"Гибель" Савелия
Небольшое старинное здание довольно странно смотрелось между
современными высотками, однако человек, впервые оказавшийся здесь, ни за что
не прошел бы мимо: он обязательно остановился бы и долго рассматривал
старинную лепнину, созданную рукой мастера.
Заинтересовался бы прохожий и редкими посетителями, что, взойдя на
мраморное крыльцо с огромными дубовыми дверями, не дергают за ручку, а
нажимают кнопку звонка и терпеливо ждут, когда им откроют. Как правило,
ждать приходится недолго: дверь мягко открывается и на пороге вырастает
внушительная фигура дежурного. Он быстро, но внимательно рассматривает
протянутое ему удостоверение, после чего делает шаг в сторону и пропускает
визитера.
Естественно, возникает вопрос: отчего это строение столь тщательно
охраняется? Может, это государственное режимное предприятие или какая-то
коммерческая структура, ревностно оберегающая свои тайны от нежелательной
публики? Но это всего лишь медицинское учреждение, хотя и не совсем обычное,
потому как со дня основания находится под опекой органов. Здесь меняют
внешность человека, проще говоря, делают пластические операции.
Первое, что бросается в глаза внутри этой странной больницы, -
идеальная чистота широких коридоров, ковровые дорожки на полу, огромные
фикусы и мертвая тишина. Но вот в конце коридора появилась стройная
миловидная медсестра лет двадцати пяти, толкая перед собой небольшой столик
на колесиках с лекарствами.
- Неужели уже прошло три часа, Лидочка? - раздался низкий мужской
голос, как только медсестра отворила дверь первой палаты. Лицо пациента было
полностью забинтовано.
- Как вы так точно определяете время? - с улыбкой произнесла девушка. -
Для меня оно тянется, как свежая резина.
- Почему свежая? - не понял пациент.
- А старая может лопнуть в любой момент! - Она заразительно
рассмеялась. - Вот, примите вашу микстурку, Иванов.
- Слушаюсь, товарищ командир! - Не вставая с кровати, он откозырял,
взял лекарство, чуть сдвинул бинт, открывая рот, опрокинул стаканчик и
крякнул: - И когда только все это кончится?
- Доктор сказал, что вам уже скоро снимут бинты, а после этого день-два
и домой.
- Дай Бог! - Он тяжело вздохнул.
- Ладно, пойду дальше. Хорошего вам настроения!
- Спасибо! А вам меньше забот...
Улыбнувшись на прощанье, девушка весьма грациозно выкатила из палаты
столик, прикрыла за собой дверь и подошла к следующей палате. Там лежало
двое. Один с синюшным лицом - видимо, только что прооперирован. Лицо
другого, изрезанное многочисленными шрамами, придавало ему свирепый вид.
Похоже, ему не больше двадцати. При взгляде на него сердце прямо-таки кровью
обливалось.
- Как самочувствие, товарищ Конюхов? - участливо спросила девушка,
склоняясь над больным с синюшным лицом.
- Спасибо, фигово! - привычно ответил тот и чуть слышно простонал.
- Еще побаливает?
- Тянет, мочи нет!
- Ничего, сейчас я дам микстурку - сразу полегчает.
- Ненадолго, - обреченно заметил Конюхов.
- А потом еще...
- Вашей микстурки хватает на час, не больше, а следующую получаешь
только через три часа, - обиженно прогундосил пациент.
- Разве вы хотите осложнений? - вздохнула медсестра.
- Ни боже мой! Мне еще и сорока-то нет, да и не женат опять же: надеюсь
приличную женщину найти.
- Тогда терпите.
- Терплю! - кивнул Конюхов и приоткрыл рот, словно птенец в ожидании
корма.
Девушка ловко влила ему обезболивающее и сострадательно добавила:
- Постарайтесь заснуть...
- Спасибо, милая!
- А как со мной, сестричка, не определились еще? - спросил парень со
шрамами.
- Больно шустрый вы, Петров: только вчера поступили и уже торопитесь!
Дня три-четыре уйдет на анализы, потом день-другой на подготовку... -
Девушка развела руками. - Так что наберитесь терпения. Где ваша баночка?
- Так ее утром нянечка забрала.
- Вот как? Странно, а в журнале не отметила... - Она пожала плечами. -
Хорошо, разберемся! Успокоительного дать?
- Нет, спасибо, я совсем не нервничаю.
- Тогда всего доброго! - Девушка покинула палату, едва не столкнувшись
в коридоре с очередным пациентом с перебинтованным лицом. - Сидоров, вы что,
забыли? Сейчас идет раздача лекарств.
- Извини, сестричка, засиделся совсем: размяться потянуло! - несколько
сконфуженно прозвучал из-под бинтов голос Савелия Говоркова. - Может, здесь
отоваришь?
- Ладно уж, в порядке исключения... - Девушка кокетливо улыбнулась и
протянула ему пакетик с таблетками и мензурку с водой. - Как
самочувствие-то? Кстати, все забываю спросить, у вас что, осложнение
приключилось?
- Осложнение? - удивленно переспросил Савелий. - С чего ты взяла?
- Да так, брякнул кто-то... - Она пожала плечами. - К нам частенько
привозят с осложнениями: кто-то напортачит, а мы отдувайся!
- Нет, со мной все гораздо проще: в вашей клинике моя родственница
работает.
- Старшая сестра, что ли?
- А ты глазастая! - усмехнулся Савелий.
- Будешь тут глазастой: только вы поступили - моя смена тогда была, -
вызывает меня Мария Михайловна и говорит: "Головой за него отвечаешь!" Ну,
думаю, какая-то шишка на ровном месте...
