Те из вас, кто прочел предыдущий роман о Савелии Говоркове, наверняка
помнят, чем он закончился, а потому прошу меня простить за повтор; другим же
я коротко перескажу основные события.
Однако прежде хочется посвятить несколько строк самому герою.
Савелий Кузьмич Говорков родился в шестьдесят пятом году, трех лет от
роду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия,
спецназ, война в Афганистане, несколько ранений. Позже осужден и лишен
свободы, реабилитирован и по собственной инициативе вновь заброшен в
афганское пекло, опять ранение, спасен тибетскими монахами, прошел
Посвящение... Далее наступили суровые будни мирной жизни: борьба со злом,
несправедливостью, коррупцией... Ему много дано, но и спрашивается с него
гораздо больше, чем с любого другого.
Обстоятельства сложились так, что Савелию Говоркову пришлось полностью
менять свою жизнь: с помощью пластической операции -- внешность, с помощью
генерала госбезопасности России Богомолова -- биографию, фамилию, имя.
Сейчас он -- Сергей Мануйлов, невысокий, плотного телосложения блондин, с
тонкими чертами лица и пронзительными глазами.
В книге "Награда Бешеного" речь идет о том, что существованию Америки
угрожает маньяк, готовый взорвать атомную станцию близ НьюЙорка.
Маньяк этот -- не кто иной, как Робот Смерти -- старый знакомый нашего
героя: в прошлом им пришлось столкнуться в смертельном поединке на звание
чемпиона России по подпольному кикбоксингу. В том сражении наш герой победил
своего противника, сломав ему ключицу. И вновь их сталкивает судьба.
Савелий Говорков в это время как раз гостит в Нью-Йорке у полковника
ФБР Майкла Джеймса; с его помощью он хочет выйти на бывшего генерала КГБ,
захватившего его названого брата Андрея Воронова. При содействии президентов
США и России фэбээровцу удается вовлечь нашего героя в операцию по
обезвреживанию террориста.
Параллельно спецслужбы двух стран пытаются провести крупномасштабную
акцию по захвату огромной партии наркотиков и аресту нескольких
наркобаронов.
В этой операции центральное место отводится генералу российской
госбезопасности Богомолову, который должен был якобы бежать из России с
огромной суммой денег. План удается на славу: противник верит в
предательство генерала Богомолова, но в последний момент на встречу с ним
отправляет вместо себя своего преданного помощника...
Савелию Говоркову удается победить в смертельной схватке Робота Смерти
и спасти Америку от ядерной катастрофы. За этот подвиг он удостаивается
высших наград Соединенных Штатов и России, после чего подключает к операции
по захвату одного из своих самых опасных противников -- Рассказова...
Казалось бы, Рассказову некуда деться, более того, он тяжело ранен,
но... вот Савелий стоит перед своим поверженным врагом, испытывая жалость
пополам с брезгливостью. На какое-то мгновение ему показалось, что противник
узнал его.
-- Ты? -- слабо простонал Рассказов.
-- Нет, не я! -- хмыкнул Савелий.
В этот момент вернулся Воронов.
-- Смылись, сволочи? -- сказал он по-русски.
-- Воронов? -- теряя силы, прошептал Рассказов. -- И ты здесь?! Опять
вы!
-- Арестовать? -- спросил Дональд.
-- Зачем? Чтобы завтра выпустить? -- поморщился Савелий. -- Он же у нас
пострадавший! Вызови лучше врача!
-- Уже!
-- Вот и хорошо! -- Савелий как-то странно посмотрел на восточную
девушку, искренне переживающую за Рассказова и рыдающую у него на груди,
вздохнул и пожал плечами. -- Ничего не понимаю!.. Ладно, пошли, ребята!
-- Погоди! -- простонал вдруг Рассказов, и Савелий вновь склонился над
ним. -- Спасибо! -- неожиданно прошептал он.
-- Живи... пока! -- ответил Савелий.
Каждый понял, что это даже не перемирие, а так, небольшое затишье перед
будущей схваткой...
I. Глобальные амбиции Рассказова
Рассказов с нетерпением ожидал сообщений от Красавчика-Стива и при этом
заметно нервничал. Чтобы немного отвлечься, он выпил полстакана водки, но
желанного покоя это не принесло. Рассказов в ярости хрястнул кулаком по
столу. В комнату тут же заглянул один из телохранителей, здоровенный бугай.
-- Звали, Хозяин? -- встревожено спросил он.
-- Чего? -- рявкнул Рассказов, но тут же пришел в себя. -- Слушай,
Микки, позови-ка Машеньку! -- распорядился он.
-- Сей момент, Хозяин! -- Парень обрадовался, словно шеф повысил ему
жалование, и помчался выполнять приказание.
Аркадий Сергеевич сладко потянулся, но тут же поморщился: рана все еще
давала о себе знать. Он потер ладонью живот, снова плеснул в стакан водки и
выпил. Расшалившиеся нервы немного улеглись.
Более двух месяцев Рассказову пришлось проваляться в нью-йоркской
больнице после того, как один из лучших хирургов города Бернард Хиклоу,
весьма кстати вызванный дежурным доктором, несколько часов проколдовал над
его раной. Рассказову повезло трижды: во-первых, он остался в живых,
во-вторых, дежурный врач быстро сделал анализ и обнаружил заболевание крови,
в-третьих, этот медик оказался родственником доктора Хиклоу и не замедлил
обратиться к нему.
Закончив операцию, Бернард Хиклоу устало покачал головой и тихо
заметил:
-- Все-таки человек -- удивительное существо. Другой с таким ранением
давно бы предстал перед Всевышним, а у этого еще и кровь... -- Доктор
поморщился и неожиданно спросил: -- Как его звать-то, запамятовал?
-- Аркадий Рассказов! -- взглянув в карту, ответила молоденькая
медсестра.
-- Так он русский! Теперь понятно! -- усмехнулся доктор и не без
уважения добавил: -- Живучий народ! Ладно, везите его!
-- В реанимационную? -- спросила сестра.
-- Его-то? -- усмехнулся хирург. -- Незачем, давайте сразу в
реабилитационную! Не удивлюсь, если уже через пару дней этот русский
вставать попытается!
Рассказов был под наркозом и всего этого, естественно, слышать не мог.
Но, очнувшись, был весьма удивлен многозначительным взглядам медсестер и
санитарок и хитрым улыбкам, которыми они щедро одаривали его, когда он
попытался на второй день подняться с кровати, чтобы сходить в туалет. Однако
обаятельная медсестра была непреклонна и заставила Рассказова облегчиться в
утку. Переборов смущение, он заставил девушку отвернуться и долгое время
никак не мог освободить мочевой пузырь. А когда сильная струя вырвалась
наконец на свободу и шумно ударила в нержавеющую сталь судна. Рассказов
покраснел от стыда, однако изменить уже ничего не мог: природа взяла свое, и
его хватило лишь на короткое "извините".
-- Господи, вы как дитя малое! -- с улыбкой проговорила медсестра,
забирая у него судно. -- Отдыхайте! -- добавила она, поправила простыню и
вышла.
Аркадий Сергеевич тут же забыл про свой позор и почему-то вспомнил лицо
незнакомца, склонившегося над ним сразу после ранения. Оно было ему
совершенно незнакомо, но глаза... Кого напоминали ему эти глаза? И этот
голос... Что он тогда сказал? "Живи... пока!" А может быть -- "Живи!..
Пока!" Почему его так волнует этот голос? Откуда он знаком ему? С этим нужно
будет разобраться, только не сейчас. Сейчас спать, спать, спать... Рассказов
устало прикрыл глаза и тут же очутился в объятиях Морфея... И неожиданно
этот бог отправил Рассказова в те далекие времена, когда ему было всего лишь
двадцать три и он впервые увидел свою будущую жену...
Это произошло в ресторане "Арагви", где молодые и счастливые
новоиспеченные лейтенанты всем курсом решили отметить окончание училища. Она
же в компании юных студиозусов праздновала успешный переход на второй курс.
Ребят в этой компании было немного, а девчонки подобрались одна другой
краше. Но бравый офицер пал жертвой той самой пресловутой любви с первого
взгляда. Лишь только заиграл оркестр, он устремился к своей избраннице,
буквально на мгновение опередив своего приятеля Максима, который тоже
положил на нее глаз.
Даже через много лет Максим не без зависти рассказывал эту историю,
сокрушенно вздыхая о том, что если бы он подошел к девушке первым, то сейчас
бы сидел на месте своего счастливого соперника.
-- Разрешите пригласить вас на танец? -- Рассказов согнулся в
полупоклоне, достойном гусара времен Дениса Давыдова.
Отчего-то девушка смутилась и растерянно взглянула на своих подруг,
бросающих красноречивые взгляды на симпатичного лейтенанта. По всей
видимости, их горящие от зависти глаза и сыграли решающую роль.
Очаровательная студентка вдруг резко поднялась и с вызовом бросила:
-- А почему бы и нет?!
Над залом поплыла красивая мелодия блюза, но они почти не слышали
музыки. Меж ними словно сверкнула какая-то искра, которая сблизила их
настолько, что не нужны были слова. До этой встречи у Аркадия было немало
женщин, но таких ощущений он никогда не испытывал. Казалось, они остались
вдвоем на всем белом свете: только Он и Она. Они протанцевали два танца и не
сговариваясь незаметно покинули ресторан, а потом до самого утра молча
бродили по московским улицам. За всю эту упоительную ночь влюбленные так и
не сказали друг другу ни единого слова...
С этого дня они встречались почти ежедневно, но поцеловались впервые
только через полгода, когда Аркадий пригласил возлюбленную к себе на день
рождения и познакомил ее со своей матерью. А на следующий день они подали
заявление в загс... Несмотря на то, что красавец офицер не был таким уж
примерным семьянином, он безумно любил жену, а в доченьках своих просто души
не чаял и, когда они все погибли в авиакатастрофе, всерьез хотел наложить на
себя руки. Только традиционное русское забвение удержало его...
В этом странном сне Рассказов метался из одного периода своей жизни в
другой. Вот он играет со своими дочурками-погодками на огромном ковре в
детской, вот отвозит их в садик, а вот несется словно сумасшедший по ночной
Москве в роддом, а рядом сидит красавица жена, пытаясь сдерживать стоны,
чтобы не пугать "своего Аркашечку"; а теперь он стоит перед тремя гробами с
почерневшим лицом и невесть откуда взявшейся прядью седых волос...
Чьи-то ласковые руки прервали сон Аркадия Сергеевича. Протирая
белоснежной салфеткой обильно выступивший пот с лица больного, медсестра
нежно приговаривала:
-- Ничего, милый, все будет хорошо: тебе просто что-то приснилось! Все
будет хорошо!
Проваляться в больнице он должен был не менее двух месяцев, так, во
всяком случае, говорили опытные медсестры. Но уже на исходе второй недели
Рассказов велел своему верному Тайсону перевести его в отель и обеспечить
надлежащий медицинский уход прямо в номере. Эти две больничные недели
заставили его очень многое пересмотреть в своей жизни. Не зря говорят, что
перед смертью, как и при рождении, человек предстает обнаженным. Но если при
рождении у него еще нет никаких пороков, а потому и стесняться нечего, то
перед ликом смерти он "с отвращением читает жизнь свою". Порывается что-то
изменить, что-то исправить, но поздно: поезд уже ушел.
Нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Как правы были древние
мудрецы!
Несмотря на внешнюю бодрость, выздоравливал он довольно медленно.
Только на тридцать пятый день Аркадию Сергеевичу удалось, превозмогая
головокружение, самому встать с кровати и добрести до туалета. Все эти дни
при нем постоянно находилась его Машенька-Уонг, которая внимательно и нежно
ухаживала за ним, стараясь предугадать любое его желание.
Рассказов был не из тех, кто, подобно мольеровскому мнимому больному,
зациклен на собственных хворях, истинных или воображаемых. Почувствовав себя
более-менее сносно, он сразу же принялся напряженно размышлять. Его
неотступно преследовала мысль о незнакомце, который склонился над ним во
время ранения. Спросить было не у кого, а сам Аркадий Сергеевич боялся даже
мысли о том, что это мог быть Савелий Говорков. Удивительно: Рассказов то и
дело твердил себе: "Этот проклятый Рэкс жив", но как только жизнь
преподнесла зыбкое тому подтверждение, тут же пошел на попятную.
Трудно сказать почему -- то ли это было своеобразной защитной реакцией
ослабленного организма, то ли Аркадию Сергеевичу действительно не хотелось
верить в то, что Савелий жив. Как бы там ни было, но после долгих
мучительных размышлений Рассказов так и не пришел ни к какому выводу. Тем
более что жизнь преподнесла очередной сюрприз, что требовало быстрых решений
и огромной затраты энергии.
Дело в том, что в один прекрасный день Тайсон доложил о появлении
какого-то странного типа, голос которого показался главному телохранителю
знакомым. Правда он отказался представиться и потребовал, чтобы его
соединили лично с Рассказовым. "Это неспроста", -- подумал Аркадий Сергеевич
и без лишних колебаний дал добро. Тайсон протянул ему трубку мобильного
телефона.
-- Хозяин? -- произнес невидимый собеседник. Его голос Рассказову тоже
показался знакомым.
-- Да, я, -- нахмурился Аркадий Сергеевич. -- Кто говорит?
-- Это Джерри!
-- Минуту! -- бросил Рассказов и повернулся к начальнику охраны: -- Все
в порядке, Тайсон, я позову, когда закончу разговор!
-- Ну! -- нетерпеливо бросил Рассказов в трубку. -- Говори!
-- Барри погиб! -- выдохнул Джерри.
-- Жаль... Очень жаль! -- сказал Аркадий Сергеевич совершенно искренне:
таких преданных исполнителей, как эти братья, днем с огнем не сыскать. --
Надеюсь, он погиб достойно?
-- Он выполнил ваше задание и спас мне жизнь! -- с гордостью произнес
собеседник.
-- Не означают ли твои слова, что Бахметьев надел деревянный макинтош?
-- уточнил Рассказов.
-- Да, безо всяких хлопот!
-- Отлично! -- воскликнул Рассказов и обрадовано потер руки.
"Теперь, надеюсь, моя девочка, ты удовлетворена? -- мысленно обратился
он к своей погибшей Любаве. -- Я выполнил свою клятву: все виновные в твоей
смерти понесли наказание!"
-- Ваш труд будет оценен по достоинству! -- с пафосом произнес Аркадий
Сергеевич. -- Конечно, брата не вернешь, но... -- Он глубоко вздохнул и
закончил: -- Жизнь продолжается, не так ли? Надеюсь, ты останешься со мной?
-- Спасибо на добром слове, Хозяин! Я знаю, что вас тяжело ранило, и
тем не менее хорошо бы встретиться! -- с нажимом произнес Джерри.
-- Есть серьезная причина? -- нахмурился Рассказов.
-- Очень! -- подтвердил собеседник.
-- Намекни!
-- Благодаря гибели Барри удалось вскрыть сейф Бахметьева... -- Джерри
замолчал.
-- Ну! -- нетерпеливо бросил Рассказов.
-- В нем было немного камешков и сто двадцать тысяч баксов...
-- Это все твое и твоей семьи! -- сказал Аркадий Сергеевич после
недолгой паузы. -- Надеюсь, этих камешков и ста двадцати кусков достаточно?
-- Бог наградит вас за доброту. Хозяин! -- с чувством воскликнул
Джерри, моментально забыв о том, что минуту назад он еще раздумывал:
сообщать или нет о добытых сокровищах.
Кроме того, Джерри оставил за собой право решать, докладывать ли о
документах в "дипломате" в зависимости от реакции шефа на первое сообщение.
Нет, он по-прежнему служил Хозяину, как верный пес, но после смерти брата
всерьез задумался о том, что коль скоро он рискует своей головой, то нужно
хотя бы подороже ее продать, чтобы обеспечить своих родных.
-- Ты же давно смог убедиться в том, что я никогда ничего не жалею для
тех, кто служит мне верой и правдой, не так ли? -- продолжил разговор
Рассказов.
Ему вдруг показалось, что Джерри чего-то не договаривает. Аркадий
Сергеевич был очень тонким психологом и всегда чувствовал так называемый
"момент истины", то есть малейшие изменения в поведении или в мыслях
собеседника.
-- Конечно, Хозяин! -- воскликнул Джерри. -- Именно поэтому мне так
легко и приятно работать на вас! И всегда хочется перевыполнить задание! Вот
и сейчас...
-- О чем ты? -- небрежно спросил Рассказов, отметив про себя, что
интуиция не подвела его и на этот раз.
-- Нам удалось еще кое-что прихватить из этого сейфа! -- объявил Джерри
и замолчал, ожидая эффекта разорвавшейся бомбы.
-- Вот как? И что же это? -- подчеркнуто спокойно спросил Аркадий
Сергеевич.
-- Бумаги! -- прошептал верный слуга, словно боялся, что его кто-нибудь
услышит.
