита загадкой назвать было нельзя.
Голлум, во всяком случае, нападать не собирался. Пока не собирался: он
видел меч в руке хоббита. Голлум расселся, что-то шипя про себя или
насвистывая, пока Бильбо не надоело ждать.
- Ну? - спросил хоббит. - Так что же с обещанием? Я иду. Показывай
дорогу.
- А мы что-то говорили, моя прелес-с-сть? Показ-зать мерзкому
Бэггинс-с-с-су дорогу отс-сюда, да-с, да-с-с-с? Только ч-ч-то у него в
карманц-ц-цах, а? Не шнурок, но и не пус-с-с-то... О нет, голлм!..
- Не важно, - перебил его хоббит. - Обещание есть обещание.
- Оно ещ-ще и сердитс-с-с-ся, моя прелес-сть! - засвистел Голлум. - Но
оно подождет, да-с-с-с-с. Мы не можем бысс-тро идти по пещ-щ-щерам. Нам
кое-что нуж-жно, да, кое-что для нас-с-с...
- Тогда поторапливайся! - велел Бильбо., испугавшись, что Голлум
улизнет. Хоббиту показалось, что эта тварь изворачивается и потом не
вернется. О чем шипел Голлум? Что такое важное он мог хранить на озере? Но
вопреки сомнениям хоббита, Голлум решил вернуться. Он был зол и голоден,
подл и мерзок, а потому - всегда себе на уме.
Об озерном островке Бильбо, разумеется, и знать не знал. Там был
тайник, в котором Голлум прятал кое-какой хлам. Но там было и кое-что
драгоценное, прекрасное и удивительное - золотое кольцо.
- Подароч-ч-чек! Мой деньрожденный подароч-чек! - как всегда шипел про
себя Голлум. - То, что нам нуж-жно сейчас-с, да! Он нам нуж-ж-жен!
Это кольцо - на самом деле это было одно из Колец Власти - имело некое
свойство, - и вот какое: тот, кто надевал его, становился невидимым, а при
ярком солнце можно было увидеть только смутный сгусток тени.
- Деньрожденный подароч-ч-чек! Ведь мне его на рож-ждение подарили, да,
моя прелес-с-с-ть? - Голлум все время так говорил о кольце, но кто знает,
как он заполучил его в те дни, когда таких Колец было много? Быть может, сам
Властелин Колец, - а когда-то у всех волшебных колец был один создатель и
господин, - так вот, даже сам Властелин Колец, наделивший это сокровище
чарами, не смог бы этого сказать. Голлум сперва носил кольцо на