- А ты меньше думай, и все будет в порядке. Так что... - Он сглотнул
горькие таблетки и продолжил: - Физически самочувствие более чем, а вот
морально... Хоть бы зашла поболтать, а то со скуки сдохнуть можно!
- Извините, Сидоров, но это категорически запрещено! - Она извинялась,
давая понять, что ей и самой не нравится это глупое правило. - А если вам уж
так поболтать захотелось, зайдите в первую палату: там старичок лежит, тоже
один, глядишь, и поддержите друг друга! - Она подмигнула и заторопилась по
коридору, виляя пышными бедрами, потом как бы случайно остановилась за
колонной и осторожно подала ему знак. Савелий мгновенно сообразил: это из-за
телекамер, натыканных в этой больнице повсюду. Подыгрывая девушке, он с
беззаботным видом, словно прогуливаясь, подошел к ней, и сестра сунула ему
записку. Савелий тут же направился в сторону первой палаты.
Собственно говоря, он и сам толком не знал, зачем ему идти к "одинокому
старику", хотя ему было любопытно, с какой стати старик попал на
пластическую операцию.
Подлечившись после ранения, полученного в зоне под названием "Райский
уголок", Савелий вернулся к давно задуманному плану - инсценировать свою
гибель, чтобы сбить со следа врагов и начать бороться с ними уже с новым
лицом. Подходящий случай не представлялся долго. Аварии и катастрофы в
Москве происходили ежедневно, но были невелики, и незаметно "внедриться" в
них было невозможно.
Лишь через двенадцать дней после ухода Савелия в "подполье" человек
генерала Богомолова сообщил о трагедии под Москвой в районе Домодедово: с
моста, под которым проходила железная дорога, прямо на пассажирский вагон
свалился панелевоз с грузом. Судя по всему, водитель не справился с
управлением.
По распоряжению Богомолова место трагедии было мгновенно оцеплено
спецподразделением, допускались только врачи. Особого удивления это ни у
кого не вызвало из-за с многочисленных предостережений в прессе о возможных
провокациях со стороны чеченских боевиков.
Нельзя было терять ни секунды, и Савелий вместе с талантливым гримером
из спецотдела Богомолова принялся за работу. Через пятнадцать минут Савелия
можно было отправлять на место происшествия. Мастер-гример потрудился на
славу. Даже с близкого расстояния "увечья" Савелия выглядели смертельными:
огромная рваная рана на голове, рука с обрывками мышц и жил... специальное
устройство, приводимое в действие самим Савелием, выдавало такое
"кровотечение", что вздрагивали даже посвященные. Богомолов в изумлении
покачал головой и, глубоко вздохнув, сказал:
- Отличная работа, смотреть страшно! Ладно, давай прощаться, Савелий
Говорков, думаю, что никто и никогда тебя уже не увидит... - Он перехватил
недоуменный взгляд Воронова и улыбнулся: - Я имею в виду его внешность...
Удачи тебе, капитан!
- Спасибо, Константин Иванович! - Савелий повернулся к Воронову: -
Что-то грустно, братишка...
- И неудивительно! - Воронов обратился к Богомолову: - Он же,
Константин Иванович, свое тридцатилетие не успел отметить: четырех дней не
дотянул! Заранее не поздравляют, поэтому желаю всего самого доброго и
заверяю, что все пройдет хорошо. Понял? - спросил он шепотом. - Обниматься
не будем, а то маскарад попортим.
- Конечно, Андрюша. Спасибо, братишка!
- Ладно, мужики, нюни разводить, - вмешался генерал. - В машину, и
действовать точно по плану! В клинике никто ничего не знает, в случае
крайней необходимости обращайся к старшей сестре Марине Филипповне
Садовниковой: это наш человек! Кстати, называй ее своей дальней
родственницей.
- Постараюсь не обращаться, - ответил Савелий.
- Я же сказал: в самом крайнем случае...
- Таких случаев не будет! - твердо произнес Савелий, и генерал молча
кивнул. - Сколько мне придется лежать у вашего приятеля?
- Минимум пару-тройку дней. Кстати, так уж совпало, но и во второй
клинике старшая сестра - наш человек, зовут ее Машей.
- Надо же, похожие имена: Маша, Марина... - Савелий поморщился. - Не
много ли посторонних?
- Без них не обойтись. - Богомолов пожал плечами.
- К сожалению! Во всяком случае, постараюсь общаться с ними пореже, а
вот если Андрюша как-нибудь случайно заглянет ко мне через пару недель, то
не обижусь.
- Что-нибудь придумаем! - пообещал Богомолов.
Самым трудным оказалось "подкинуть" Савелия на место происшествия, но и
с этим справились, "случайно" выключив на минутку прожекторы. Никто ничего
не заподозрил, и только какой-то врач, внимательно вглядевшись в лежащего на
земле Савелия, недоуменно покачал головой: надо же, не заметил человека с
такими ужасными ранами! Однако он списал свою рассеянность на усталость и
суету. Склонившись, он уже хотел пощупать пульс "жертвы", но его опередил
гример, изображавший врача "скорой помощи":
- С ним все ясно, коллега, я его уже осмотрел: отправляем прямо в
морг...
- В морг? А опознание? - нахмурился доктор.
- Обижаете, коллега, с подобным я сталкиваюсь по три раза в неделю...
Вот, пожалуйста! - Гример открыл окровавленный паспорт. - Говорков Савелий
Кузьмич, одна тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, четвертого ноября!
Бедняга, всего четырех дней не дожил до своего тридцатилетия!
- Как? Не дожил до своего тридцатилетия? - воскликнул молодой парень с
фотокамерой в руках. - Так я и назову свой репортаж! - Он пару раз сверкнул
вспышкой, потом повернулся к гримеру: - Вы не передадите на секунду паспорт
своему коллеге: у него внешность пофотогеничнее. Только не обижайтесь,
пожалуйста!