-- Какие?
-- Вы ж знаете, Хозяин, мы с братом не шибко грамотные, но бумажки эти
были рядом с камешками и деньгами, а сейф такой хитрой конструкции, что
сгубил моего брата. Значит, я так понимаю, они очень важные, бумажки-то! И
если они помогут отомстить за смерть Барри, то я готов еще и поделиться тем,
что мы взяли!
-- А это, дорогой Джерри, лишнее! -- строго заметил Рассказов. -- Бери
тачку и срочно ко мне! Название отеля знаешь?
-- Так точно, Хозяин!
-- Жду! -- Рассказов задумчиво уставился на трубку.
Интересно, что это за бумаги? Нюх у Джерри, как у настоящей охотничьей
собаки! Он не обманывал, когда говорил о своей малограмотности; тем не менее
Рассказов понимал, что Джерри наверняка заглянул в бахметьевские бумаги, а
сложить два и два под силу даже детсадовцу. Поэтому нужно быть максимально
осторожным: там, где речь идет о Великом Ордене, не бывает мелочей. Доверяй,
но проверяй!
Бумажки, бумажки... Ценные бумаги Бахметьева? Тогда они могут стоить
огромных денег! Если это ценности Ордена, то сумма вырисовывается поистине
астрономическая! А что, если в этих бумагах компромат? Да еще на сильных
мира сего? Нужно тщательно подумать, прежде чем решиться воспользоваться
бумагами! Одно дело бороться с одним, хотя бы и весьма могущественным членом
Ордена, но совсем другое восстановить против себя весь Орден!
Ладно, чего зря голову ломать? Придет Джерри, и все станет ясно! Не
успел Рассказов подумать об этом, как в дверь постучали.
-- Хозяин, к вам посетитель! -- доложил Тайсон. -- Чудной какой-то:
одет вроде ничего, даже с "дипломатом", но по роже явно не профессор!
-- Наблюдательный, что твой Шерлок Холмс! -- улыбнулся Рассказов. --
Давай его сюда!
-- Проверить?
-- А за что я тебе деньги плачу? -- невозмутимо бросил Аркадий
Сергеевич. -- Только культурно!
-- Извините, но я должен осмотреть вас! -- как можно любезнее сказал
начальник охраны незнакомцу.
-- Валяй, приятель! -- кивнул тот, поставил на стол "дипломат" и развел
руки в стороны.
Быстро и весьма профессионально Тайсон ощупал посетителя.
-- Что в нем? -- спросил охранник, бросив взгляд на кейс.
-- Да так, бумажки! -- хитро прищурился незнакомец.
-- Откройте!
-- Мне кажется, это должен сделать Аркадий Сергеевич! -- спокойно
заметил посетитель. -- Или я, но в присутствии Рассказова!
Тайсон немного растерялся. После небольшой паузы он снова взглянул в
глаза незнакомцу.
-- Ладно, пойдем! -- решил наконец он, сам взял в руки "дипломат",
толкнул дверь в номер Рассказова и пропустил вперед незнакомца.
Первым вошел Джерри и метнул на Рассказова быстрый взгляд.
Тайсон поднял "дипломат" и сказал:
-- Парень говорит, что кейс должен быть открыт в вашем присутствии!
-- Хорошо, Тайсон, поставь его на стол и оставь нас!
-- Но...
-- Все в порядке, дорогой, это свой человек! -- оборвал его Рассказов.
-- Только другим об этом знать пока не надо!
-- Понял, Хозяин! -- заученно отозвался Тайсон, после чего поставил
"дипломат" перед шефом и вышел.
-- Все в порядке, Джерри? -- спросил Аркадий Сергеевич. -- Открой!
-- Момент, шеф! -- Джерри подошел к столу, откинул крышку "дипломата" и
положил его на кровать рядом с обитателем номера. -- Здесь только документы!
-- многозначительно заметил он.
Аркадий Сергеевич немного помолчал и задумчиво бросил:
-- Ты иди отдохни с дороги, в ресторане пообедай, а часа через два
приходи. А я пока эти бумажки посмотрю. Если хочешь поспать, то Тайсон
отведет тебя в зарезервированный номер.
-- Вот за это спасибо: я ж даже в самолете не спал, боясь за
чемоданчик! -- сконфуженно пояснил "брат-разбойник".
-- Я всегда знал, что на тебя можно положиться! -- рассеянно ответил
Рассказов.
Не успела за посетителем закрыться дверь, как больной тут же набрал
номер Тайсона:
-- Дорогой, -- ласково начал он, -- обслужи нашего гостя по высшему
разряду, чтобы чувствовал себя как дома. И посели в наш резервный номер...
-- Слушаюсь, Хозяин! -- отрапортовал начальник охраны. Он хотел уже
отключиться, но Рассказов неожиданно добавил тоном, от которого у Тайсона по
спине мурашки пробежали:
-- И смотри, внимательный мой, ни на минуту не спускай с него глаз!
-- Понял, Хозяин!
-- А также проследи, чтобы через два часа он был у меня! Пока все! --
Аркадий Сергеевич отключился и уткнулся в документы.
Ему достаточно было бегло просмотреть содержимое "дипломата", чтобы
понять: в его руках самая настоящая бомба. Все его предположения яйца
выеденного не стоили по сравнению с тем, что оказалось в действительности.
Среди документов имелись и тайные счета самого господина Бахметьева, и
несколько секретных счетов Ордена на сумму в полтора миллиарда долларов. Но
все это -- ничто по сравнению с огромной зеленой папкой, в которой было
собрано около ста документов на различных государственных деятелей
нескольких стран Европы и Америки.
По существу Рассказов держал в своих руках мощный рычаг власти,
обладатель этих бумаг моментально становился этаким "кукловодом" и мог,
вопреки марксистской теории, управлять историей. О такой удаче Рассказов
даже мечтать не мог.
Конечно, он прекрасно понимал, что любой, кто обладает бомбой, стократ
рискует погибнуть от нее, либо от рук тех, кто захочет обладать ею.
И сейчас первым делом надо решить главный вопрос: давать ли документам
ход? Может быть, остановиться на деньгах, причем немалых, а эти чертовы
бумаги уничтожить от греха подальше? Господи, Аркадий Сергеевич, с каких это
пор ты стал таким боязливым?
Забывшись, Рассказов потянулся и тут же вскрикнул от резкой боли в
животе. Он задержал дыхание и легонько погладил шрамы ладонью. Нет, в таком
состоянии нечего думать о борьбе: сначала нужно поправиться, а потом...
Но о том, что будет потом, он подумать не успел, так как его мысли
неожиданно перескочили на Джерри. Теперь этот верный пес стал смертельно
опасен. И даже если допустить, что этот дурень ничего не понял (хотя не так
уж он и глуп!), то разобраться в цифрах со многими нулями смог бы и ученик
"школы для дураков". А если Джерри еще и решил с кем-нибудь посоветоваться,
то опасность увеличивалась многократно.
Да, придется с Джерри серьезно поработать, причем незамедлительно, а
потом уж, когда здоровье позволит, можно будет решить и насчет документов.
И на этот раз интуиция не подвела Рассказова. Действительно, когда
Джерри ознакомился с содержимым "дипломата", астрономические суммы просто
ошеломили его. Он тут же решил проконсультироваться со своим очень
головастым старым приятелем, который несколько лет отсидел за финансовые
махинации.
Звали этого приятеля Марк Лифшиц. Сын бедного еврея, эмигрировавшего в
двадцатые годы в Америку из Румынии, совершенно не соответствовал расхожему
представлению о своих соплеменниках. В детстве он прослыл забиякой и
драчуном, в юности -- ловеласом, прожигателем жизни и папашиных денег,
заработанных тяжким трудом в скобяной лавке города Нью-Джерси. А когда
папаша отошел в мир иной, оставив своему отпрыску в наследство заложенную и
перезаложенную лавку, Марк скрыл реальное состояние дел и продал заведение
одному доверчивому еврею по подложным документам.
Через некоторое время незадачливый покупатель во всем разобрался и
пригрозил Марку, что подаст на него в суд, если тот не выплатит ему
компенсацию. Юному прохиндею грозило несколько лет тюрьмы. К тому времени он
устроился в ипотечный банк и, не мудрствуя лукаво, перевел на свой счет
несколько тысяч долларов. Как ни странно, это сошло ему с рук, и наследник
погасил отцовские долги. Ему бы остановиться, но, как говорится, аппетит
приходит во время еды. Вторая попытка не удалась: Марка тут же арестовали и
приговорили к пятнадцати месяцам лишения свободы.
В тюрьме-то они и встретились: еврей, совсем не похожий на еврея, и
американец, совсем не похожий на американца. Чем-то они понравились друг
другу и решили встретиться на свободе, чтобы обтяпать какое-нибудь дельце.
Но судьба разбросала приятелей. Впрочем, грабителю удалось разыскать своего
брата, а вскоре на братьев наткнулся Дик Беннет и сосватал их Рассказову.
Как-то раз Джерри случайно столкнулся с Марком, и они тут же отправились в
ресторан обмыть встречу и вспомнить минувшие дни. После обильных возлияний
приятели чуть было не получили новый срок, но их выручил Дик Беннет. И,
естественно, Джерри вспомнил о Марке, когда столкнулся с документами
Бахметьева.
Результат оказался весьма неожиданным.
-- Откуда у тебя этот счет? -- воскликнул еврей.
-- Это счет моего Хозяина! -- нисколько не смутившись, ответил Джерри.
-- А что?
-- Дело в том, что это, насколько я разбираюсь в таких делах, лишь
мизерная часть той суммы, которая аккумулирована на этом счету. Я уж не
говорю о том, что этот швейцарский банк один из богатейших и старейших
банков мира! По слухам, в этом банке находятся не только деньги нацистов, но
и партийная касса Советов, -- многозначительно протянул жулик. -- И что ты
собираешься делать?
-- То есть? -- не понял Джерри.
-- Ты что, за дурака меня держишь? Ты что, хочешь сказать, что твой
Хозяин попросил тебя о подобной консультации?
-- Слушай, Марк, мы с тобой не первый день живем на свете! --
разозлился Джерри. -- Я обратился к тебе как к старому приятелю. А если бы
мне нужен был партнер, то я тебе бы так прямо и сказал. Понял?
-- Понял, понял! -- замахал руками Марк.
Он заметил не только злость, но и страх в глазах бывшего сокамерника,
потому решил больше на него не давить. Марк ловко перевел разговор в другое
русло, однако, как только приятели расстались, быстро набросал все, что
запомнил, на листке бумаги. Марк прекрасно понял, что Хозяин (по фамилии
Рассказов, как однажды проговорился Джерри) каким-то образом стал
обладателем этих документов. Вполне возможно, сам Джерри приложил к этому
руку. Как-то раз по пьянке бывший сокамерник рассказал еврею о своем новом
могущественном шефе, у которого "все везде схвачено" и о том, какая мощная у
него охрана. Сын ветхозаветного лапсердачника понял, что сорвать такой куш в
одиночку ему вряд ли удастся.
После некоторых раздумий Марк решил связаться с одним парнем, с которым
познакомился пару месяцев назад при не совсем обычных обстоятельствах.
Однажды поздно ночью Марк возвращался из кабака, в котором так удачно
погулял, что оставил там не только всю наличность, но и свою единственную
ценность: золотой "Ролекс". В это время из какой-то подворотни выскочили
трое и решили потрясти "лоха", а когда во всем разобрались, со злости стали
его избивать.
Трудно сказать, чем бы все это кончилось для Марка: скорее всего
больницей, а может быть, и моргом. Но милостивый еврейский Бог ниспослал
спасение в лице упитанного крепыша лет тридцати. Мэйсон так лихо раскидал
грабителей, что Марк не успел и глазом моргнуть. Как тут не пригласить
спасителя к себе "на рюмку чая". Так они и подружились...
Как выяснилось, новый знакомый только что вышел из тюрьмы, где просидел
семь месяцев за драку, в которой сломал пару носов, чтобы не совали куда не
следует". По словам Мэйсона, хазы у него не было, но пара баксов имелась.
Недели три жил спаситель на диване у спасенного, прежде чем нашел себе
работу и угол. За это время оба присмотрелись друг к другу, сделали пару
удачных налетов на мелкие магазины и прониклись духом товарищества и
взаимовыручки.
Если бы сын торговца с пейсами узнал, с кем свела его судьба, он бы
чрезвычайно удивился. Мэйсон Маккормик был агентом ФБР и работал в
управлении Майкла Джеймса. Марк Лифшиц попал в его поле зрения по
недоразумению. Мэйсон имел задание проникнуть в окружение к Рассказову, а
фэбээровцы как-то указали на парня, поразительно похожего на Марка. И Мэйсон
весьма профессионально устроил и знакомство, и налеты на магазины. Но, как
учила когда-то марксистско-ленинская философия, случайное есть частный
случай закономерного. Именно к агенту ФБР и обратился Марк со столь
заманчивым предложением моментального обогащения.
Не упоминая имен, Марк показал Мэйсону копию документа и выжидательно
уставился на своего мнимого спасителя. Тот, в свою очередь, вперил
красноречивый взгляд в своего "подопечного".
-- Что скажешь? -- первым не выдержал Марк.
-- Ты что, меня за лоха держишь? -- ухмыльнулся Мэйсон. -- Я по
пятницам не подаю!
-- О чем ты, дружбан? -- не понял Марк.
-- В сортир можешь сходить с этой бумажкой! -- категорически произнес
его собеседник.
-- Господи! -- Марк наконец понял и рассмеялся. -- Ты что, подумал, что
я хочу впендюрить тебе эту ксиву? Ну ты даешь!
-- Тогда что ты хочешь? -- нахмурился Мэйсон, делая вид, что ничего не
понимает.
-- У одного лоха есть много таких писулек, и не в копиях, а настоящих!
А показал мне эту бумажку один мой кент, который работает на того лоха! --
Лифшиц выразительно помолчал и спросил: -- Теперь дошло?
-- Ты не темни: говори по существу! Что ты мне шарады-ребусы
загадываешь? У "одного лоха", "один кент"... Или мы не друзья? --
укоризненно произнес "спаситель"
При первом же упоминании Рассказова Мэйсон не удержался и присвистнул.
-- Ты что, слышал о нем? -- моментально отреагировал Марк.
-- Откуда? Просто мне кажется, что это русская фамилия...
-- Ну, русская, что с того?
-- С русской мафией связываться опасно: у них ни чести, ни совести, ни
воровских законов!
-- Ты -- и вдруг боишься? Вот это новость! -- удивился Марк.
-- Я боюсь?! -- воскликнул Мэйсон. -- Да я готов прямо сейчас пойти и
забрать эти чертовы счета!
-- А вот горячку пороть ни к чему: нервные клетки не восстанавливаются!
-- серьезно заметил Марк. -- Джерри говорил, что этого мужичка и его номер
охраняют почище президента Америки! Нет, тут надо хорошенько обмозговать!..
В тот же день коллегам Мэйсона удалось внедрить в обслугу Рассказова
свою самую красивую сотрудницу. Профессиональный грим и классная актерская
игра помогали ей выглядеть форменной дурочкой. При виде этой глуповатой на
вид обольстительницы все охранники так и застыли с разинутыми ртами. Этих
мгновений хватило, чтобы роковая дива, покачивая своими прелестями, успела
миновать гостиную и войти к выздоравливающему.
Рассказов полулежал в кровати и читал какието бумаги. Рядом с ним
покоился черный "дипломат", из которого торчала раскрытая зеленая папка,
набитая документами. В считанные мгновения опытная сотрудница охватила всю
эту картину своим цепким взглядом. Продолжая вилять пышными бедрами, она без
промедления устремилась к кровати, чтобы взглянуть на листочки.
-- Чего тебе? -- недовольно пробурчал выздоравливающий, не отрывая
взгляда от бумаг. -- Микки! -- крикнул он.
В комнату тут же вбежал охранник.
-- Я здесь. Хозяин! -- выпалил он, виновато пряча глаза.
-- Что это за свинство, я тебя спрашиваю? -- Аркадий Сергеевич ткнул
пальцем в сторону девушки. -- Ты что, Микки, пышной задницы никогда не
видел? -- рассвирепел босс.
-- Если честно, то такой никогда. Хозяин! -- со вздохом сказал тот.
В эту самую минуту девушка, словно речь шла вовсе не о ней, невозмутимо
наклонилась, чтобы поднять какой-то листок с ковра. Ее коротенькая юбочка
соблазнительно задралась, и взору Рассказова открылись аппетитные ягодицы,
перечеркнутые узенькой полоской черных ажурных трусиков. От такого зрелища в
глазах Рассказова запрыгали чертики. Хозяин номера даже потянулся, чтобы
хлопнуть ладонью по колышущимся полушариям, но сдержался и неожиданно громко
рассмеялся.
-- Милая, спасибо за заботу, но лучше отправляйся к другим постояльцам!