- Что вы, какие тут обиды! - воскликнул тот, искренне радуясь, что не
пришлось выкручиваться, чтобы не "засветиться" на фото.
- Вот так... Доктор, как вас зовут?
- Александр Семенович Иванов. Простая русская фамилия... - смущаясь,
ответил доктор.
- Напрасно стесняетесь! - бодро сказал корреспондент. - На Ивановых вся
Россия держится! Правда-правда, я читал где-то... - Он поправил на докторе
шапку и сказал: - Александр Семенович, пожалуйста, подержите паспорт
вертикально! Так, чтобы были видны фото и фамилия. Да, вот так, спасибо!
- А вы из какой газеты? - поинтересовался гример.
- Из самой популярной! Корреспондент "Московского комсомольца" Федор
Красилин, - важно сообщил тот, потом спохватился и заторопился: - Побегу,
попробую попасть в рубрику "Срочно в номер!".
- Удачи тебе, Красилин, - пожелал ему гример и деловито крикнул: -
Ребята, тащите сюда носилки! Последнего заберем и в путь-дорогу, а то и к
утру домой не попадем!
Люди Богомолова, подхватив Савелия, уложили его на носилки и втащили в
машину. Внутри Савелий с облегчением сел, встряхнув затекшими мышцами, но
расслабляться было рано.
Снаружи раздался голос врача:
- Извините, коллега, не подбросите меня до ближайшего метро? А то пока
вернется наша машина, я совсем закоченею!
- Что вам ответить... - растерялся гример. - Дело в том, что смена уже
кончилась, а рабочий класс...
- Не беспокойтесь, коллега, рабочий класс я беру на себя! - ответил
врач и подошел к водителю. - Послушай, приятель, не возражаешь подбросить
меня до метро? С врачом я уже переговорил: говорит, мол, все зависит от тебя
и твоего напарника!
- Даже и не знаю... - смущенно начал водитель: подобные случаи не
обговаривались и было не ясно, как поступить. Прямой отказ вызовет у врача
нездоровое любопытство, а это уж совсем ни к чему.
Замешательство водителя врач расценил как намек и, достав портмоне,
вынул оттуда две бумажки по десять тысяч:
- Это вам с напарником за хлопоты! - Он подмигнул. - Договорились?
- Миша, врача везем до метро! - громко сказал водитель, предупреждая
"санитара" и Савелия о сюрпризе. - Не волнуйся, всего минут десять лишних!
- Коллегам положено помогать, - не слишком обрадовавшись, ответил
"санитар".
- Ну и слава Богу! - облегченно вздохнул врач. Он не стремился
соседствовать с мертвецом и уселся в кабину рядом с водителем.
Стеклянную перегородку между кабиной и салоном не прикрыли, и, как
только "врач"-гример занял свое место, доктор повернулся к нему и весело
воскликнул:
- А у нас с собой было! Опля! - Он выдернул из-за пазухи хромированную
плоскую фляжку и протянул гримеру: - Прошу! Коньячок-с!
- Вы знаете, я на работе... как-то... - Тот не нашелся, что и сказать.
- Да бросьте вы! В такой холод не устоял бы даже самый несгибаемый
трезвенник. По глоточку!
- Ну ладно! - махнул рукой гример.
- Вот это по-нашему! - ухмыльнулся доктор и представился: - Александром
меня кличут.
- Надо же, и меня! - воскликнул водитель.
- А меня Василием! - Гример отхлебнул и возвратил фляжку.
- Вот и познакомились! А ему... как тебя? - обратился врач к
"санитару".
- Михаил! - "Санитар" вопросительно взглянул на гримера, и тот согласно
кивнул.
- Будем! - "Санитар" сделал добрый глоток.
- Обязательно будем! - воскликнул врач, допил остатки коньяка,
удовлетворенно крякнул и вдруг весело заметил: - Во, анекдот про вас
вспомнил!
- Люблю анекдоты! - подхватил водитель. - Но что значит - "про вас"?
- А вот слушайте! Везет санитар каталку с телом в морг, а труп
неожиданно приподнимает голову и спрашивает: "Куда это вы меня везете?" -
"Как куда? - отвечает санитар. - В морг!" - "Так я живой!" - "Врач лучше
знает: живой ты или мертвый!"
Последние слова заглушил взрыв хохота: водитель, давясь от смеха,
приговаривал:
- В самую точку! "Врач лучше знает: живой ты или мертвый!"
Недоуменно пожав плечами при виде такой бурной реакции, доктор перевел
взгляд на гримера, который тоже рассмеялся.
- Не удивляйтесь, коллега, анекдотец и правда про нас: с месяц назад мы
приехали по вызову забирать труп, а тот вдруг очнулся.
- Вот это да! Что, прямо в машине?
- Слава Богу, нет: в своей кровати.
- Представляю, если бы в машине! Сидите себе преспокойненько, о чем-то
разговариваете, а мертвяк вдруг спрашивает задумчиво: "Куда мы едем?" Так и
кондратий хватить может!
- Еще как! Но хватит о грустном. - Гример мечтал уйти от скользкой
темы. - Послушайте лучше анекдот: идут два лысых еврея...
- Уже смешно! - хохотнул водитель.
- Идут они, значит, и на одного вдруг какнула птичка, он провел рукой
по лысине, потом понюхал и обращается к попутчику: "Мойша, у тебя газетки
нет?" А тот пожимает плечами и удивленно спрашивает: "Зачем тебе: жопа-то
улетела!"
Машина содрогнулась от хохота, вспугнув какую-то влюбленную парочку,
одиноко бредущую по тротуару. Больше всех хохотал водитель: казалось, он
вот-вот захлебнется от смеха.
- Эй, поаккуратнее, Саша, а то врежемся куда-нибудь! - с тревогой
заметил "санитар".
В этот момент гример взглянул на Савелия и тут же повернулся к своему
"коллеге", но тот все еще хихикал над анекдотом, не обращая внимания на
"покойника", с трудом сдерживающегося, чтобы не рассмеяться. К счастью,
водитель наконец остановил машину:
- Приехали, метро!
- Спасибо, ребята, и за хорошую компанию, и за дорогу: в жизни так не
смеялся! Надо будет своим рассказать. Счастливо! - Он хлопнул дверцей.
Машина тотчас сорвалась с места.
- Фу, слава Богу! - Савелий сел на носилках. - Думал, не выдержу и
расхохочусь!
- Ладно, пора поторопиться: нас уже ждут в клинике.
Гример привел Савелия в порядок, затем аккуратно забинтовал лицо,
оставив только глаза, и протянул спортивный костюм. Тот моментально
переоделся. Пожалуй, в нем намного удобнее, чем в больничной пижаме. Лицо же
скрыли под бинтами потому, чтобы кто-нибудь из персонала или пациентов
клиники случайно не опознал его по снимку в газете.
Дежурный врач уже был в курсе. Без лишних слов он оформил Савелия под
фамилией Сидоров, определил его в отдельную палату и сказал, что операция,
по-видимому, состоится завтра.
Предварительно Савелий уже встречался с хирургом, приятелем Константина
Ивановича, и сдал все необходимые анализы. Доктор долго и внимательно
осматривал его лицо, недовольно морщился, качал головой, а в конце со
вздохом заметил, как бы про себя:
- Да, над шрамом придется поработать: больно глубок. - Помолчав, он
весело подмигнул Савелию: - Ничего, Бог даст, справимся! Как новенький
будете, молодой человек!
- Именно этого я и хочу, Альберт Иванович, - серьезно заметил Савелий.
- Да, помню-помню, Костя говорил. Единственное, что меня волнует, так
это полнейшая неопределенность: пока вас сюда не доставят, палату придется
держать свободной черт знает сколько!
- Но... - начал Савелий, однако доктор его прервал:
- Все в порядке. Надо так надо! Это я так, брюзжу по-стариковски. До
встречи, молодой человек!
Стоило Савелию оказаться в клинике, как все мгновенно завертелось: на
следующий день он уже лежал на операционном столе в присутствии старшей
медсестры, которую вызвали специально по просьбе Савелия, хотя доктор и
намекал, что оперирует только со своей сестрой.
Операция длилась часов шесть, не меньше, и, когда наконец закончилась,
оба буквально с ног валились от усталости, но на лице хирурга сияла
счастливая улыбка.
- Кажется, кое-что получилось! - кокетливо произнес он.
- Кое-что?! - воскликнула старшая сестра. - Да вы просто волшебник,
Альберт Иванович!
- Скажешь тоже - волшебник! Просто неплохая работа. - Он вдруг
засмущался и спросил: - Сами забинтуете или помощь нужна?
- Обижаете, Альберт Иванович, - оскорбленно произнесла девушка.
- Да шучу я, шучу, Мариночка! Экие мы обидчивые! Ладно, закругляйся с
ним и... сегодня ему можно только соки, а завтра посмотрим. Я к себе пойду,
кое-какие документы подработать нужно. Сегодня кто дежурит? - спросил он.
- Из врачей - Виталий Петрович, а из сестер - Наташа Колыванова.
- Как закончите с Сидоровым, передай, чтобы Наташа зашла ко мне.
- Если по поводу Сидорова, то будьте спокойны, Альберт Иванович, я всю
ночь могу подежурить, - настойчиво проговорила Марина.
- Никаких "всю ночь"! - резко возразил доктор. - Шесть часов на ногах
на такой операции - более чем достаточно! За него не волнуйтесь: от наркоза
отойдет, потом спать будет - я укольчики пропишу, а утром уже можно не
тревожиться, - с явным намеком сказал он. - Вы опасаетесь, что он в забытьи
наговорит чего-нибудь?
- Что вы, я совсем не это имела в виду! - с горячностью воскликнула
девушка. - Просто помочь хотела...
- Ничего, Наташа весьма толковая и опытная сестра: справится. А вам -
отдыхать! Понятно?
- Понятно, Альберт Иванович, - вздохнула девушка и принялась бинтовать
Савелия.
Марина не напрасно беспокоилась. Доктор ошибся, предполагая, что
уколами усыпит Савелия. Как только действие наркоза прекратилось и Савелий
пришел в себя, он никак не мог сообразить, что с ним и где находится. Лицо
горело, словно языки пламени обжигали кожу. Что происходит? Почему голова
забинтована? Сквозь узкие щелки бинтов он попытался осмотреться, но тут же
провалился в темноту.
Вопреки приказу Альберта Ивановича Марина рисковать не пожелала и
осталась у постели больного. Ее опасения подтвердились: Савелий выкрикивал
имена, бормотал что-то про Афганистан, иногда переходил на английский.
Боясь, что кто-то услышит, девушка нежно поглаживала его по руке и промокала
губы влажным тампоном. Парень затихал минут на тридцать, а потом все
повторялось вновь. Лишь под самое утро он заснул. Сестра взглянула на часы:
половина шестого, теперь можно и самой поспать, а в восемь ему придут делать
уколы. Девушка устало прикрыла глаза и тут же отключилась.
Как всякая медсестра, она спала чутко и проснулась, как только
раздались шаги у дверей палаты.
- Доброе утро, Марина Филипповна, - проворковала Наташа.
- Здравствуй, Наташа.
- Ну, как он: намучались, наверно? - участливо спросила она.