-- великодушно разрешил он.
-- Здесь не нужно мой работа? -- спросила она ангельским голоском,
протягивая хозяину роскошных апартаментов листок с пола.
-- Нет, спасибо, все в порядке! Вот, держи! -- Рассказов вытащил из
кармана халата двадцатидолларовую купюру и протянул девушке.
-- О, вы такой милый, сэр! -- Красотка взяла деньги в кокетливом
полупоклоне и тут же беззастенчиво сунула их за край чулка. -- Я пойти?
-- Да, иди, милая, иди! -- произнес Аркадий Сергеевич, с трудом
сдерживая смех. -- Проводи ее, Микки, теперь я тебя понимаю! Ну и повеселил
ты меня!
-- Я просто сказал правду! -- невозмутимо пожал плечами охранник. Затем
повернулся и вышел, чуть подталкивая своей мощной пятерней девушку под
пышную попочку; та прямо-таки повизгивала от удовольствия.
Проводив парочку ироническим взглядом. Рассказов взглянул на листок,
который подняла пикантная девица. Это была ксерокопия донесения агента
американских спецслужб из Лондона о тайной встрече одной из звезд первой
величины на российском политическом небосводе с министром обороны Англии. На
том же листке фотограф запечатлел и сам момент встречи...
Через некоторое время перед адмиралом Майклом Джеймсом стояла та самая
"горничная", одетая в элегантный ярко-красный костюм. Безо всякого акцента
она докладывала:
-- После беглого знакомства с попавшимися на глаза бумагами могу
предположить, что они кроме действительно внушительных счетов содержат еще и
весьма нежелательный для высокопоставленных чиновников различных стран
материал.
-- Аргументы, лейтенант Скардино?
-- Если о деньгах, то я видела лишь пару счетов, общая сумма которых
более пятисот миллионов долларов. Что же касается так называемых
нежелательных материалов, то здесь можно скорее говорить об анализе
предположений.
Трудно было поверить, что глуповатая сексбомба из гостиницы и эта
обаятельная умница -- один и тот же человек.
-- Поясните! -- потребовал адмирал.
-- Тот листок, который я держала в руках, был докладной запиской одного
агента американских спецслужб. В ней речь шла о тайной встрече важных
государственных деятелей двух стран. Судя по тому, что это не оригинал, а
ксерокопия, можно предположить утечку в самом ведомстве. А поскольку листок
упал со стороны открытого "дипломата" с зеленой папкой внутри, то, вероятнее
всего, он из этой папки и выпал!
-- Откуда такая уверенность? Может, он из других бумаг Рассказова? Из
тех, что он держал в руках? -- задумчиво спросил мистер Джеймс.
-- Вряд ли, господин адмирал, -- возразила девушка. -- В руках он
держал ценные финансовые бумаги, а в зеленой папке, уверена, компромат!
-- Что ж, вполне логично! -- согласно кивнул адмирал. -- Так ты,
Стефани, говоришь, что твоя пятая точка сыграла едва ли не самую главную
роль? -- усмехнулся он. -- Благодарю за службу, лейтенант!
-- Спасибо, сэр! -- смущенно пробормотала девушка, после чего
по-военному четко повернулась и вышла из кабинета.
Очень интересно, подумал адмирал. Судя по всему, Рассказов
действительно стал обладателем каких-то уникальных документов. И деньги!
Сумма внушительная, а если Стефани права, то просто баснословная. Вот и
выходит, что, если огромная сделка с наркотиками еще в силе... что вполне
возможно: продавцы, наплевав на сроки из-за ранения Рассказова по так
называемым ментовским причинам, могли возобновить сделку с ним. Тогда...
Тогда весь их с Богомоловым план под угрозой. Многое я отдал бы за то, чтобы
узнать, откуда Рассказов раздобыл такие деньги? Стоп! Лейтенант говорила о
каком-то Джерри, с которым якобы общается "знакомый" Мэйсона. Джерри...
Определенно что-то знакомое.
Адмирал потянулся к кнопке селектора.
-- Послушай, Крис, -- сказал он. -- Прошерсти-ка всю нашу картотеку и
попробуй найти чтонибудь на Джерри.
-- Это фамилия или имя? -- поинтересовался помощник Джеймса капитан
Панкрофт.
Этот молодой тридцатидвухлетний парень звезд с неба не хватал, но в
работе с архивами равных ему не было. Чутье у него было, что у охотничьей
собаки, и там, где трое сотрудников могли потратить неделю в поисках
необходимых данных, Крис Панкрофт справлялся за несколько часов. Причем
делал он это играючи, а когда видел восхищенные взгляды, недоуменно пожимал
плечами: не понимаю, мол, чему тут удивляться...
-- Почем я знаю? -- бросил Майкл Джеймс. -- Вот ты мне и скажешь,
фамилия это или имя!
-- Понял, господин адмирал! -- бесстрастно откликнулся капитан.
Мистер Джеймс задумчиво посмотрел на селектор и вдруг воскликнул:
-- Мэйсон! -- Тут же схватил трубку телефона и быстро набрал номер. --
Ну, отвечай же! Отвечай! -- торопил Майкл.
Ему вдруг пришло в голову, что есть какая-то связь документов с этим
таинственным Джерри и "приятелем" Мэйсона. А если так, то нельзя
недооценивать Рассказова: "приятелю" Мэйсона угрожает смертельная опасность!
Господи, что же ты не отвечаешь, Мэйсон? Адмирал вновь набрал номер, на этот
раз Скардини:
-- Стефани? Это Джейсон!
-- Слушаю вас, господин адмирал!
-- Срочно разыщи Мэйсона, пусть свяжется со мной, -- Он положил трубку,
поморщился и вновь набрал номер. -- Сергей? Это Майкл, ты сейчас чем занят?
-- Стараюсь мысленно одним местом грушу околачивать, -- усмехнулся
Савелий.
-- В каком смысле? -- не понял американец.
-- Это я так... шучу! -- ответил Савелий. Объяснять остроты -- занятие
неблагодарное. К тому же он почувствовал, что случилось нечто важное.
-- Ты можешь спуститься ко мне?
-- На рюмку чая?
-- Нет, на стакан волнений! -- буркнул Майкл.
-- Надеюсь, они связаны не с Вороновым?
-- С нашим "давним приятелем"!
-- Буду через пять минут! -- отчеканил Савелий. Между собой они уже
давно называли "давним приятелем" Рассказова.
Вскоре Говорков уже сидел в кабинете Майкла. Стараясь не упустить ни
одной детали, адмирал поведал обо всем, что стало ему известно. Едва он
закончил, как Савелий воскликнул:
-- Но если это именно те документы, которые нас интересуют, и этот
самый Джерри каким-то образом связан с ними, то вскоре Рассказов наверняка
узнает и о таинственном "знакомом", связывающем Джерри с Мэйсоном. А в таком
случае опасность грозит и самому Мэйсону!
-- Какая же тут связь? -- нахмурился адмирал.
-- Самая прямая! Они могут находиться вместе, когда люди Рассказова
придут за головой этого "знакомого"...
x x x
Не успел Рассказов сложить все бумаги в "дипломат", как в дверь
постучал Тайсон.
-- Разрешите, Сергеич? -- спросил он.
-- Входи, дорогой! Чем порадуешь? -- нетерпеливо бросил Аркадий
Сергеевич.
-- Порадовать особенно нечем! -- вздохнул начальник охраны. -- Наш
клиент плотно, но быстро пообедал в ресторане отеля, затем поднялся к себе в
номер, позвонил администратору, чтобы его разбудили через полтора часа,
после чего заснул сном праведника.
-- Все? -- несколько разочарованно произнес Рассказов.
-- Все, Хозяин! Сейчас он ждет за дверью! Пригласить?
-- Пусть входит, -- задумчиво кивнул Аркадий Сергеевич и вдруг
оживился: -- Ты вот что, как только услышишь звонок вызова, заглянешь и
скажешь, что звонит наблюдатель, а дальше будешь действовать по
обстоятельствам!
-- А может, мне его по своим каналам проверить? -- решил проявить
инициативу Тайсон.
-- Нет, пока не нужно, а потом видно будет. Зови!
Вскоре перед Рассказовым уже стоял Джерри. Теперь, выспавшись, он
выглядел как огурчик. Он молча уставился на своего благодетеля. Со стороны
казалось, стоит Аркадию Сергеевичу крикнуть "фас", и этот верный пес
вцепится в горло любому.
-- Как отдохнул, Джерри? -- ласково спросил Рассказов.
-- Спасибо, Хозяин. Спал как убитый! -- удовлетворенно ответил бандит.
-- Рад за тебя, а мне вот никак спокойно поспать не удается: то рана
мучает, то какой-нибудь охламон настроение испортит... -- Рассказов глубоко
вздохнул. -- Да ладно. Бог с ним... -- Он замолчал и некоторое время
пристально, чуть ли не гипнотизируя, смотрел на Джерри.
-- Что-то не так, Хозяин? -- с некоторой тревогой в голосе спросил
Джерри.
-- Как бы тебе сказать... -- Рассказов посмотрел куда-то в
пространство. -- Дипломат ты принес что надо! Не скрою, очень ценный
"дипломат"! Но мне кажется, ты чего-то не договариваешь!
-- Не понимаю? -- мгновенно побледнел Джерри, а в голове молнией
пронеслось: "Неужели Хозяину стало известно о Марке? Но как? Каким образом?"
Рассказов сокрушенно покачал головой, жалостливо посмотрел на Джерри и
незаметно нажал кнопку вызова. Почти тут же в дверь постучали, и в комнату
заглянул Тайсон.
-- Извините, Хозяин, звонит ваш наблюдатель и хочет о чем-то сообщить!
-- доложил начальник охраны. -- Я ему сказал, что вы заняты, но он
настаивает!
Пока Тайсон говорил. Рассказов не сводил глаз с Джерри, взгляд которого
стал еще беспокойнее. Аркадий Сергеевич решил пойти ва-банк:
-- Джерри, дорогой мой, -- почти ласково обратился он к своему верному
слуге. -- Поверь, мне очень не хотелось бы идти, как говорится, на
непопулярные меры. Но у тебя еще есть шанс все исправить...
-- Господи, Хозяин, да скажите, о чем идет речь, я не понимаю? -- чуть
не плача взмолился "брат-разбойник"
-- Хорошо, подсказываю: когда ты прилетел, то сразу из аэропорта
позвонил мне? -- спокойно, как бы мимоходом, спросил Рассказов.
-- Господи! -- с облегчением выдохнул Джерри. -- Вот вы о чем! В
самолете, когда я летел в Нью-Йорк, я заглянул в "дипломат", чтобы не
лажануться перед вами: вдруг в нем туфта какая. Увидел банковские документы,
суммы огромадные, а я ж в них ни бельмеса! Думаю, привезу вам, а это
макулатура, время ваше отниму, опять же вы здоровье поправляете! Вот и решил
я кое-кому из своих знакомых грамотеев показать...
-- Как, ты все бумаги кому-то показал? -- с тревогой воскликнул
Рассказов.
-- Что ж я полоумный, что ли? Уж в чем, в чем, а в этом-то я соображаю!
Я один только листочек и показал ему: не липа, мол, этот документик-то? И
когда он сказал, что ксива стоящая, я и принес вам!
Казалось, Джерри сам поверил в свою байку, так распирало его от
гордости за собственную сообразительность и преданность.
-- И кто же этот грамотей?
-- Еврей один, Марк Лифшиц, мы с ним в одной тюряге парились!
Головастый мужик: в банке работал, да сгребли его...
-- Где он живет?
-- В Нью-Джерси, на Семнадцатой улице, сто семьдесят четыре! Не
беспокойтесь, Хозяин, это свой человек!
Не слушая его. Рассказов повернулся к Тайсону:
-- Скажи наблюдателю, что я сам с ним свяжусь, а Красавчику-Стиву
передай, пусть займется... -- Он сделал выразительную паузу, потом добавил:
-- Делом!
-- Понял, Хозяин!
-- Да, вот еще что: прихвати Джерри. Пусть он поживет пока в своем
номере!
-- Вы что, не доверяете мне. Хозяин? -- чуть не плача вымолвил бедняга.
-- О чем ты, дорогой? Если бы я тебе не доверял, то ты бы сейчас
отправился не в свой номер, а к рыбкам Гудзона! Я же сказал: ПОКА! Иди,
милый, ступай!
-- Поверьте, Хозяин, я ж как лучше хотел! -- взмолился Джерри.
-- Верю, потому ты и жив! Ступай, парень, все о'кей! -- подмигнул
Рассказов.
Как только Джерри повернулся к выходу, Аркадий Сергеевич опустил перед
носом Тайсона большой палец вниз. Так некогда древние римляне приговаривали
к смерти побежденного гладиатора.
Едва жертва и палач вышли, Рассказов снова нажал на кнопку вызова. В
комнату вошел Микки.
-- Вам что-нибудь нужно, Хозяин? -- спросил он.
-- Я, кажется, о чем-то тебя просил! -- раздраженно бросил Рассказов.
-- А Маша уже три часа как ждет вас!
-- Ну так зови! -- ухмыльнулся Рассказов и вновь плеснул себе с
полстакана водки: на этот раз просто ради удовольствия.
При мысли о девушке по всему телу пробежал приятный озноб. Аркадий
Сергеевич быстро скинул с себя атласный халат и взглянул в огромное, до
самого пола, зеркало. Несмотря на то, что он столько времени провалялся в
постели, мышцы его не утратили упругости. Более того, фигура стала даже
стройнее, исчезло брюшко, черты лица приобрели какую-то утонченность. Если
бы не свежий шрам на животе, этот моложавый мужчина мог бы рекламировать
дорогие тренажеры и средства для похудания. Удовлетворенный увиденным,
Рассказов побрызгал все тело французским дезодорантом и уже собрался было
выпить еще, как вдруг по его спине пробежал холодок.
-- Что я наделал. Господи ты Боже мой! -- вскричал Аркадий, схватил
трубку сотового телефона и быстро набрал номер. -- Тайсон? Где твой
подопечный?
-- Рядом со мной, переодевается: я пригласил его в "ресторан"! --
усмехнулся начальник охраны.
-- Слушай меня внимательно: с этим парнем ничего не должно произойти!
Чтоб с его головы волос не упал!
-- А остальное?
-- Остальное -- в силе! Красавчику-Стиву убрать этого Марка, а тебе ни
на секунду не упускать Джерри из виду! Понял? Ни на секунду! Даже в сортире!
-- Понял! -- с сомнением произнес Тайсон. -- А если он...
-- По-моему, я при тебе дал ему понять, что он у меня под колпаком!
Действуй не очень грубо, но настойчиво!
-- Будет исполнено. Хозяин!
Рассказов положил трубку и с облегчением вздохнул. Такая промашка могла
стоить ему жизни! Коль скоро он еще ничего не решил окончательно насчет
бумаг из "дипломата", то Джерри ему нужен в качестве пешки, которой можно
будет пожертвовать, чтобы спасти фигуру, то есть себя самого, но это на тот
случай, если обстоятельства заставят его дать задний ход!
А все-таки котелок еще варит, удовлетворенно подумал Рассказов. Он
выпил еще немного водки, засунул в рот пару изобилующих свежестью пилюль
"тик-так", лег на живот и сделал вид, что задремал.
В последнее время в связи с ранением они с Машей-Уонг придумали новые
сексуальные игры. Произошло это совершенно спонтанно. Аркадий Сергеевич, не
в силах шевельнуться от боли в животе, лежал неподвижно на спине, а нежные
пальчики девушки бегали по всему телу в легком массаже. Где-то через полчаса
Маша вдруг обратила внимание на то, что мужчина возбудился, и вопросительно
заглянула ему в глаза, но они были блаженно прикрыты. Тогда девушка рискнула
продолжить свои ласки, постепенно приближаясь к набухшей плоти... Позднее
Аркадий признался ей, что было немножко больно, но прекрасно. Когда рана
затянулась настолько, что он уже смог ложиться на живот, девушка стала
изобретать все новые и новые штучки, от которых сама получала несказанное
удовольствие. Более того, даже в одиночестве, представляя себе эти ласки,
она мгновенно "промокала", а иногда даже извергалась бурным потоком.
Вот и сейчас, войдя в его комнату, она увидела его красивое тело на
белоснежных простынях, его упругие ягодицы, оставшийся еще загар, и по телу
ее пробежала сладостная истома. Она скинула халатик, на цыпочках, словно
боясь разбудить, подошла к нему и, едва касаясь, пробежалась нежными
пальчиками по его ягодицам. Они чуть заметно вздрогнули, и мужчина, словно
во сне, чуть раздвинул ноги в стороны. Девушка обмакнула указательный
пальчик в заранее приготовленную баночку с питательным кремом. Затаив
дыхание, она провела по коричневому пятнышку на мужском теле и осторожно
ввела пальчик внутрь.
Оба они задышали часто-часто, жаркое пламя желания охватило их.