- Ничего подобного: спал как сурок! - бодрым голосом ответила Марина.
- А мне послышалось, он кричал... - начала было Наташа, но старшая
сестра с усмешкой прервала ее:
- Вот именно, послышалось! А может, приснилось...
- Ну зачем вы так, Марина Филипповна? Я никогда не сплю на дежурстве! У
любого врача спросите. - Казалось, она вот-вот расплачется.
- Ты что, Наташа, шуток не понимаешь? - Марина улыбнулась и дружески
потрепала девушку по плечу: - Не обижайся!
- Ладно! - Наташа наконец улыбнулась. - Вы сейчас домой? - Она
засучивала Савелию рукав, чтобы ввести обезболивающее.
- Как бы не так! - вздохнула Маша. - В десять - пятиминутка, в
одиннадцать приедут из горздрава, то ли комиссия, то ли конкурсанты... Так
что, дай Бог, хотя бы в четыре уйти!
- Мне казалось, старшая сестра дышит гораздо вольнее! - Наташа
наморщила лоб. - Пойду "дырявить" дальше. Зовите, если что!
- Спасибо, - улыбнулась Марина, и девушка удалилась.
- Значит, вас зовут Марина? - спросил Савелий.
- Проснулись? - Она склонилась над ним.
- Я вас здорово ночью помучил?
- Не очень! - Она улыбнулась и участливо спросила: - Сильно болит?
- Не очень! - в тон ей ответил Савелий, и оба подумали, что обманывают
друг друга. От этой мысли в их глазах одновременно мелькнули лукавые
искорки. - Как прошла операция? - спросил Савелий, чтобы сменить тему
разговора.
- Альберт Иванович просто волшебник, что называется от Бога! Боже, как
у него работают пальцы! Сколько раз наблюдала за другими врачами, но Альберт
Иванович непревзойденный мастер! - Девушка стала расхваливать доктора.
- Значит, стреляться не придется? - усмехнулся Савелий.
- Стреляться? Да вы теперь красивее, чем были! - От этого невольного
признания она даже смутилась. - Может, вам соку налить?
- Отлично!
- Какого?
- На ваш вкус.
- Тогда апельсинового. - Наполнив стакан, она вставила туда изогнутую
соломинку, и Савелий с наслаждением отхлебнул.
- Спасибо! Ой, сестричка градусник забыла!
- Ничего, я посмотрю! - Марина вытащила термометр. - Надо же! -
удивленно воскликнула она. - Тридцать шесть и восемь! На моей памяти никогда
такого не было. Если так и дальше пойдет, то уже завтра вы уйдете отсюда.
- Попробую уговорить Альберта Ивановича и испариться сегодня, - заявил
Савелий.
- На вашем месте я бы не рисковала: сутки ничего не решают в вашей
ситуации!
- Кто знает! - задумавшись, ответил Савелий.
Как ни странно, он без труда уговорил Альберта Ивановича, хотя сначала
тот замахал руками и слушать ничего не хотел, но когда Савелий упомянул про
нормальную температуру, а Марина Филипповна подтвердила, доктор после
короткого раздумья согласно кивнул головой.
- Что поделаешь, если вы даже природу обманываете. Подумать только -
после такой операции и нет температуры! Знаете, сколько я над вами колдовал?
Почти шесть часов!
- Шесть? - удивленно воскликнул Савелий и укоризненно посмотрел на
старшую сестру, которая уверяла, что операция длилась немногим более часа. -
Спасибо вам, доктор! - проникновенно поблагодарил Савелий.
- Да чего там! - Врач смутился. - Главное, чтобы на пользу! Удачи вам,
молодой человек! Скажите тем, кто придет за вами, чтобы ко мне заглянули: я
дам рекомендации по лечению.
- Еще раз спасибо, Альберт Иванович!
- Будь здоров!
Хирург вышел, а Савелий скосил глаза на Марину Филипповну:
- Час с лишним, значит?
- Господи, какая разница: часом больше, часом меньше... - Она опустила
глаза.
- Спасибо тебе, Мариша!
- Это моя работа...
- В таком случае, спасибо за твою работу!
В этот же день Савелия перевезли в другую клинику.
Через пару дней он впервые взглянул на себя в зеркало. И отпрянул,
ужаснувшись: на него смотрело какое-то незнакомое лицо совершенно синюшного
цвета.
- Отличная работа! - восхищенно воскликнул главврач, а потом прибавил,
заметив взгляд Савелия: - Если вас беспокоит цвет лица, то не волнуйтесь,
молодой человек: неделька-другая - и все будет в полном порядке. Нет, но
какая работа! Все-таки Альберт настоящий кудесник!
В палате Савелий успокаивал себя, но, вспоминая свое отражение,
некоторое время еще брезгливо морщился. И только через четыре дня, когда
кожа порозовела, он ожил и его настроение улучшилось.
* * *
Именно в тот день Лидочка и передала ему записку, в которой назначила
ему встречу в процедурной. Она не случайно выбрала полночь: дежурный врач
без пятнадцати двенадцать ложился спать и до семи часов не появлялся.
Дождавшись полуночи, Савелий подошел к двери, выключил свет в палате и
осторожно выглянул: в коридоре было темно и тихо. На цыпочках Савелий в
мгновение ока добрался до процедурной, открыл дверь и проскользнул внутрь. В
процедурной царил полумрак, и только на полу лежали отблески лунного света.
Лидочка в одной ночной сорочке сидела на кушетке и с вызовом смотрела
на Савелия, которому почему-то захотелось смотаться отсюда. Он вовсе не
планировал заходить так далеко, рассчитывая на флирт, и не более того.
- Послушай, Лидочка, а если под этими бинтами скрывается урод? - не
скрывая иронии, произнес Савелий.
- Вот и неправда! - не обращая внимания на его тон, улыбнулась девушка.
- Я же видела на первой перевязке, вы очень даже симпатичный, - кокетливо
сказала она и добавила: - Идите сюда, сядьте рядом!
Савелий не хотел обижать девушку по неведомым ему причинам. Может,
потому, что она всегда добра, улыбается, голоса никогда не повысит, найдет
ласковые, успокаивающие слова. Он медленно приблизился и сел рядом. Девушка
склонила голову ему на плечо.
- Не знаю, что со мной! - тихо прошептала она. - Не подумай,
пожалуйста, что я хоть раз позволила себе такое на работе. Просто с тобой
покойно и тепло. Даже обычная усталость и та прошла, словно ты излучаешь
какую-то энергию!
Савелий молча обнял ее и чуть притянул к себе. Девушка радостно
мурлыкнула и, забравшись ему под майку, стала поглаживать по груди.
- Какой же ты сильный! - шептала она и целовала ему шею, подбородок,
щеки, пока не добралась наконец до губ.
Савелий, застигнутый врасплох, махнул на все рукой и поддался ее
страсти. Словно ощутив перемену, Лидочка повалила его на спину и торопливо
спустила с него спортивные брюки. Потом приподняла свою сорочку, устроилась
сверху, приняла его в себя и порывисто сорвала сорочку, под которой
оказалась красивая упругая грудь.
- А-а-а! - простонала Лидочка, ритмично задвигавшись, потом тихо, но
страстно прошептала: - Не бойся, милый, кончай в меня!
- А если... - начал было Савелий, но Лидочка прижала его руку к своей
груди:
- Понял?
- Нет! - недоуменно ответил Савелий.
- Я беременна, на четвертом месяце... а он меня бросил! - сообщила
девушка.
Тут Савелий разволновался не на шутку; обхватил руками ее бедра и стал
помогать постанывающей от страсти сестричке. Стоило ему почувствовать, что
девушка устала, он тотчас положил ее на спину. Они еще несколько раз меняли
позы, обливаясь потом, а миг блаженства все не наставал.
Однако это нравилось обоим, хотелось продолжать, повторяя снова и
снова. Скоро он извергнулся бурным потоком навстречу оргазму девушки...
Они несколько минут лежали молча, словно осознавая случившееся.
Первым заговорил Савелий:
- Ты всегда так долго кончаешь?
В ответ она заливисто рассмеялась:
- Господи, какой же ты глупый! Я раз пять кончала, неужели ты не
почувствовал? Такого у меня никогда не было! С тобой так здорово! Ты просто
чудо! Спасибо, милый!
Она нежно поцеловала его в губы, и он благодарно отозвался. Хорошо, что
не пришлось ничего объяснять, мучиться, подыскивая подходящие слова. Ему
сейчас было покойно и тепло...
II
Секрет Григория Марковича
Григорий Маркович не на шутку встревожился. От звонка Красавчика Стива,
голос которого звучал немного ехидно.
- Григорий Маркович? От всей души приветствую тебя! Как здоровье?
Это...
Он хотел представиться, но Григорий Маркович сухо оборвал:
- Я узнал тебя, Красавчик. Какими судьбами? Вряд ли тебя так уж заботит
мое здоровье...
- Очень даже заботит! Ты знаешь, я к тебе отношусь с большим почтением.
- В голосе слышалось столько яда, что Григорий Маркович с огромным трудом
сдерживался, чтобы не нахамить.
- Оставь реверансы! Что нужно?
- Какое нетерпение! Ну, как хочешь. - Тон Стива сменился на
грубовато-сухой. - Хозяин ждет тебя в два у себя. Что передать?
- Буду.
- Не сомневаюсь! - буркнул Красавчик Стив, и в трубке раздались
короткие гудки.
Из этого вроде бы ничего не значащего разговора Григорий Маркович понял
очень многое. Неожиданное приглашение ничего хорошего ему не сулило.
Во-первых, Рассказов всегда лично приглашал его на встречу; во-вторых,
настораживал тон Красавчика, который обычно не позволял себе ничего
подобного; в-третьих, само время встречи! Рассказов пунктуален во всем,
особенно в том, что касается его здоровья. Он обедает ровно в четырнадцать
сорок пять, и ни минутой позже! Если бы он звал на обед, то попросил бы
явиться или к началу, или минут на пятнадцать раньше. Григорий Маркович
задумался, о чем пойдет речь. Конечно, провал такого мощного предприятия,
как "Райский уголок", многих бы поверг в уныние, но только не Рассказова.
Хотя вполне вероятно, что именно "Райский уголок" и станет темой разговора.
Во всяком случае, надо держать ухо востро. Приготовить кое-какие козыри,
чтобы умилостивить Рассказова. Один козырь получен сегодня утром, и, если бы
не Красавчик Стив, он бы сам позвонил Рассказову. Речь идет о его любимой,
впрочем, одновременно и ненавистной газете "Московский комсомолец", которую
он выписал даже сюда.
Последние несколько дней корреспонденция не приходила, но сегодня
доставили целых одиннадцать номеров. Разложив газеты по порядку, Григорий
Маркович углубился в их изучение и почти сразу же наткнулся на заметку под
рубрикой "Срочно в номер!". Заметка так и называлась: "Он четырех дней не
дожил до своего тридцатилетия", а ниже, мелким шрифтом: "Катастрофа под
Домодедово". Взгляд Григория Марковича выхватил два снимка: паспортная
фотография Савелия Говоркова и его труп с кошмарной раной на голове.
Странное впечатление произвела эта заметка на Григория Марковича. С
одной стороны, можно вздохнуть спокойно: слишком много их кровушки попил
Бешеный, но, с другой стороны, как бы и жаль его. В этом парне многое
вызывало уважение: вера, смелость, профессионализм.