Помассировав отверстие, Машенька провела язычком по упругим ягодицам и вдруг
почувствовала в своем лоне его большой палец. Ее плоть уже настолько
увлажнилась, что он легко вошел в нее, и девушка замерла на мгновение от
охватившего ее блаженства. Уже полыхая от страсти, Машенька-Уонг увеличила
темп и ритм своих ласк, а Рассказов нежно касался клитора. Наконец Машенька
почувствовала, что ее партнер во всеоружии, бесцеремонно повернула мужчину
на спину, обхватила губами головку и, не отнимая руки, добилась идеального
состояния мужской доблести.
Ощущая, что вот-вот изольется своим любовным потоком на руку мужчины,
Машенька повернулась и медленно вобрала в себя его орудие страсти. Затем
замерла в предвкушении сладостного мига и тут же почувствовала, как в ее
попочку входит палец Рассказова. Это было так приятно, что Машенька блаженно
вскрикнула и стала неистово приседать, жаждя, чтобы это длилось вечно, не
кончалось никогда-никогда...
-- Боже мой? Милый! Родной мой? Как это прекрасно! Еще! Еще, милый!
Продержись еще! -- заходилась от страсти девушка.
-- Да, родная! Да! -- в такт ей выкрикивал Рассказов, изо всех сил
стараясь продлить удовольствие. -- Да! Да-а-а! -- не выдержал он наконец, и
мощная струя ворвалась в лоно девушки. Она почти одновременно излилась
обильным соком любви.
Вот он -- момент истины! Их момент истины... Двух, таких непохожих, но
любящих сердец...
II. Опасные игры дочери Комиссара полиции
Розочка проснулась почти в одиннадцать с удивительным ощущением счастья
и покоя. Вчера она стала студенткой Колумбийского университета. Профессора
не могли надивиться, как этой русской пятнадцатилетней девочке удалось за
три с небольшим месяца прекрасно овладеть английским, а потом выдержать
труднейший экзамен. Но не поэтому в девичьем сердечке бушевала "весна без
конца и без края". Просто сразу после экзамена новоиспеченную студентку с
огромным букетом роз встретил Савелий.
-- Удивительные розы удивительной Розочке! -- с улыбкой произнес он
заранее заготовленную фразу и чуть смущенно добавил: -- Поздравляю с
успешной сдачей!
Но это было потом, через три с лишним месяца после их последней
встречи...
А все это время Розочке было не до сладких грез. Она вставала в шесть
утра, а спать ложилась где-то в одиннадцать вечера. Словно сказочному герою,
ей надо было преодолеть множество препятствий, одно трудней другого, на пути
к заветной цели. И первым из них стал экзамен на водительские права. Как
радовалась девушка, когда наконец-то получила документ. Просто на седьмом
небе была от счастья!
x x x
День Розочки строился так. Встав с постели, она полчаса уделяла своему
туалету, потом быстро завтракала, после чего до одиннадцати штудировала
английский. Затем следовал второй завтрак и двадцать минут отдыха, потом
занятия английским в университете и по возвращении, в три часа, -- плотный
обед и отдых. С четырех до восьми вечера подготовка к вопросам
вступительного испытания, затем ужин, далее до половины одиннадцатого вновь
хитросплетения английской грамматики, бассейн и -- в кровать. А в первые
десять дней еще и занятия по вождению. И так без единого выходного все три с
лишним месяца, как говорится, каждый Божий день!
Первые дни тетка Розочки, Зинаида Александровна, причитала над бедным
дитятком: мол, "изводишь себя науками", "кожа да кости остались". Но девочка
то отшучивалась, то отмалчивалась, и постепенно тетка оставила ее в покое.
Более того, она даже сама всерьез взялась за английский.
Разумеется, Розочке было трудно, конечно же, ей хотелось и отдохнуть, и
в кино сходить, да и просто побродить по городу, но она, стиснув зубы,
отказалась от всех соблазнов до лучших времен. И помог ей во всем этом
Савелий. Нет, она ни разу его не увидела и даже не услышала с того самого
телефонного разговора, когда он ей САМ позвонил. Девочка тогда уже лежала в
кровати и перед сном повторяла английские слова. Тот диалог Розочке
запомнился на всю жизнь.
-- Слушаю? Вам кого? -- спросила она, а сердце почему-то сладко таяло в
груди.
-- Роза? -- раздался в трубке ТОТ САМЫЙ голос. Конечно же, Савелий
попытался изменить его, но любящего разве обманешь? -- Мне передали, что вы
меня разыскиваете? Это Сергей Мануйлов! -- Как он ни старался, а голос чуть
заметно дрогнул.
-- Господи, это ты, Савушка? -- Розочка даже всхлипнула, нет, не
потому, что он пытался говорить с каким-то странным акцентом, не от
отчаяния. Нет, Розочка всхлипнула от счастья, от того, что наконец-то слышит
своего желанного.
-- Сергей, Роза, Сергей! -- твердо возразил Савелий, на этот раз своим,
до боли знакомым голосом.
-- Господи! -- воскликнула девочка, замирая в сладкой истоме.
Наконец-то до нее дошло, что ее "Савушку" нужно почему-то называть
по-другому, но какое это имело значение?! -- Я поняла, Сереженька! Я все
поняла!
-- Рядом с тобой никого нет? -- с едва скрываемой тревогой спросил
Савелий.
"Ему угрожает опасность! -- подумала она. -- Ну да, он еще так странно
говорит... Как я раньше не догадалась!"
-- Нет, милый, я в кровати лежу! Лежу и повторяю задание по
английскому! -- ответила Розочка. В первый раз ей захотелось послать к черту
все перфекты с инфинитивами.
-- Ну и как, получается?
При этих словах девочка отчетливо увидела улыбающееся лицо, его
улыбку...
Но о чем это он? Господи, они так давно не виделись, она столько
времени не слышала его голос, а он!..
-- Получается! -- машинально ответила она и наконец поведала о самом
сокровенном: -- А ты мне вчера приснился! Здорово, правда? Ты поцеловал меня
у бассейна, вот! -- с вызовом выпалила девчушка и тут же задала самый
главный вопрос: -- А когда мы увидимся?
Некоторое время Савелий молчал, и девочка испугалась, что их
разъединили. Розочка даже хотела закричать, но тут ее любимый заговорил,
тихо, проникновенно, немного смущенно:
-- Понимаешь, малышка, придется немного потерпеть...
"Понимаешь"... Да разве можно тут не понять! Ему не хочется ее
огорчать, а поступить по-другому он не может. Савушка такой...
-- Милый, родной мой Сереженька, я буду ждать столько, сколько
понадобится! Помнишь? Хоть всю жизнь! Ну скажи, помнишь?
-- Да, конечно, помню! -- помолчав, ответил Савелий. В памяти всплыла
фраза, сказанная когда-то пятилетней крохой: "Я буду тебя ждать хоть всю
жизнь!" Он даже хотел напомнить эти слова, но девочка его опередила.
-- Я знала! Я знала! -- с восторгом взвизгнула она.
-- Розочка! -- одернул он ее тоном строгого, но доброго учителя.
-- Все! Я больше не буду! -- по-детски ответила без пяти минут
студентка и, чтобы успокоиться, добавила: -- А еще я учусь машину водить!
-- Ну ты просто комсомолка-спортсменка! -- искренне восхитился
Говорков. -- Молодец!
Так и сказал! Да после этого ей горы свернуть и реки вспять повернуть
-- раз плюнуть.
-- Я счастлива, Сереженька! -- тихо проговорила девочка и смахнула
навернувшуюся на глаза слезу.
-- Я тоже! -- чуть слышно прошептал ее собеседник.
Господи, как же это... Нет, сейчас она проснется!
-- Что? Что ты сказал? -- переспросила Розочка.
-- Я говорю: удачи тебе! -- слукавил Говорков.
-- Неправда! Ты сказал совсем другое! -- рассердилась Розочка. -- А я
догадалась! Вот!
-- Ну ты же у меня умница! -- смирился Савелий. -- Ладно, малышка, мне
пора!
-- Спасибо тебе? -- прошептала Розочка, уже не в силах сдержать слез
счастья.
-- Тебе тоже! Пока?
-- Пока?
Его последнее слово долгим эхом отдавалось в ее ушах. "Пока" ведь
значит ненадолго, это даже меньше, чем до свидания! Господи, хоть бы скорее
прошло это "пока"!
Но шли дни, недели, а Савелий не объявлялся, и девочка места себе не
находила. Правда, с другой стороны, этот неожиданный разговор, похвала
любимого человека настолько подстегнули ее, что казалось, она нисколько не
устает. А после напряженного дня Савелий возникал перед ее мысленным взором
как живой, она разговаривала с ним, иногда даже вслух...
Эти монологи перед сном вскоре стали для нее своеобразным наркотиком,
без которого она уже не могла обходиться. Казалось, что Розочка целый день
штудирует артикли и дорожные знаки только для того, чтобы остаться в конце
концов наедине с собой в своей кровати и, как Шахразада, начать "дозволенные
речи". И всякий раз ее последними словами были:
-- Родной мой, я все время думаю о тебе и уверена, что ты это
чувствуешь! Да хранит тебя Господь и моя Любовь!
И Розочка погружалась в глубокий сон...
В монотонную жизнь девочки некоторое оживление вносила ее новая и
единственная подруга. На эту симпатичную блондинку со стройными ножками,
высокой грудью и прической "а-ля Мадонна" Розочка обратила внимание сразу
же, в первый день занятий. Такая красотка не могла не броситься в глаза, к
тому же и одевалась она соответственно. Ее длинные ноги выглядели вызывающе
в аляповатых колготках под не менее вызывающей коротенькой красной кожаной
юбчонкой, а высокая грудь не очень-то и скрывалась под серебристой кофточкой
с глубоким вырезом, такой короткой, что при каждом движении на всеобщее
обозрение выставлялся пупок. При свете ночных фонарей она, наверное,
произвела бы вполне определенное впечатление, но днем нельзя было не
поразиться ее удивительным глазам: наивным, непорочным и очень красивым. О
таких обычно говорят: "Окунувшись в омуты этих глаз, мгновенно забываешь обо
всем на свете".
Звали блондинку Ларисой. Она тотчас поведала, что совсем недавно
приехала из Москвы, что ее отец работает Комиссаром полиции в Нью-Йорке, что
девятнадцать лет назад, когда она еще находилась в утробе своей матери, ее
отец уехал в Америку, чтобы навестить свою мать, то есть ее бабушку, да так
и остался здесь, что совсем недавно от рака матки умерла ее мать и отец
забрал ее к себе, что через месяц она отпразднует свой восемнадцатый день
рождения. Лариса отпустила несколько комплиментов по поводу ума и внешности
новой подруги, а потом вдруг вновь вспомнила о матери и сказала, что та
танцевала в стриптизе, и ей бы самой этого хотелось. Но ее "старик" -- так
она с ненавистью называла своего отца -- заставляет ее идти на юридический.
При воспоминании об отце ее лицо мгновенно становилось злым, а манеры
вульгарными: она никак не могла ему простить поступка девятнадцатилетней
давности. Узнав, что Розочка собиралась поступать на экономический
факультет, Лариса твердо заявила, что будет поступать туда же. С английским
ей было посложнее, чем Розочке: в школе она учила французский. Тем не менее,
поскольку Розочка решила учить английский язык по усложненной программе,
эффектная блондинка записалась в ту же группу.
Успехи Ларисы на этом нелегком поприще превзошли все ожидания. Она
почти нисколько не отставала по языку от своей подруги и к концу третьего
месяца уже довольно сносно говорила. Правда, она скрыла от Розочки что, по
ее настоянию, отец нанял ей еще и индивидуального репетитора по языку.
Ознакомившись с программой вступительных испытаний, Лариса поняла, что ей
никогда не удастся достойно подготовиться, и потому за лень до своего
восемнадцатилетия ультимативно заявила отцу, что если не поступит на
экономический, то вообще не будет учиться, устроится в ночное варьете.
Слова взбалмошной дочери насчет варьете отец пропустил мимо ушей, а вот
известие про экономический вместо юридического перенес тяжело. Но Комиссар
полиции Алекс Уайт, в миру Александр Беленький, души в Ларисе не чаял и
чувствовал себя виноватым, а потому дал слово, что она будет учиться на
экономическом факультете, даже если для этого ему придется пересажать все
профессуру университета.
Разумеется, на день рождения Ларисы была приглашена и Розочка.
Гостей было много, в основном их пригласила сама именинница.
Неизвестно, чем она при этом руководствовалась, но публика подобралась
весьма пестрая, от пятнадцатилетней Розочки до сорокалетних бизнесменов, с
которыми Лариса случайно познакомилась либо в ресторанах, либо просто по
дороге в университет. Был там и один "крутой" парень из Франции по имени
Линдсей Лассардо, но о нем речь впереди...
Среди приглашенных оказался и Кен Минквуд, один из помощников Майкла
Джеймса. Его знакомство с именинницей произошло при довольно необычных
обстоятельствах.
Как-то, поддавшись на уговоры "крутого" Лассардо, Лариса отправилась с
ним в некое заведение сомнительного толка. После обильных возлияний девушка
потеряла голову и под одобрительные вопли завсегдатаев вертепа стала
показывать стриптиз. Ее начали лапать, щупать, а уж партнер повел себя
совершенно не по-джентльменски. Он не захотел поднимать шума, а посему
просто-напросто смылся, бросив девушку на произвол судьбы. Вполне возможно,
что эта выходка дорого обошлась бы Ларисе: девушку спокойно могли пустить по
рукам, если бы по счастливой случайности в заведение на встречу с одним из
агентов не заглянул Кен Минквуд.
Он появился там в самый разгар веселья, когда полуобнаженную Ларису
облапил какой-то пьяный питекантроп и пытался добраться своей волосатой
клешней до самых потаенных уголков. Девушка мгновенно протрезвела и стала
взывать о помощи, но это лишь сильнее раззадорило пьяный сброд. Поначалу
Минквуд вмешиваться не хотел, чтобы лишний раз не светиться, но вдруг его
глаза встретились с удивительными глазами несчастной. И "благородный рыцарь"
тотчас ринулся спасать "принцессу".
Скорее всего досталось бы и ему, но вскоре вбежали еще двое полицейских
и довольно быстро всех утихомирили. В участок забрали двух наиболее
неугомонных "ухажеров", а всхлипывающую девушку и ее спасителя отпустили
восвояси, после того как Минквуд уединился с рослым чернокожим сержантом и
показал свое удостоверение сотрудника ФБР, заметив, что он здесь по долгу
службы. Буркнув что-то вроде "сами с усами", сержант не захотел попусту
тратить время на фэбээровца. Его логика была проста: делов-то всего ничего,
а звону будет -- доказывай потом, что не верблюд. Оно, конечно, думал
сержант, совсем оборзели эти фэбээровцы, ну да пускай живет. Поэтому похожий
на Мохаммеда Али полицейский милостиво кивнул, заметив напоследок:
-- Только забирай свою девицу отсюда с глаз долой?
-- Спасибо, сержант! Без проблем! -- подмигнул Минквуд брезгливо
скривившемуся негру и тут же отвел девушку в сторону.
-- Куда вас отвести, мисс... -- не глядя на девушку, спросил он. Всю
его отвагу как корова языком слизнула.
-- Меня зовут Лариса! -- не замечая вопроса, кокетливо представилась
спасенная и тут же спросила: -- А тебя?
-- Минквуд! -- ответил рыцарь и покраснел.
-- Это имя?
-- Нет, мое имя Кен!
-- Кен? Очень хорошо слышится, я хочу сказать, звучит! Извините за мой
ужасный английский!
-- Для русской вы довольно прилично владеете английским, -- заверил
фэбээровец.
-- Вы так говорите, словно вам часто приходится иметь дело с русскими!
-- усмехнулась девушка. -- Или я ошибаюсь?
-- Увы, нет!
-- В таком случае приглашаю своего спасителя на день рождения, который
состоится ровно через неделю!
-- И что же, я целую неделю вас не увижу? -- уныло произнес парень.
-- А разве мы уже расстаемся? -- лукаво спросила Лариса. Затем она
осмотрела свою "боевую амуницию", безо всякого стыда приподняла подол юбки,
обнажив красивое бедро едва ли не до пояса, и подтянула чулок. -- Вроде
ничего не порвали... Если вы пригласите меня в ресторан, то я, вполне
возможно, возьму и приму предложение! Ну, что скажете?
-- Отличная мысль! -- еле слышно выдавил из себя Минквуд.
Он повел Ларису в один из самых фешенебельных ресторанов, где угощал
самыми дорогими фирменными коктейлями. Новые порции алкоголя легли на старый
фундамент, и девушку довольно быстро развезло. Она вновь начала "шалить":
хватать своего спутника под столом за интимные места, и Минквуд срочно решил
принять меры. Оставив на столе деньги, он подхватил Ларису под руку и повел
к выходу. Они сели в такси и отправились к Ларисе домой. Выведать у своей
новой знакомой адрес стоило Минквуду величайших трудов: девушка, что
называется, лыка не вязала.
В машине Лариса, разметавшись на сиденье, неожиданно задремала.
Простодушный кавалер и подумать не мог, что это было своеобразной "проверкой
на вшивость". Обольстительница специально так широко расставила ноги, что
юбчонка задралась до самых трусиков. Наверное, в эту минуту библейская жена
Потифара перевернулась в гробу от зависти!
Некоторое время Минквуд, не в силах пошевелиться, созерцал это
пиршество плоти. У него, что называется, "в зобу дыханье сперло". Наконец,
убедившись, что девушка забылась сладким сном, он стал осторожно передвигать
руку вверх, пока не добрался до того места, где заканчивается чулок.
Прохладная нежная женская кожа словно обожгла его пальцы огнем, а сердце,
казалось, вот-вот вырвется из груди. Воспылавший любовник на всякий случай
подождал несколько мгновений, а затем скользнул пальцами и коснулся края
трусиков. Осторожно приподняв пальцем кружево, он наткнулся на влажное лоно.
Его "исследования" весьма забавляли Ларису, и она решила продолжить
опасную игру, желая узнать, насколько далеко зайдет ее новый знакомый. Томно
вздохнув как бы во сне, она еще сильнее раздвинула ножки в ту роковую
минуту, когда палец донжуана уже наполовину погрузился в нее. Но ее движение
настолько испугало парня, что он резко отдернул руку и тоже притворился
спящим. Однако девушка снова совсем по-детски засопела, и Кен, пыхтя как
паровоз, пошел на приступ.
Лариса вдруг открыла глаза и с усмешкой заметила:
-- А ты, милый, оказывается, большой шалун!
От неожиданности Минквуд так и замер. Молнией мелькнула мысль, что он,
по всей вероятности, все испортил и сейчас такая замечательная девушка
прогонит его и будет права.
-- Может быть, твоему пальцу и удобно, однако мы уже приехали! --
сказала Лариса, спокойно взяла руку своего спутника и королевским жестом
перенесла ему на колено.
Только сейчас Минквуд заметил, что машина остановилась перед довольно
приличным особняком.
-- Господи, Лариса, -- вырвалось из его пересохшего горла. -- Какой же
я подлец! Сам не знаю, как это произошло! Простите меня! -- От стыда он
готов был сквозь землю провалиться.
-- О чем вы, Кен? -- пожала плечами девушка. -- Если о своем
естественном для молодого здорового мужчины желании, то успокойтесь, ничего
плохого в этом я не вижу! Но в следующий раз неплохо было бы сначала
поинтересоваться, а приятно ли это той, с которой вы находитесь. Не так ли,
сэр?
-- Так вы не сердитесь? -- с облегчением воскликнул Минквуд.
-- Сержусь! -- нахмурилась Лариса и тут же улыбнулась. -- Но не очень!
А в наказание мы не увидимся до самого дня моего рождения!
-- И поделом мне! -- огорченно вздохнул Кен. -- Но звонить-то можно?
-- Вот глупый! -- усмехнулась Лариса. -- Ну ладно, пока! -- подмигнула
девушка, выпорхнула из машины и направилась к дому, соблазнительно виляя
бедрами.
-- Господи, какая женщина! -- тихо прошептал Минквуд, поднес к носу
свой шаловливый палец, понюхал и нервно вздохнул. -- Господи! -- повторил он
и вдруг почувствовал горячую влагу между ног... -- Поехали! -- рявкнул он
водителю, который тут же рванул машину вперед.
Если бы они еще немного постояли, то наверняка бы заметили, что за
девушкой кто-то следит...
x x x
А следил за девушкой тот самый молодой и довольно симпатичный парень по
имени Линдсей Лассардо, больше известный под кличкой Шакал. Несмотря на свои
тридцать лет, он уже сумел завоевать определенный авторитет среди
криминальных структур Нью-Йорка и даже отхватил себе довольно лакомый
кусочек территориального пирога для собственного контроля над
увеселительными заведениями. Под его началом было не очень много людей, но
каждого он подбирал самолично и брал в свою "семью" лишь после того, как
новичок проходил испытание кровью. Это испытание было последним и решающим.
Все люди Шакала были жестоки и бескомпромиссны. Его группировки побаивались
даже те семейные кланы, которые в несколько раз превосходили ее по
численности и владели своей территорией уже десятилетиями.
Нью-Йорк был давно поделен между авторитетами на зоны влияния.
Вмешиваться в дела "Кашеги" и лезть на чужую территорию означало для мафиози
начать войну. В городе существовал своеобразный статус-кво, который никто не
хотел нарушать. Кровавые разборки между кланами остались в легендарных
временах "сухого закона". "Крестные отцы" давно осознали, что худой мир
лучше доброй ссоры. Всякие недоразумения, возникающие между рядовыми членами
кланов, решались на сходняке глав семейств. Решение высокого собрания
выполнялось безоговорочно, ослушники карались по всей строгости бандитского
закона.
Лассардо появился в Нью-Йорке семь лет назад после дерзкого побега из
парижской тюрьмы, куда угодил на двенадцать лет за убийство некоего
бизнесмена, не желавшего делиться с ним своими доходами. Выходец из довольно
обеспеченной буржуазной семьи, юный Лассардо начал с уличных грабежей и лет
пять пытался занять достойное место в криминальных структурах Парижа. Он был
очень жесток и не раз шел на любую подлость ради престижа среди авторитетов
уголовного мира. Свою кличку Шакал получил уже в девятнадцать лет, когда он,
нимало не задумываясь, расправился со своим боссом, который приютил бандюгу,
многому научил и считал едва ли не своим сыном. А когда парень достаточно
окреп, его благодетель даже выделил ему один из своих районов, где он
контролировал игорный бизнес.
Этот влиятельный заправила французской мафии имел даже весьма тесные
связи с мэром города и не раз выручал своего друга-уголовника. Но однажды на
босса нежданно-негаданно "наехала" налоговая инспекция. Ему грозил огромный
срок, и выручить его мог только Лассардо, подставив одно из своих заведений.
Но мафиози новой формации открестился от своего "отца", и более того, сам
стал под него копать. Босс, однако, все еще мог выплыть и в одиночку, имея
на руках документы, губительные для предателя. Лассардо это прекрасно
понимал, а потому убрал шефа, весьма ловко инсценировав самоубийство.
Полиция обнаружила лишь труп и пустой сейф. Улик против Лассардо не было
никаких, власти оставили его в покое. Об этом деле поползли зловещие слухи
-- прекрасная реклама для душегуба-карьериста. Постепенно Лассардо
почувствовал себя настолько непогрешимым и неуязвимым, что возомнил себя
царем, Богом и самим Законом...
В Америке гангстер-эмигрант с ходу принялся покорять Нью-Йорк, "столицу
мира". Старых ошибок решил не повторять, но начинать все сначала, да еще в
чужом городе, чужой стране, было трудно: требовались начальный капитал и
свои люди. Лассардо пришлось вернуться к истокам. Общаясь на самом дне
города с его отбросами, он осознал одну простую истину: в Америке ни в коем
случае нельзя попадать в полицейское компьютерное досье, иначе всей
бандитской карьере крышка. Впрочем, после долгих размышлений соотечественник
честолюбивого Растиньяка пришел к выводу: делать можно все, только не надо
оставлять свидетелей, ибо нет свидетеля -- нет и проблемы!
После нескольких удачных ограблений Лассардо пустился на поиски
партнеров. Правда, он никогда и никого не подпускал к себе близко. Вскоре
преуспевающий гангстер так разбогател, что купил себе квартиру, затем и
небольшой особняк в Нью-Джерси, а после того как он вырвал для себя район
Чайнатауна на Манхэттене, стал подумывать о том, чтобы заручиться "мохнатой
лапой" у власти. Совершенно случайно бандит узнал, что новый мэр назначил на
пост Комиссара полиции своего приятеля Алекса Уайта, которого за глаза
называли "русским медведем". Лассардо решил выйти на мэра через Комиссара: с
русской мафией французский гангстер не раз имел делав Париже. Обложив
полицейского, Лассардо, как и подобает настоящему шакалу, занял
выжидательную позицию, чтобы при первой же возможности вцепиться в него
мертвой хваткой.
И вдруг бандиту сообщают, что у Комиссара поселилась какая-то совсем
юная девушка. Лассардо мгновенно "принял стойку", подумав, что его клиент
питает слабость к "Лолитам". И как же был разочарован гангстер, когда
предполагаемая нимфетка оказалась дочерью Комиссара! Огорчался Лассардо,
правда, не долго, решив подкатиться к отцу через его чадо. Он несколько дней
охотился за девушкой с фотоаппаратом, и удача наконец-то ему улыбнулась. Эта
длинноногая барышня отнюдь не была домашней. Она любила шляться по
ресторанам, заводить весьма сомнительные знакомства. О возможных
последствиях она явно не задумывалась то ли по легкомыслию, то ли потому,
что была уверена в защите отца. Тем не менее Бог ее пока хранил, но как
долго могло это продолжаться?
И вот в один прекрасный день Лассардо тщательно приоделся, сходил к
дорогому парикмахеру и превратился в неотразимого красавца. Улучив момент,
он познакомился с девушкой и пригласил ее в один из тех ресторанов, которые
он курировал, надеясь спровоцировать свою жертву. Вначале все шло как по
маслу. Захмелевшая девица довольно быстро потеряла над собой контроль и даже
принялась раздеваться в танце, что Лассардо не замедлил запечатлеть на
пленке. Но фортуна от него отвернулась. Раззадоренные мужики вцепились в
Ларису... Далее вы, уважаемый читатель, уже все знаете.
Лассардо понимал, что инцидент может завершиться в полицейском участке,
куда папаша девицы наверняка примчится вызволять свое неразумное дитятко.
Такой поворот в планы мафиози не входил, Лассардо ретировался и с превеликим
изумлением наблюдал, как какой-то чудак довольно активно вступился за
девушку и не только не был задержан, но и отпущен восвояси вместе с
виновницей скандала. Более того, парень вновь отправился с девчонкой в
ресторан.
Увидев, что в конце-концов парочка поехала к дому Комиссара, Лассардо
обогнал ее, припарковал свой лимузин за углом, а сам пробрался за ограду.
Дождавшись, когда такси отъедет, Лассардо вышел из своего укрытия. Крутая
герла даже не испугалась.
-- Ты? -- проговорила Лариса и пошатнулась: видимо, алкоголь еще не
выветрился.
Линдсей подхватил ее под руку и заметил с напускным раздражением:
-- Целый час тебя здесь дожидаюсь!
-- Мог и не дожидаться! -- отрезала девушка. -- Как только началась
заварушка, тебя словно ветром сдуло! -- Она презрительно усмехнулась. --
Кстати, откуда тебе известен мой адрес?
-- Во-первых, адрес ты мне говорила...
-- Да? Не помню! -- пожала она плечами. -- Ладно, Бог с ним, с адресом!
А во-вторых?
-- А во-вторых, меня никуда не сдувало: пока я разбирался с тем, кто с
тебя одежду срывал, ты куда-то смылась, и мне пришлось отдуваться за тебя в
участке! Хорошо еще, фараоны убедились, что я трезвый, а те пьяные.
Помутузили малость, содрали несколько баксов и отпустили с миром!
Девушка подозрительно посмотрела на француза.
-- И кто же? -- неожиданно спросила она.
-- О чем ты?
-- Кто ребра-то твои считал?
-- Да сержант один... здоровенный такой негр! Фамилию в таких случаях
спрашивать както не принято.
-- Бедненький мой! -- протянула Лариса с пьяной бабьей жалостью.
Очевидно, ответ ее удовлетворил.
Она вдруг обняла парня и страстным поцелуем впилась ему в губы, решив,
что такой "крутой мэн" был послан ей самим небом за успехи в науке
обольщать. А француз сначала просто поддался ее напору, но потом и сам обнял
девушку одной рукой за шею, а другой стал гладить пышную грудь, живот,
скользнул еще ниже и ощутил чуть влажные от желания трусики.
-- Иди за мной, -- томно прошептала девушка и едва ли не сгребла
кавалера в охапку.
Вскоре они оказались в душе небольшого крытого бассейна. Быстро сорвав
с себя одежду, любовники встали под теплые струйки. Повинуясь властной
таинственной силе, они прижались друг к другу, извиваясь от желания. Когда
стальной клинок мужчины ткнулся в живот девушки, она вдруг вздрогнула,
замерла на мгновение, как бы собираясь остановиться, но это уже было выше ее
сил. Зов плоти смел все преграды, и она ринулась навстречу неизведанному.
При всей своей показной распущенности в физиологическом смысле Лариса
была почти девственницей. Казалось бы, нелепое сочетание, вроде как
"немножко беременная" или знаменитая "осетрина второй свежести". Но дело
обстояло так. В Москве у нее был мальчик, с которым она встречалась чуть
более года, но все ограничивалось поцелуями. Когда пришел вызов к отцу,
Лариса встретилась со своим Ромео, чтобы принять окончательное решение:
остаться с Никитой или уехать к отцу в Америку. Более того, она даже решила
отрезать себе путь к отступлению и отдаться в этот вечер Никите. Они выпили
бутылку шампанского и вскоре оказались в постели. Однако парень оказался
совершенно неопытным и быстро обмяк. Как это часто бывает в подобных случаях
с молодыми людьми, ему стало стыдно и противно. Он быстро поднялся, оделся,
буркнул нечто нечленораздельное и тут же ушел.
Лариса была совершенно ошарашена таким финалом. Больше часа лежала она
в кровати и тупо смотрела на маленькую капельку крови на белоснежной
простыне. И вдруг из ее глаз неудержимым потоком хлынули горючие слезы.
Почему -- она и сама не знала. Наверное, потому, что вот так по-дурацки
кончилось детство...
Больше она с незадачливым любовником не виделась, а на все его
телефонные звонки сама же и отвечала:
-- Меня нет дома!
И вот сейчас перед ней стоял красивый парень с прекрасной фигурой и
мощным торсом, а сердце ее трепыхалось в груди, словно птичка в клетке. Все
тело Ларисы нервно вздрагивало и сжималось от съедающего ее желания и от
прикосновения к животу разгоряченной пульсирующей плоти. Теплые струйки душа
нежно ласкали ее кожу. Вдруг сильные мужские руки подхватили девушку за
попку, спиной она уперлась в стенку душа. Ее словно пронзило огненным
смерчем, внутри все запылало.
-- А-а-а! -- вскрикнула она.
-- Что, милая? -- с удивлением прошептал Лассардо, замерев на
мгновение.
-- Мне больно! -- также шепотом ответила девушка со слезами на глазах.
-- Отпустить?
-- Нет! -- решительно воскликнула Лариса и страстно впилась в
многоопытные мужские губы.
Словно поддавшись ее призыву, Лассардо еще энергичнее вошел в нее;
теперь из груди девушки вырвался лишь тихий стон. И чем интенсивнее двигался
мужчина, тем быстрее проходила боль и наступало невиданное блаженство,
которое она никогда доселе не испытывала.
-- Боже! Боже! Мамочка! Ой, мамочка! Еще! Еще! -- иступленно
вскрикивала девушка, все сильнее прижимаясь к широкой груди Шакала, пока
наконец не зашлась в истошном крике. Тело ее забилось в судорогах, а он,
словно маятник, раскачивался взад-вперед, пока не замер в оцепенении,
прислушался к самому себе, конвульсивно изогнулся, зарычал по-звериному и
выпустил из себя любовный поток.
В изнеможении опустив девушку на пол, Лассардо с изумлением увидел, что
вся его плоть в крови.
-- Господи! -- воскликнул француз. -- Черт бы тебя побрал: ты что,
девушка?
-- Была когда-то! -- с вызовом бросила Лариса, но тут же смутилась: --
А что, тебе было плохо?
-- Мне? -- ласково улыбнулся победитель, -- Глупая, мне просто
удивительно! А тебе? -- прошептал он, целуя ее в ушко.
-- Что со мной было? -- спросила Лариса.
-- Все очень просто: ты стала женщиной!
-- Господи, как хорошо-то! А это только в первый раз так бывает? --
вдруг спросила она.
-- Ты о боли?
-- Нет, о... ну, сам знаешь о чем! -- Лариса капризно притопнула.
-- Ах, вот оно что! -- усмехнулся Лассардо. -- Всякий раз, когда тебе
самой захочется!
-- А если мне уже хочется? -- хитро улыбнулась девушка.
-- Не так сразу! -- усмехнулся француз. -- Ему нужно набраться сил!
-- Кому это?
-- Ему! -- приподнял он свою обмякшую плоть, смыл кровь и нежно
коснулся лона партнерши.
Эти ласки вновь напомнили ей о только что изведанном. Девушка томно
ахнула и стала извиваться всем телом.