- Упокой, Господи, душу Савелия Говоркова! - произнес Григорий
Маркович, а про себя подумал: "Интересно, как среагирует Рассказов? Скорее
всего, обрадуется до неприличия. Во всяком случае, вряд ли это известие
оставит его равнодушным".
Был у Григория Марковича еще один козырь, но такой, что делиться им
никак не хотелось. Информация была получена от его покойного приятеля
Севастьянова, начальника "Райского уголка", который однажды сболтнул по
пьянке и тут же прикусил язык, сообразив, что допустил оплошность.
А проговорился Севастьянов о некоем своем знакомом по кличке Три "В",
знавшем номер счета, на котором лежала определенная часть так называемого
"золота партии". Севастьянов прихвастнул тогда, что выудил этот номер.
Попытка "раскрутить" Севастьянова не увенчалась успехом, более того, он
потом отпирался, уверяя, что все выдумал, чтобы подразнить Григория
Марковича. Однако тот всеми фибрами души чувствовал, что Севастьянов
действительно скрывает нечто важное.
Подключив старые московские связи, Григорий Маркович не раз пробовал
найти таинственного Три "В". Обладая феноменальной памятью и отличными
аналитическими способностями, он расшифровал эти загадочные буквы.
Поразмыслив, он пришел к выводу, что в сложном обычно заключается самое
простое и, видимо, за тремя буквами "В" скрываются фамилия, имя и отчество.
Труднее всего было заполучить списки людей, имевших доступ к золоту партии,
но и здесь ему сопутствовала удача: в первом же списке, полученном из
надежного источника, он наткнулся на Волошина Валентина Владимировича,
одного из руководителей финансового отдела ЦК.
Казалось бы, дальше дело техники: известна фамилия, да и человек в
стране не последний, но не тут-то было - Валентин Владимирович Волошин как в
воду канул. Не нашлось ни одного родственника, который мог бы сообщить о нем
хоть что-нибудь. С сыном Волошин разругался, они перестали общаться, а
вскоре сын умер.
Зайдя в тупик с поисками Волошина, Григорий Маркович понял, что один он
не справится, и усиленно размышлял о том, как вовлечь в это дело Рассказова,
не упоминая о "партийной кассе". Узнай Рассказов об истинном положении дел,
не видать Григорию Марковичу этих денег как своих ушей: бросит сотню-другую
тысяч баксов на бедность, и гуляй, Вася! А там, судя по всему, сотни
миллионов, если не больше!
Обуреваемый такими мыслями, Григорий Маркович явился к Рассказову точно
в назначенный срок.
- Приветствую вас, Аркадий Сергеевич! - бодро воскликнул он, протягивая
руку, но Рассказов лишь молча кивнул и указал на кресло.
- Чем я заслужил такой сухой прием, Аркадий Сергеевич? Чем прогневал
вас? - продолжал Григорий Маркович в столь же игривом тоне, не желая
признавать, что его опасения подтверждаются.
- Более трех недель прошло с тех пор, как мы потеряли "Райский уголок"!
- медленно начал Рассказов, не глядя в его сторону. - Как ты заметил, я
весьма терпеливо ждал, что ты явишься ко мне с повинной, а покаявшихся не
наказывает даже Бог. Но мои надежды не оправдались. А может, ты вообще
считаешь себя невиновным в утрате "Райского уголка"?
- Аркадий Сергеевич, я, конечно, не безгрешен, но считать себя главным
виновником потери этой колонии я не вижу ни ка...
- Не видишь? - неожиданно взвизгнул Рассказов. Таким его Григорий
Маркович видел впервые. - Хочешь, чтобы я тебя тыкал носом, как нашкодившего
котенка? - Видимо испугавшись, что теряет контроль над собой, Рассказов чуть
понизил тон, но это было еще опаснее. Григорий Маркович сжался в комок,
желая провалиться сквозь землю. - Почему ты не сообщил о смерти Колосникова?
Доложил бы вовремя, и мы наверняка бы вышли на Бешеного! У тебя оставался
еще один шанс исправить ошибку: поинтересоваться подполковником, невесть
откуда взявшимся в "Райском уголке". Мы бы выяснили, что это Воронов!
- Да, с Колосниковым - мой прокол, - горестно вздохнув, согласился
Григорий Маркович. - Но в тот день, когда Воронов появился в колонии, я был
вызван вами, а потом Севастьянов мне ни о чем не говорил.
- А разве Воронов появился не за день до моего вызова?
Григорий Маркович побледнел: он надеялся, что выкрутится, но у
Рассказова была отличная память на мелочи, и ему ничего не оставалось, как
неопределенно пожать плечами.
- Может, тебе еще напомнить о подземной базе в Казахстане? - снова
взвизгнул Рассказов. - Знаешь, во сколько она мне обошлась? А потеряли мы ее
по твоей вине! Нечего строить удивленные глаза! Кто привел на базу Бешеного?
Здесь, конечно, стоило бы напомнить, что "завербовал" Савелия
действительно Григорий Маркович, но действовал-то он по указке самого
Рассказова... Однако Григорий Маркович промолчал.
- Да, действительно, приказал тебе я! - словно подслушав мысли
собеседника, заметил Рассказов. - Но ты был обязан проверить его
подноготную, а?
- Так! - кивнул Григорий Маркович и опустил голову.
- Ну и что мне по-твоему делать? Как теперь тебе доверять после
провала, который обошелся мне в несколько миллионов долларов? Не без участия
твоего близкого "приятеля"!
- Хотя бы с ним проблем больше не будет, - грустно усмехнулся Григорий
Маркович. - Бог нам помог!
- Что ты плетешь? - нахмурился Рассказов.