-- Я еще хочу! Сейчас! Сразу! -- твердила она, как когда-то перед
витриной "Детского мира".
-- А ты поцелуй его! -- шепнул мужчина.
-- Зачем? -- испугалась девушка.
-- Так он быстрее наберет силу!
-- Ты хочешь меня развратить? -- спросила она, но тем не менее стала
медленно опускаться, покрывая тело бандита поцелуями.
-- Очень хочу! -- подтвердил Лассардо, дотянулся до своего пиджака на
крючке и незаметно вытащил из кармана миниатюрную фотокамеру.
-- Какой он милый и смешной! -- улыбнулась Лариса, поигрывая плотью.
-- Ну, что же ты? -- с трудом сдерживаясь, спросил француз, затем
положил левую руку на затылок девушки и подался вперед.
Плоть, словно по внутреннему его приказу, мгновенно встопорщилась, и не
успела девушка глазом моргнуть, как восхитительная игрушка оказалась у нее
во рту. Ощущение было настолько странным и непонятным, что Лариса невольно
отшатнулась, но мужская рука держала крепко. Вскоре новая забава показалась
девушке приятной. Правда, действовала она неумело, издавая при этом странные
звуки, но постепенно по телу ее вновь разлилась сладкая истома. За лавиной
новых впечатлений девушка даже не заметила нескольких вспышек. Вдобавок ко
всему она вдруг вновь резко дернулась всем телом, а по ее ногам заструилось
что-то теплое...
"Неужели снова кровь?" -- промелькнуло в голове, но на очереди была
новая загадка. В горло ей внезапно ударила струя какой-то тягучей жидкости
со странноватым привкусом. Лариса вновь отшатнулась, но рука и на этот раз
удержала ее. Чтобы не захлебнуться, пришлось сделать глоток, потом другой...
Опустошенная, но благодарная, Лариса поцеловала успокоившуюся плоть, потом
еще и еще...
-- Милый... Милый... -- повторяла девушка.
Потом они минут пятнадцать молча стояли под душем. Он размышлял о своей
неожиданной удаче, а девушка пыталась осмыслить происшедшее. Наконец оба
решили искупаться в бассейне. Лассардо подплыл к ней сзади, обхватил руками
ее бедра, затем вошел в лоно пальцем и вновь раззадорил ее, после чего
наклонил прямо в воде и... энергично задвигал чреслами. Урок "науки страсти
нежной" продолжался...
Несмотря на то что Мэйсона разыскали довольно быстро, после чего он с
тремя сотрудниками сразу же отправился к Марку Лифшицу, было уже поздно.
Жуликоватый еврей болтался в петле. С оконного карниза свисала веревка, на
полу валялся опрокинутый стул. Эта деталь сразу же бросилась в глаза
Мэйсону. Зачем самоубийце было взбираться на стул, ведь легче спрыгнуть с
подоконника? И несмотря на традиционную записку на столе с просьбой в смерти
никого не винить, конечно же написанную рукой покойного, Мэйсон был твердо
уверен в том, что беднягу убили.
Но полиция не нашла никакого тому подтверждения и сделала заключение о
самоубийстве. Подробно доложив обо всем адмиралу, Мэйсон решил побродить по
излюбленным местам прогулок покойного. Адмирал дал добро и велел связаться с
ним в любое время, если обнаружится что-нибудь важное.
Закончив разговор, Майкл повесил трубку и повернулся к Савелию:
-- Слышал?
-- Да уж, -- поморщился Говорков. -- Остается еще один бедолага,
которому грозит такая же участь.
-- Джерри, -- проворчал адмирал и снова взялся за телефон. -- Крис? Что
скажешь? Новости есть?
-- Это надо же, а я вам звоню, господин адмирал? -- удивленно
воскликнул капитан Панкрофт.
-- Рассказывай, что откопал! -- хмыкнул Джеймс и, прикрыв рукой трубку,
сообщил Савелию: -- Этот малый иголку в стоге сена найдет, если таковая хоть
раз попала в печать или полицейскую сводку! Возьми вторую трубку!
-- С месяц назад в Париже произошло странное убийство некоего Петра
Бахметьева и нескольких его телохранителей. Этот самый Бахметьев, как пишет
журналист, ссылаясь на источники информации среди высокопоставленных лиц,
занимал одно из ведущих положений в тайном Ордене.
-- Какая же тут связь с нашим Джерри? -- удивился адмирал.
-- В заметке сказано, что рядом с трупом Петра Бахметьева был обнаружен
еще один труп. С пальцев его была срезана кожа, чтобы скрыть отпечатки...
-- Не тяни! -- оборвал Майкл.
-- Помог случай: один из полицейских опознал труп. Недели за две до
этой трагедии он оштрафовал покойного за неправильную парковку. Это был
некто Барри Диксон. При попытке открыть сейф Бахметьева он отравился
ядовитым газом...
-- Тем не менее сейф оказался пустым... -- догадался Савелий.
-- Да, а с сейфом что? -- спросил адмирал.
-- О сейфе в статье ничего не говорится, более того, с тех пор обо всем
этом в газетах -- молчок, что само по себе весьма странно для Парижа! Такие
преступления месяцами муссируются на странице парижских изданий. Судя по
всему, кто-то весьма влиятельный надавил на печать и полицию...
-- И все-таки, при чем здесь наш Джерри? -- гнул свое адмирал.
-- Джерри и Барри близнецы. На них часто заводились дела о разбоях и
грабежах, и всякий раз им удавалось отделываться либо штрафами, либо дела
закрывались за недостаточностью улик. А однажды Барри подозревался во взломе
сейфа в одной фирме, но истец неожиданно забрал свое заявление. Тем не менее
Джерри повезло меньше, чем брату: за грабеж он получил тринадцать месяцев и
отбывал наказание в тюрьме Райкерс. На всякий случай я сделал запрос в эту
тюрьму и узнал, что в это же время там отбывал наказание и Марк Лифшиц!
-- Откуда тебе известно о Лифшице? Насколько мне помнится, я тебе
ничего не говорил... -- нахмурился адмирал.
-- После вашего звонка со мной связалась Стефания Скардино и просила
навести справки об этом Лифшице, а сложить два и два... -- Полицейский
многозначительно замолчал.
-- Отличная работа, капитан! -- похвалил Джейсон. -- Может быть, ты мне
еще расскажешь, на кого работали эти братья?
-- А как же! -- воскликнул Панкрофт. -- До прошлого года братья
промышляли раздельно, каждый сам по себе, но в прошлом году их взял к себе
некто Дик Беннет...
При упоминании фамилии Беннета Савелий мгновенно переглянулся с
Майклом. "Все сходится, -- одновременно подумали они, -- братья работали на
Дика Беннета, а тот, в свою очередь, возглавлял службу безопасности
господина Рассказова".
-- Молодец, Крис, теперь предстоит выяснить, где сейчас находится
Джерри! -- задумчиво проговорил адмирал.
-- Ну, это-то совсем легко! -- усмехнулся капитан. -- Можете записать:
Джерри Диксон, отель "Беверли", номер триста шестнадцать!
-- Да тебе цены нет, Крис! -- обрадован но воскликнул адмирал.
-- Надеюсь, что вы вспомните об этом при очередном представлении на
звание! -- заметил капитан.
-- Резонно! -- согласно кивнул Майкл и положил трубку. -- Что скажешь,
Сергей?
Савелий удивленно покачал головой.
-- Лично я ничего не понимаю! Неужели Рассказов настолько уверенно себя
почувствовал, что плюнул на осторожность?
-- Мне кажется, здесь другое: он был тяжело ранен, выдержал очень
серьезную операцию, прикован пока к постели и чисто психологически как бы
вне серьезных игр! В таком положении есть свои преимущества, вот он ими и
воспользовался!
-- Не думаю, -- вздохнул Савелий. -- Нужно хорошо знать Рассказова,
чтобы понять, что с его характером долго оставаться не у дел смерти подобно.
Мне кажется, здесь все дело в неожиданности!
-- В каком смысле? -- не понял адмирал.
-- Близнецы работают на Рассказова и оказываются замешаны в убийстве
одного из руководителей Великого Братства в далеком Париже!
-- Хочешь сказать, что именно Рассказов отправил их туда?
-- Не сомневаюсь!
-- Но почему?
-- Вспомни, как погибла его Любава, -- заметил Савелий.
-- Отлично помню! Ее застрелила Двигубская. Анжелика, кажется...
-- Вот именно: Анжелика Двигубская! А кем был ее покойный супруг? --
Савелий хитро прищурился.
-- Ты хочешь сказать, что Рассказов затаил злобу на весь Орден? Не
слишком ли?
-- На весь Орден или нет, но уж больно все сходится! А если
предположить, что Рассказову известно больше, чем нам, и расправиться с ним
Анжелику послал этот самый Бахметьев?
-- Да, но погибла-то Любава, а Рассказов остался жив! -- возразил
адмирал.
-- Согласен! Но мы с тобой при всем этом не были, а предположить можно
что угодно! Вплоть до того, что Любава могла прикрыть собой Рассказова или
Двигубская промахнулась!
-- Ну ты, парень, голова! -- восхищенно проговорил адмирал. -- В этом
действительно что-то есть! Но о какой неожиданности ты говорил?
-- Если наша версия об убийстве Бахметьева с подачи Рассказова верна,
то будем рассуждать дальше... Давай предположим, что близнецы, прикончив
Бахметьева, решили поживиться за счет покойничка и наткнулись на сейф. А
Барри, как ты помнишь, был медвежатник экстра-класса и погиб, вскрывая
"медведя"! Видно, парень никогда не имел дело с такими примочками!
-- А что, скорее всего, так оно и было! И теперь понятно, откуда у
Рассказова такие счета в швейцарском банке и такие документы! -- Адмирал
задумался и после секундной паузы воскликнул: -- Но это все равно что самому
себе подписать смертный приговор! Уж на что я серьезную контору представляю
-- и то, как подумаю про этот Орден, аж полжилки трясутся...
-- А знаешь, Майкл, мне кажется, что Джерри нужен Рассказову больше
живой, чем мертвый, -- задумчиво проговорил Савелий.
-- Не понял?
-- Коль скоро твой чудо-капитан с такой легкостью вышел на Джерри, то,
по-моему, и у Великого Братства на это шансов не меньше!
-- Хочешь сказать, что Рассказов оставит в живых этого Джерри, чтобы им
в случае чего прикрыться? Не похоже на "старого приятеля"!
-- Люди со временем меняются!
-- Это точно! И зачастую не в лучшую сторону... -- процедил сквозь зубы
Джеймс. -- Значит, пока будем ждать?
-- Думаю, это лучший вариант при том, что мы имеем. Но наблюдение за
людьми Рассказова я бы усилил.
-- Может быть, усилить и контроль на таможне?
-- Обязательно! Причем обратить особое внимание на рейсы, прибывающие
из Западной Европы, в частности из Парижа!
-- Ты словно читаешь мои мысли! -- улыбнулся адмирал. -- Какие планы на
вечер?
-- Хотел с Вороновым встретиться, но у него сплошные амуры. Так что
пойду к себе и просто поваляюсь на кровати.
-- А может быть, ко мне в гости? Я своим про тебя все уши прожужжал, и
они мне плешь проели: где же этот твой чудо-русский? Особенно Трэйси, жена
моя.
-- И много ты им понарассказывал? -- нахмурился Савелий.
-- Нет, только то, что ты меня и Америку от гибели спас! -- ответил
адмирал. -- Да не беспокойся ты: Трэйси похитители в свое время палец
отрубили, чтобы заставить позвонить мне и уговорить прийти за ней. Но она
все выдержала!
-- Серьезная женщина! -- с уважением заметил Савелий. -- Кто она по
профессии?
-- Учительница. Простая учительница!
-- Передай огромный привет и скажи, что я обязательно загляну к вам в
самое ближайшее время!
-- Ловлю на слове! -- лукаво подмигнул адмирал.
-- Ну, пока! -- Савелий крепко пожал Майклу руку и вышел.
История жены адмирала не давала Говоркову покоя.
Это как же нужно любить человека, чтобы выдержать такое?! Савелий тут
же подумал о Розочке. Разве он не пошел бы ради нее на любые мучения? Пошел
бы, не задумываясь ни на секунду! Бедная девочка! Сколько ей приходится
сейчас учиться?! Тихий ужас! По просьбе Савелия Майкл выделил своего
сотрудника, который осторожно приглядывал за Розочкой и каждые два дня
передавал записи о наблюдениях. Поэтому Говорков отслеживал каждый шаг
Розочки и даже имел ее фотографии. Как же она повзрослела! Разве ей дашь
пятнадцать лет? Восемнадцать-девятнадцать, ну семнадцать, не меньше!
Как же Савелию хотелось поздравить Розочку, когда она получила права!
Огромного труда ему стоило не послать ей цветы -- ведь девочка сразу бы
догадалась, от кого букет... Хорошо хоть Розочка нашла себе на курсах
подружку -- правда, немного постарше и довольно вульгарную, но -- все-таки
не так одиноко будет в чужой стране...
Несколько раз перед сном Савелий явственно слышал голос Розочки.
Конечно, он прекрасно понимал, что она совсем еще ребенок, а он ей почти что
в отцы годится. Но всякий раз, вспоминая ее поцелуй, ее слова, ее глаза, все
доводы меркли, а эти воспоминания сильнее голоса разума.
И постепенно Савелий утверждался в мысли, что жизни без Розочки он
просто не представляет. Да, ей пятнадцать лет, но какое это имеет значение?!
Говорят, в Индии выходят замуж и в десять.
"О чем ты, опомнись! Какая любовь, какой брак! Это просто детское
обожание, через которое проходит каждая девчонка!" -- говорил он сам себе,
но тут же вспоминал о том, как Розочка смотрела на него, с каким восторгом
рассказывала о поцелуе...
А иногда он вдруг задавал себе вопрос: интересно, какие у них с
Розочкой будут дети? Вероятно, очень красивые: он -- блондин с голубыми
глазами -- и кареглазая Розочка с волосами цвета темно-красной меди.
Господи, а какая у нее фигурка! Словно старинная фарфоровая статуэтка:
стройные ножки, сильные бедра, а от талии просто обалдеть можно и, наконец,
еще не сформировавшаяся, но удивительно красивая грудь! При этих мыслях у
Савелия бешено колотилось сердце, а иногда он даже приходил в самое
настоящее возбуждение. Вот почему Говорков боялся встречи с Розочкой и все
время откладывал ее...
Конечно, он любил раньше, и как любил! И Ларису, которая его предала, и
милую Варюшу, и Лану, и, конечно же, нежную Наташу! Может быть, со стороны
это напоминает песенку про Иветту и Лизетту, но никаким донжуанством тут и
не пахло. А уж Наташа и Варюша... При воспоминании о них у Савелия всякий
раз отчаянно щемило сердце. И всегда при этом в их гибели он винил себя. Но
время залечивает даже такие раны...
Да, он очень любил всех этих женщин, но как-то так получалось (может,
просто не до того было?), что до Розочки никогда не думал о семье и детях, а
вот теперь!.. Но сможет ли он стать ей настоящей опорой? Не привнесет ли в
ее жизнь постоянную опасность? В чем, в чем, а в том, что он никогда не
сможет отказаться от того, чем он живет сейчас, Говорков был уверен на все
сто. Тогда о какой тихой гавани может идти речь? Господи, о чем это он? А
вдруг они просто-напросто придумали друг друга?
Три с лишним месяца Савелий мучился сомнениями и наконец решил
встретиться со своей желанной. Тогда он надел элегантный светлый костюм,
повязал ярко-синий галстук и отправился к Розочке, чтобы поддержать перед
трудным вступительным испытанием. Не вдаваясь в подробности, Говорков
попросил Майкла помочь с машиной и съездить по одному адресу, а потом в
Колумбийский университет. Адмирал кое-что знал о юной подопечной Савелия и
потому ничего не стал спрашивать. Более того, он сделал своему другу
сюрприз, выделив в качестве водителя лейтенанта, который в свое время
заканчивал именно Колумбийский университет. Этот коренастый парень, на вид
лет тридцати или чуть больше, оказался весьма словоохотлив и дружелюбен.
-- Лейтенант Ричард Митчел к вашим услугам, капитан! -- представился
он. -- Вас кажется Сергеем зовут?
-- Да, Сергей! -- кивнул Савелий, крепко пожимая руку лейтенанту.
-- Можете называть меня Риччи: так короче! -- Парень расплылся в
широкой улыбке в тридцать два зуба. -- Куда поедем?
-- На Хуберт-стрит: ближе к мостам!
Через несколько минут они уже были перед особняком, где проживала
Розочка со своей теткой.
Дверь открыла спортивного вида молодая женщина, судя по всему,
горничная. Она сообщила, что мисс Роза уже отправилась на экзамен.
-- Ну что, в университет? -- спросил лейтенант.
-- Да, и как можно быстрее! -- кивнул Савелий. -- Но по дороге нужно
купить розы.
-- Уверены, что сдаст? -- улыбнулся улыбчивый полицейский.
-- Отку... -- начал было Савелий, но вспомнив, в каком учреждении
работает лейтенант, осекся. -- На все сто! -- откликнулся он.
-- Вот это и есть самый скоростной хайвей во всем Нью-Йорке! --
произнес Митчел тоном обаятельно-настырного рекламного агента. -- Итак, мы
едем вдоль реки Гудзон, на том берегу расположился штат Ныо-Джерси. А видишь
вон те обшарпанные здания?
-- С колючей проволокой?
-- Да, это тюрьма, но она так обветшала, что заключенных стали
переводить в Райкерс. Снести же ее городским властям не по карману.
-- Ну вы даете! -- усмехнулся Савелий.
-- То есть? -- не понял лейтенант.
-- Везет же мне на добровольных гидов! Да еще и патриотов своего
города.
Лейтенант удивился, но продолжил:
-- Сейчас придется свернуть на Кларксонстрит, это один из старейших
районов города, но совсем неинтересный! -- Лейтенант на мгновение умолк,
чтобы перевести дух. -- А вот Гринвичстрит! Отсюда начинается
Гринвич-Виледж, богемный район Нью-Йорка! Наш Монмартр. Здесь живут
художники, писатели, поэты, артисты. Отсюда уже начинается Карлмайн-стрит,
на этой улице много кафе, ресторанов. Летом здесь народу полно, со всего
города приезжают погулять. Вроде как у вас этот... Арбат! А сейчас мы
поворачиваем на Шестую авеню и по ней поедем до самого центра города, где
выедем на Бродвей, на Таймс-сквер... А вон видишь синий знак?
-- Джаз?
-- Да! Это один из старейших и наиболее известных джаз-клубов. В нем
выступали знаменитые джазмены: Макс Роудж, Рей Чарлдз и другие...
-- А что это впереди за башня с часами? Совсем как в Риге или Таллине!
-- Раньше была церковь, а сейчас -- библиотека.
-- Выходит, не только в России церкви закрывали? -- хмыкнул Савелий.
-- Никто ее не закрывал. Просто поменялся владелец и решил разместить
здесь библиотеку, -- возразил лейтенант и вроде бы даже обиделся, но тут же
воскликнул, указывая направо: -- Видишь шпиль? Это Эмпайр Стейт Билдинг.
Пятая авеню и Тридцать четвертая улица! Символ штата Нью-Йорк! Более того,
этот штат так и называют: Эмпайр Стейт, что означает Императорский штат!
Этот небоскреб построили в тридцатые годы, и долгое время он был самым
высоким зданием в мире. По вечерам его подсвечивают разными цветами. Такая
красота! На первом этаже находится музей Гиннесса! А сейчас мы въезжаем в
своеобразный центр коммерческого Нью-Йорка, где очень много больших
магазинов, бизнес-центров, банков!
В разгар экскурсии Савелий заметил цветочный магазин.
-- Извини, Риччи, можно притормозить? -- воскликнул он.
-- Что за вопрос! -- понимающе усмехнулся полицейский и остановился
прямо напротив входа.
Через несколько минут Савелий вернулся с огромным букетом алых роз.
-- Красиво! -- заметил лейтенант и продолжил экскурсию. -- А сейчас мы
поворачиваем на Западную Сорок вторую улицу. В свое время здесь был "квартал
красных фонарей", но сейчас заведений определенного сорта осталось всего
ничего. А вот Таймс-сквер! Видишь слева высотное здание? Это городская
автобусная станция. А теперь выезжаем на Восьмую авеню, а оттуда на Бродвей!
Здесь много театров, мюзик-холлов. Это здания комплекса Рокфеллер-центра.
-- Наслышан, наслышан, -- кивнул Савелий. -- Строительство велось с
начала века, не так ли?
-- Да, в двадцатых годах. А вот слева статуя Колумба! А вон, на углу
Шестьдесят шестой улицы, самый большой в городе книжный магазин. Он
четырехэтажный, площадь огромная, на каждом этаже книги, книги на кассетах,
музыка!.. Слева, через авеню, пролегает Центральный парк, крупнейший парк в
мире! Это настоящие легкие города!
-- А до университета далеко? -- спросил Савелий.
-- Колумбийский университет находится между Сто четырнадцатой и Сто
двадцатой улицами и между Бродвеем справа и Амстердамом слева! И центральный
вход в университет с Бродвея! Ну вот мы и приехали! Въезд на территорию
университета на машинах только по пропускам, так что придется идти пешком.
Какой у нее факультет?
-- Экономический!
-- Это рядом.
Они вышли из машины и устремились за толпой студентов.
Савелий и его гид прошли за огромные металлические ворота и вышли на
аккуратную брусчатку, которую Говорков метко окрестил каменным паркетом.
-- Слева факультет журналистики имени Пулитцера! -- объявил
"экскурсовод".
-- Это в его честь Пулитцеровская премия?
-- Именно! Этот факультет настолько известен, что благодаря ему
Колумбийский университет и прославился на весь мир! А вон слева
университетская библиотека, свыше пяти миллионов книг. А вот это старое
здание университета. Здесь принимают гостей, а библиотека поменьше, чем
главная, но тоже неплохая! А экономический факультет прямо за этим старейшим
зданием. Он занимает целых девять этажей. Но учатся только на первых трех, а
с четвертого по восьмой -- офисы профессуры и преподавателей!
-- А девятый?
-- Там хозяйственные помещения.
Вскоре Савелий и лейтенант уже входили в здание экономического
факультета. В огромном вестибюле бросились в глаза настенные часы, которые
показывали время нескольких столиц мира. Дежурный администратор сразу же
подсказал, где принимают вступительный экзамен. Савелий быстро отыскал
нужную аудиторию и, несмотря на удивленные взгляды абитуриентов, решительно
приоткрыл дверь.
Розочка стояла перед солидной комиссией "яйцеголовых" -- так американцы
называют ученых. Казалось, девочка нисколько не волнуется, так уверенно она
отвечала. Савелий же, словно тигр в клетке, нетерпеливо прохаживался
взадвперед по длинному коридору. Наконец дверь заветной аудитории
распахнулась, и из нее выскочила Розочка. Они столкнулись нос к носу и так и
замерли в изумлении, не в силах произнести ни слова. Первым опомнился
Савелий.
-- Удивительные розы удивительной Розочке! -- провозгласил он, смутился
и после секундной паузы добавил: -- Поздравляю с успешной сдачей!
-- Са... -- удивленно начала девочка, но тут же поправилась: --
Сереженька! Как ты здесь оказался? И откуда ты знаешь, что я сдала?
-- Чтоб я да пропустил такой день! А не сдать тыне могла, ты же у меня
такая!..
-- Ой, спасибо, милый Сереженька! -- совсем по-детски взвизгнула
Розочка и, нимало не стесняясь, чмокнула Савелия в щеку.
Раскованные американские студенты и даже профессора неожиданно
зааплодировали. Лейтенант вздохнул и медленно попятился назад, чтобы
ненароком не смутить своего пассажира.
-- Может, познакомишь меня со своим приятелем? -- сказал вдруг кто-то
по-русски.
Савелий с удивлением обернулся и увидел перед собой высокую симпатичную
блондинку. В этот раз Лариса из уважения к столь серьезному мероприятию
сменила свою "крутую" униформу на ярко-синий брючный костюм с ажурной белой
кофточкой, а волосы красиво уложила в пучок. Но даже такой официальный наряд
не скрывал ее прелестей.
-- Ой, извини, подружка! -- смутилась вдруг Розочка. -- Это Сережа, а
это Лариса!
-- Очень приятно! -- тоже почему-то смущенно произнес Савелий и не
пожал, а церемонно поцеловал протянутую руку.
-- Между прочим, я тоже сдала этот чертов экзамен! -- заметила Лариса,
недвусмысленно глядя прямо в глаза Савелию.
Неожиданно выручила Розочка. Она чуть заметно кивнула Савелию на свой
букет. Тот все понял и, вытащив одну розу, протянул Ларисе.
-- От души поздравляю! -- сказал он.
-- Нет, так не пойдет! -- капризно топнула очаровательная блондинка. --
А поцеловать? Можно? -- повернулась она к подруге.
-- Конечно же! -- сказала Розочка и покраснела как маков цвет.
Лариса тотчас с вызовом обняла Савелия за шею и одарила его долгим
поцелуем. Парень и ахнуть не успел, как почувствовал на своих губах ее губы,
впрочем, он быстро пришел в себя и, мягко и решительно отстранив Ларису,
многозначительно кашлянул.
-- Однако же... У вас что, принято так знакомиться?
-- Не со всеми! -- лукаво подмигнула Лариса и с невинным видом
пояснила: -- Ваш галстук так подходит к моему костюму, что я просто потеряла
голову! -- Она заразительно рассмеялась. -- Здорово я напугала твоего
приятеля, да. Розочка? Но я на тебя обиделась! Подруга называется! Прятала
такого кавалера!
-- Я не прятала, это он сам прятался! -- начала оправдываться Розочка,
ощутив легкое раздражение.
-- Ну как вам не ай-ай-ай?! -- Лариса погрозила длинным наманикюренным
пальчиком. -- Чтоб больше такого не было! Итак, какие планы?
-- Как какие: нужно отдохнуть после трудов праведных! -- проговорила
Розочка, не отрывая взгляда от Савелия, пытаясь дать понять Ларисе, что ее
участие в этом отдыхе не предусмотрено.
-- Правильно говоришь, подруга! -- словно не заметила намека блондинка.
-- Предлагаю два варианта: либо валим в кабак, либо ко мне и празднуем нашу
великую победу. Этот день мы приближали, как могли!
-- Особенно ты! -- тихо сказала Розочка. Своим замечанием она напомнила
Ларисе, как та простояла возле стола комиссии буквально считанные минуты.
-- А что? -- возразила блондинка. -- Мне тоже пришлось попотеть! --
Казалось, ее эта шпилька никоим образом не задела. -- Ну как, заметано?
Савелий с Розочкой переглянулись. Придется смириться, раз человек не
понимает намеков.
-- Кабак! -- чуть ли не хором воскликнули они.
-- Вот и отлично! -- удовлетворенно кивнула Лариса. -- Как поедем? На
моей или на твоей? -- спросила она Розочку.
-- Нет, едем на моей! -- решительно заявил Савелий и поискал глазами
лейтенанта. -- Познакомьтесь... -- Он призывно махнул шоферу, и тот не
замедлил подойти. -- Это Риччи!
Говорков с удовольствием отметил, что Лариса несколько приуныла:
очевидно, появление нового мужчины в их компании совсем не входило в ее
планы. А вот Розочка явно воспрянула духом.
Лариса оставила свою машину на стоянке, а Розочка почему-то велела
своему водителю следовать за их компанией.
Савелий с Розочкой сели на заднее сиденье, и Ларисе пришлось
довольствоваться местом рядом с водителем. Это разозлило ее окончательно.
Понимая, что инициатива уходит из ее рук, настырная соперница принялась
срывать раздражение на лейтенанте. Она язвительно комментировала его манеру
вождения, издевалась над каждым поворотом и обгоном. Но добродушному
весельчаку все было нипочем. Лариса наконец угомонилась и до самого
ресторана не проронила ни слова.
Но и на заднем сиденье было тихо. Савелий и Розочка сначала вели себя,
словно школьники за партой, но долго сдерживаться не было сил и в конце
концов они прижались друг к другу да так и замерли, словно боялись спугнуть
счастье. И то сказать, к чему тут слова! Только они двое на всем белом
свете... Только слышно, как бьются два любящих сердца...
Как им хотелось, чтобы дорога никогда не кончалась! Как же они были
удивлены, когда поняли, что уже приехали, да и поняли это только тогда,
когда их несколько раз окликнула Лариса.
Дружеская встреча явно не задалась. Савелий с Розочкой были молчаливы и
только изредка переглядывались, словно извиняясь друг перед другом за
Ларису, которая под воздействием алкоголя стала буквально вешаться Говоркову
на шею, говорить всякие непристойности и даже шепотом предложила ему
покинуть ресторан и уединиться.
Когда же до нее дошло, что при таком скоплении народа ей вряд ли можно
рассчитывать на успех, она вдруг встала и решительно заявила: мне, мол, пора
домой! В ее голове созрел коварный план. Придумать его, совершенно не желая
того, помог Риччи, который несколько раз посмотрел на часы и что-то бросил
насчет важной встречи. Тогда-то Лариса и заявила, что вызовет машину из
дому.
На том и порешили. Риччи попрощался и уехал, остальные остались
дожидаться машины, которую Лариса и не собиралась вызывать. Минут через
двадцать интриганка с недовольной миной сообщила, что папу неожиданно
вызвали на службу и он уехал на ее машине. Розочка предложила подруге ехать
вместе с ней и с Савелием. Именно этого и добивалась Лариса. Дело было в
том, что девушки жили по соседству, но особняк Ларисы находился дальше от
ресторана. Естественно, сначала водитель должен был отвезти домой Розочку, а
потом уж Ларису.
"Не оставит же такой мужик, как Сергей, меня, совсем молодую девушку, с
шофером, да еще и негром?" -- думала соблазнительница.
И ее план сработал на все сто! Спокойно, без внешних напрягов, Лариса
заняла место рядом с водителем, словно она и в мыслях не держала
претендовать на Сергея. Более того, она притихла и не разу не повернулась,
чтобы не дай Бог не нарушить идиллию на заднем сиденье. На самом деле эта
уловка, имела целью притупить бдительность "лучшей подруги".
Савелий ласково гладил руку Розочки. Довольно странный финал
удивительного дня немного обескуражил девушку. Убедившись, что ее подруга
занята своими мыслями. Розочка обняла своего спутника за шею, притянула к
себе и с трепетом прижалась губами к его губам.
-- Что ты делаешь? -- прошептал Савелий.
-- Я так давно мечтала об этом... -- сказала она ему на ухо и лизнула
мочку язычком.
-- Боже! -- пробормотал Савелий, напрягаясь всем телом. -- Я сейчас с
ума сойду!
-- А я тебе этого не позволю! -- заявила Розочка, не понимая, что
тревожит ее любимого. -- Как прекрасно, что ты рядом!
Ее грудь вздымалась от частого дыхания, а когда Савелий опустил ей руку
на колено и нежно погладил, она слегка вздрогнула и тут же почувствовала,
что трусики ее стали влажными. О-о! То же самое она испытала однажды в
постели, когда решила поласкать сама себя.
-- Милый! Милый! -- исступленно шептала девушка.
Как-то так получилось, что она нечаянно задела рукой что-то твердое и
пульсирующее. Еще не успев ничего сообразить, она вдруг отшатнулась и
испуганно взглянула в глаза Савелию. Говорков тут же виновато потупился.
-- Какая же я дура! -- прошептала Розочка. -- Тебе плохо?
-- Ну что ты, милая, я счастлив! -- неожиданно признался Савелий. -- Но
давай не будем форсировать события: тебе нужно... -- он запнулся и после
секундной паузы все-таки докончил: -- ...повзрослеть!
-- Ты... ты боишься меня? -- чуть ли не со слезами на глазах спросила
Розочка.
-- Нет, милая, я не тебя боюсь, а себя! -- вздохнул он.
-- Когда ты придешь ко мне в гости? -- спросила Розочка. Она решительно
сменила тему разговора, словно почувствовав, что не готова к нему.
-- Как-нибудь! -- пожал плечами ее спутник.
-- Надеюсь, мне не придется ждать еще три месяца?
-- Обещаю! -- твердо сказал Савелий и тоже решил перевести разговор. --
Ну, как тебе живется в Нью-Йорке?
-- Хорошо. А если бы ты всегда был рядом, было бы совсем замечательно!
-- ответила девушка и укоризненно взглянула на своего спутника.
-- Поверь, мне тоже этого очень хочется, но у меня... -- Говорков хотел
сказать, что боится за нее и не хочет подвергать опасности. -- Но у меня
много работы!
-- Поэтому ты сменил внешность? -- заговорщически прошептала Розочка.
-- Именно! -- кивнул ее избранник.
-- Ты сейчас домой?
-- Конечно!
-- Может, дашь мне свой телефон? -- спросила девочка, хотя прекрасно
знала, что последует отказ.
-- Я сам буду звонить! -- шепнул Говорков и поцеловал свою желанную в
ушко, которое мгновенно вспыхнуло жаром.
Машина остановилась.
-- Приехали! -- с некоторым разочарованием произнесла Розочка. Заметив,
что Савелий решил выйти и проводить ее до входа, она решительно отказалась:
-- Не нужно, сама добегу! -- Чмокнув на прощание любимого в щеку, она
ткнулась в ухо Ларисы. -- Пока, подруга! Завтра созвонимся!
-- Только не раньше часа: выспаться хочется! -- Та улыбнулась до ушей.
-- Хочешь, переберись на заднее сиденье, чтобы не скучать в дороге! --
неожиданно сказала Розочка и умоляюще взглянула на Савелия, словно извиняясь
за свою выходку.
-- Не возражаешь, Сергей? -- кокетливо спросила Лариса.
-- Чего хочет женщина -- того хочет Бог! -- с нескрываемой иронией
ответил Савелий.
-- Вот и хорошо! Пока, ребята! -- бросила Розочка и быстрым шагом
устремилась домой.
-- До тебя далеко? -- поинтересовался Савелий, когда Лариса плюхнулась
едва ли ему не на колени.
-- Порядочно! -- хитро улыбнулась обольстительница и бросила
по-английски водителю: -- Билли, поезжай вперед, а дальше подскажу!
-- Хорошо, мэм! -- невозмутимо ответил негр. Он не раз отвозил Розочку
к подруге и прекрасно знал адрес.
-- А чем вы занимаетесь, Сережа? -- интимно спросила Лариса, как бы
невзначай прикрыв своей ладонью руку мужчины.
Савелий еще не отошел от целомудренных прикосновений Розочки, и когда
его теперешняя спутница прикоснулась к нему, он невольно вздрогнул,
попытался даже руку отдернуть, но... А Ларисе только того и надо было, тем
более что под брюками своего спутника она почувствовала лучшее
доказательство своей теперь уже стопроцентной победы. "Нет, конечно, в
машине не стоит, -- думала соблазнительница. -- Билли наверняка "настучит",
а портить отношения с подругой не хочется. Впрочем, какие это все пустяки,
главное -- цель, считай, достигнута!"
Почувствовав, как напряглось тело Савелия и одеревенела его плоть,
Лариса нахально потянула его руку к себе, в заранее расстегнутые брюки.
-- Она же твоя подруга! -- прошептал Савелий.
-- Поэтому я и не отбираю тебя у нее, а только хочу немного
попользоваться! -- бесстыдно заявила Лариса. -- Разве тебе плохо со мной?
-- Пока не знаю! -- откровенно признался Савелий. В голове у него все
смешалось, а взбунтовавшаяся плоть требовала своего, и это почему-то
раздражало. -- Не хочу! -- заявил он и хотел было вырвать руку, но девушка
не пускала.
Ни слова не говоря, она впилась в его губы и принялась рукой Савелия
ласкать свою промежность, одновременно массируя его плоть.
-- Ты с ума сошла! -- прошептал Говорков, не в силах противостоять ее
натиску. -- Нельзя же здесь!
-- А здесь можно! -- парировала Лариса, отпуская его. -- Билли,
останови-ка: мы зайдем что-нибудь выпьем! -- Она кивнула в сторону
небольшого ресторанчика. -- Подождешь с полчасика?
-- Конечно, мэм! Можете не спешить: я днем отоспался! -- не без задней
мысли заметил он.
-- Пойдем, Сережа! -- сказала Лариса, схватила своего спутника за руку
и потащила в ресторан.
Она отлично знала это заведение при небольшом отеле, в который уже не
раз заезжала с Лассардо. Ничуть не пытаясь скрыть, что ей здесь все знакомо,
Лариса заказала номер и попросила немедленно принести туда шампанского,
фруктов, а по просьбе Говоркова и водки. Затем взяла ключ от номера,
подхватила своего спутника под руку и повела его на второй этаж. Савелий
даже не сопротивлялся, искренне пытаясь понять, что с ним. Эта, казалось бы,
вульгарная девица его словно околдовала!
Не успели они войти в довольно просторный номер, как в дверь постучали
и тут же вкатили столик с водкой, шампанским в ведерке со льдом и
разнообразными фруктами. Официант получил на чай и немедленно исчез,
многозначительно сверкнув улыбкой.
Савелий молча откупорил бутылку водки и налил себе чуть ли не до краев.
-- Тогда и мне водки, только такую же полную! -- капризно потребовала
Лариса. -- За встречу! -- провозгласила она, чокнулась и стала пить
по-западному, маленькими глоточками.
Савелий одним махом осушил свой фужер, закусил долькой лимона и
потянулся к пульту телевизора, но девушка, которая уже успела допить водку,
перехватила его руку.
-- Мы что, приехали сюда в ящик пялиться? -- хихикнула она. Водка
быстро ударила ей в голову, впрочем, и Савелию тоже.
Лариса вновь впилась в его губы и принялась довольно успешно
высвобождать мужчину из костюма. И как только тело Говоркова обнажилось по
пояс, она перенесла свои атаки на его грудь, как клещ впиваясь в соски.
Этого уже Савелий перенести не мог, и стриптиз принял взаимный характер.
Вскоре они остались в чем мать родила.
-- Прямо Аполлон! -- восхищенно воскликнула Лариса после чего
наклонилась, без тени стыда взяла напряженную плоть в рот и резко вобрала ее
до самого конца.
От неожиданности Савелий дернулся, испугавшись, как бы партнерша не
задохнулась, но та лишь подтолкнула его руку к своему разгоряченному и
влажному лону. Вот удивился бы Говорков, если бы узнал, что всего каких-то
два месяца назад эта бесстыдница была по большому счету невинной!
Она оказалась отличной ученицей истинного француза и вскоре сама стала
привносить новшества, которые озадачивали даже многоопытного Лассардо. В
любви Лариса вела себя не по-женски эгоистично, ей был важен процесс,
собственные ощущения, а мужчина -- так, инструмент, не более того. Она была
просто ненасытна, и когда Лассардо по каким-либо причинам был занят, она тут
же звонила Кену Минквуду и безапелляционно заявляла, что хочет его, и прямо
сейчас! Робкий хотя и не молодой человек был просто без ума от этой женщины,
ему и в голову не приходило ей отказать...
Как только Лариса увидела Савелия, то мгновенно решила, что он во что
бы то ни стало сегодня ее трахнет. Относительно подруги она не испытывала
никаких угрызений совести, решительно не понимая, что может связывать совсем
молоденькую невинную девочку с таким великолепным самцом. И то сказать:
сколько в нем было силы и нежности, красоты и животного обаяния! Ларисе
хотелось, чтобы он растерзал ее, причинил ей боль. Савелий, казалось, понял
ее без слов, тем более что и ему хотелось отомстить ей за то, что она
заставила его предать свою любовь. Он наградил свою партнершу парой
увесистых шлепков по пышным ягодицам, а затем принялся щипать за все места.
Но чем больше он истязал ее, тем громче она визжала:
-- Да! Да, милый! Сильнее! Избей меня! Укуси до крови! Расцарапай мне
спину!
И вдруг Савелий почувствовал, что и ему эта оргия извращенной страсти
доставляет удовольствие, если не сказать наслаждение. В какой-то момент он
даже перестал ощущать себя -- душа сама по себе и плоть сама по себе. И
вдруг он как бы со стороны увидел, что тело его задрожало и эта дрожь
передалась девушке...
Савелий очнулся от душераздирающего крика. Оказалось, что кричат они
оба, и кричат оттого, что достигли момента сексуальной истины, а их потоки
перемешались...
И вдруг Савелий взглянул на лежавшую рядом и словно впервые ее увидел.
Если применить терминологию Льва Толстого, в нем ожил человек духовный,
которого минуту назад, казалось, стер в порошок человек животный. Ему вдруг
стало так противно, мерзко, что он грубо оттолкнул ее, встал и начал быстро
одеваться.
-- Почему? -- удивленно спросила Лариса. Она никак не могла взять в
толк, в чем причина столь странного поведения: ведь им было так хорошо, и
это очевидно!
-- Мне завтра рано вставать! -- хмуро ответил Савелий.
-- И все?
-- Не нужно было этого делать!
-- Но тебе же было хорошо!
-- Было! -- со злостью бросил он и добавил: -- Было, да сплыло!
Сейчас... -- Он хотел сказать "противно", но почему-то не смог. -- Сейчас
горько!
-- Не терзайся, милый! Розочке ведь еще впору в куклы играть! Я на тебя
ж не претендую! -- Она встала и тоже быстро оделась. -- И поверь, не
собираюсь ее посвящать в произошедшее!
-- Надеюсь!
-- Правда-правда! А захочешь меня, звони: мне действительно было с
тобой здорово! -- Женским чутьем она понимала, что теперь лучше подождать и
не форсировать события. -- Так здорово, как до тебя ни с кем не было! А
тебе?
-- Что мне? -- нахмурился Савелий, снедаемый горечью.
"Какая же я все-таки скотина, -- думал он. -- Стоит симпатичной самке
потереться о меня, как я тут же готов забыть обо всем на свете".
-- Так, ничего! -- вздохнула Лариса, заметив его состояние. -- Пошли?
-- Она направилась к двери, но на полпути остановилась и прихватила бутылку
шампанского. -- В машине откроем, хорошо?
-- Посмотрим... -- неопределенно протянул Савелий и открыл перед ней
дверь...
III. Третий член Великого Магистрата принимает решение
Третий член Великого Магистрата был явно не в духе. Он ходил из угла в
угол и раздраженно потирал руки. Сейчас он временно исполнял должность
Великого Магистра после странной гибели Пятого члена, которого Великий
Магистр назначил своим преемником незадолго до смерти.
Третьему члену Великого Магистрата было отчего нервничать. Конечно же,
он давно мечтал возглавить Великое Братство, но никогда не высказывал свои
мысли вслух, прекрасно понимая, что до тех пор пока жив Великий Магистр,
души не чаявший в Пятом члене Великого Магистрата, встать во главе
могущественного Ордена невозможно. И вдруг такая счастливая неожиданность:
умирает Великий Магистр и в этот же день погибает его наследник! Казалось,
сам Бог благоволит к Третьему члену Великого Магистрата. Тут же был созван
Чрезвычайный сбор всех действующих членов Великого Магистрата, однако в
Сводных правилах о назначении Великого Магистра было черным по белому
начертано:
"ВЕЛИКИМ МАГИСТРОМ МОЖЕТ СТАТЬ ТОЛЬКО ТОТ, КОГО НАЗОВЕТ СВОИМ
ПРЕЕМНИКОМ ДЕЙСТВУЮЩИЙ ВЕЛИКИЙ МАГИСТР. ЕСЛИ СЛУЧИТСЯ ТАК, ЧТО ОН НЕ УСПЕЛ
ИЛИ НЕ СМОГ ИЗЪЯВИТЬ СВОЮ ВОЛЮ ПЕРЕД СВОИМ УХОДОМ В МИР ИНОЙ, ТО ВЕЛИКИМ
МАГИСТРОМ СТАНОВИТСЯ ТОТ ЧЛЕН ВЕЛИКОГО МАГИСТРАТА, КОТОРЫЙ ИМЕЕТ БОЛЕЕ
ВЫСОКУЮ СТУПЕНЬ В ВЕЛИКОМ МАГИСТРАТЕ ПРИ УСЛОВИИ НАБОРА БОЛЬШЕГО КОЛИЧЕСТВА
ГОЛОСОВ, ОТДАННЫХ ЗА НЕГО ПРИ ТАЙНОМ ГОЛОСОВАНИИ ПОЛНОГО КВОРУМА ВЕЛИКОГО
МАГИСТРАТА. КРОМЕ ТОГО, В СЛУЧАЕ НАСИЛЬСТВЕННОЙ СМЕРТИ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА
КАНДИДАТ И ВОЗМОЖНЫЙ ПРЕЕМНИК ОБЯЗАН В ТЕЧЕНИЕ СЕМИ МЕСЯЦЕВ СВОЕГО
ВРЕМЕННОГО ИСПОЛНЕНИЯ ДОЛЖНОСТИ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА ПРЕДОСТАВИТЬ ЗА ДВЕ НЕДЕЛИ
ПЕРЕД ТАЙНЫМ ГОЛОСОВАНИЕМ ВЕЛИКОГО МАГИСТРАТА ВСЕ МАТЕРИАЛЫ РАССЛЕДОВАНИЯ
НАСИЛЬСТВЕННОЙ СМЕРТИ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА, ЧТОБЫ НА ЭТОМ ЖЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОМ СБОРЕ
ВЕЛИКОГО МАГИСТРАТА БЫЛИ ПРИНЯТЫ ВСЕ МЕРЫ ПО НАКАЗАНИЮ ВИНОВНЫХ В
НАСИЛЬСТВЕННОЙ СМЕРТИ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА".
Временно возглавив Великое Братство, Третий член Великого Магистрата
сразу столкнулся с волнениями в рядах ближайшего окружения Великого
Магистрата. Дело было в том, что со смертью Великого Магистра и гибелью его
преемника в Великом Магистрате высвободились и стали вакантными сразу два
места, а такого еще никогда не было за все время существования тайного
Ордена. А потому и началась самая настоящая война за эти два места, точнее
сказать, за одно: первое по праву и по Сводным правилам Ордена автоматически
занял глава одного из самых могущественных регионов, Магистр Восточного
региона, в который входили такие страны, как Россия, Украина, Белоруссия,
Казахстан.
За другое же место в борьбу включились сразу несколько регионов:
Средне-Восточный (Сингапур, Малайзия, страны Индокитая), Северо-Западный
(Швеция, Норвегия, Финляндия и Швейцария) и, наконец, Европейский регион, со
старейшими странами Ордена.
А тянуть с принятием последнего члена Великого Магистрата было нельзя:
могли сорваться выборы Великого Магистра, для которого, естественно, нужен
был полный списочный состав Магистрата. Конечно же, от временно исполняющего
должность Великого Магистра зависело многое, но и ошибаться для него было
смерти подобно. После долгих размышлений и тщательного анализа всех "за" и
"против" Третий член Великого Магистрата решил остановить свой выбор на
Средне-Восточном регионе Великого Братства и поддержать тамошнего Магистра.
Третьему члену Великого Магистрата на первых порах совершенно не нужно было
усиление Европейского клана в Великом Братстве, и это сыграло, пожалуй,
решающую роль. К тому же за Средне-Восточным регионом стояли очень большие
деньги стран Среднего Востока.
Кроме того, по агентурным данным, покойный Бахметьев сосредоточил на
счетах швейцарских банков огромные деньги Братства, которые странным образом
исчезли после его гибели. Это были отнюдь не предположения или слухи: пару
лет назад Третьему члену Великого Магистрата удалось-таки внедрить в
окружение Пятого члена Великого Магистрата своего человека, которого он
завербовал много лет назад, еще во время вьетнамской войны.
Глен Хикс был морским пехотинцем и среди коллег заслужил весьма
красноречивую кличку -- Хитрый Убийца. Однако Третий член Великого
Магистрата решил, что она слишком бросается в глаза, и присвоил своему другу
прозвище -- Лис, которое, по правде говоря, больше ему подходило. Хикс был
невысокого роста, невзрачной внешности и очень из-за этого переживал,
страдал комплексом Наполеона, как сказал бы психолог. Стоит ли удивляться,
что он прославился хитростью, изворотливостью и жестокостью. У него не было
друзей: водить дружбу с ним побаивались. Любимой женщины у него тоже не
было, хотя в мимолетных романах он недостатка не испытывал. Не было у Хикса
и родных: одни из них умерли, другие не хотели с ним общаться, а третьих он
сам терпеть не мог.
Главной целью его жизни было достичь такого положения в обществе, чтобы
к нему пришли на поклон все, кто хотя бы раз чем-то унизил или обидел его. У
него не было никаких идеалов, привязанности к чему бы то или кому бы то ни
было, а уж патриотизмом и вовсе не пахло. Когда его стали прощупывать члены
Ордена, он моментально согласился влиться в их Великое Братство и
беспрекословно выполнять все их требования. Вскоре ему помогли уволиться из
армии, зарегистрировали на его имя в Нью-Йорке небольшую фирму, которая
имела свои интересы во Франции. И только через несколько лет с ним тайно
встретился Третий член Великого Магистрата и напомнил о клятве, скрепленной
кровью.
К тому времени Глену Хиксу уже до чертиков надоело его размеренное,
хотя и вполне безбедное существование, и вскоре Хикс уже был загружен по
горло. Он столь хорошо зарекомендовал себя перед Бахметьевым, что тот стал
доверять ему самые важные поручения, например контроль за исполнителями.
Одним из таких поручений было наблюдение за группой, которую Бахметьев
направил в Швейцарию за легендарными деньгами КПСС. А когда Третьего члена
Великого Магистрата так унизили, что не допустили к умирающему Великому
Магистру, оскорбленный поручил Лису не спускать глаз с Петра Ефтимьевича,
однако строго-настрого запретил вмешиваться во что-либо, боясь навлечь на
себя гнев мстительного Пятого члена Великого Магистрата.
Несколько недель от Хикса не поступало никаких сообщений. Наконец в
кабинете Третьего члена Великого Магистрата зазвонил телефон.
-- Лурье слушает! -- сказал хозяин кабинета. Он назвался фамилией, под
которой возглавлял свою брокерскую фирму.
-- Это Лис, мсье Пурь