- Вот, пожалуйста! - Григорий Маркович вытащил из кармана экземпляр
"Московского комсомольца" и с облегчением вздохнул: на время он переключил
внимание Рассказова на их общего врага.
Рассказов взял газету и углубился в чтение. Казалось, он не верил своим
глазам. Потом он внимательно рассмотрел снимки, достал огромную лупу и
принялся тщательно их изучать. Это продолжалось довольно долго, и Григорий
Маркович начал терять терпение. Наконец Рассказов отложил газету и несколько
минут молчал, уставившись в пространство.
- Бедный парень, вот уж не думал, что его ждет такой страшный конец. -
Рассказов словно разговаривал сам с собой.
- Вы его жалеете? - удивился Григорий Маркович. - После всего, что он
натворил?
- Мне всегда казалось, что ты умнее, - тяжело вздохнул Рассказов и
после небольшой паузы добавил: - Таким, как ты, цена - копейка за пучок в
базарный день, а Савелий Говорков - ЛИЧНОСТЬ! - Он вдруг посмотрел на
Григория Марковича так, словно в первый раз его увидел. - За тобой
что-нибудь числится? Сдай все дела Красавчику Стиву и вали отсюда! - заметил
он буднично, без всякой угрозы в голосе.
Григорий Маркович побледнел как полотно: от Рассказова так просто не
уходят, и он так просто никого не отпускает. Стоит ему сейчас встать и уйти,
завтра его труп выловят в море. Какая теперь к черту выгода, если речь идет
о жизни и смерти? Разве мог он подумать, что это чудовище сентиментально?
- Позвольте кое-что рассказать напоследок и объяснить, что я всегда
заботился о вашем благе, а если и допускал просчеты, то по стечению
обстоятельств. - Он с тревогой повернулся к Рассказову в ожидании ответа.
Несколько секунд Рассказов молчал, прикидывая, имеет ли смысл тратить
на него время, но потом любопытство пересилило, и он согласно кивнул
головой. На что и рассчитывал Григорий Маркович.
- Хорошо, валяй!
- Откровенно говоря, я думал преподнести вам сюрприз на блюдечке с
голубой каемочкой, но, учитывая обстоятельства, выдаю полуфабрикат. Так что,
извините!
- Не тяни, говори! - Рассказов, зная Григория Марковича, понял, что
сейчас услышит нечто важное.
- Вы наверняка помните, что когда-то я работал под началом Севастьянова
и выполнял его приватные поручения. Короче, мы с ним знали друг друга
неплохо. Когда мы столкнулись в "Райском уголке", и, естественно, обмыли
встречу, он изрядно нагрузился и по пьянке проболтался об одном знакомом, у
которого он выудил информацию о партийных счетах. - Григорий Маркович
умолчал о спецсчете и не назвал кличку этого человека, ожидая реакции
Рассказова, а возможно, и гарантий личной безопасности.
- Каковы твои условия? - не колеблясь спросил Хозяин.
Рассказов в свое время запустил лапу в партийную кассу, готовясь бежать
за границу, и спустя много лет все еще не терял надежды подобраться хоть к
какому-нибудь счету. Он убивался от того, что не проявил в то время должной
активности. А какие у него были возможности! Генерал Комитета
государственной безопасности Рассказов в связке с некоторыми чиновниками ЦК
КПСС лично перебрасывал огромные средства за границу!
Но разве кто-нибудь тогда думал, что все так быстро изменится? В то
время всем гражданам СССР, тем более стоящим у кормила власти, казалось, что
все незыблемо. Он предпринял некоторые попытки отыскать следы золота партии,
но пока безрезультатно. И вот сейчас, когда, казалось, все потеряно, этот
недотепа преспокойно сообщает, что располагает кое-какой информацией. Вряд
ли он блефует. С Рассказовым ведь шутки плохи! А хитер он, однако: вроде и
много сказал, а в сущности - ни слова! Интересно, чего он хочет? Ну, чтобы
его не ликвидировали - само собой, а какую сумму? Если запросит "пятьдесят
на пятьдесят", Рассказов согласится, но уберет при первой же возможности.
Впрочем, не ранее, чем вытянет всю информацию. Запросит двадцать пять
процентов - так и быть, пусть живет, да еще и миллион баксов получит в
придачу...
Размышления заняли у Хозяина немногим более минуты. Он поднял глаза на
Григория Марковича.
- Итак, каковы же твои условия? - нетерпеливо повторил бывший генерал.
- У меня к вам две... просьбы. - Григорий Маркович специально заменил
"условия" на "просьбы", прекрасно зная вспыльчивость Рассказова, который не
терпел, когда кто-то ему диктовал. - Первая: сохранить мне жизнь и не
отстранять от себя. Вторая: выделить два-три процента со счета, естественно,
когда мы его отыщем.
Григорий Маркович опять проявил недюжинную хитрость и знание натуры
Хозяина. Он нутром чуял, что чем больше запросит, тем меньше получит, а то
Рассказов и вовсе, разозлившись, отправит к праотцам. Потому-то Григорий
Маркович и повел речь о двух-трех процентах, как бы полагаясь на щедрость
Рассказова.
Тот был настолько ошарашен, что удивленно посмотрел прямо в глаза
"хитрому еврею", как он называл про себя Григория Марковича, не считая
нужным скрывать своего изумления. Но тут же взял себя в руки и наморщил лоб,
изображая напряженную мыслительную работу.
- Первое - само собой! - Он деланно усмехнулся. - Иначе получится не
сотрудничество, а грабеж с убийством. А второе... судя по твоим запросам, ты
предоставляешь мне самому все решить. - Он снова усмехнулся, на этот раз
лукаво. - Ну, что ж, быть по сему. Доверие следует поощрять: ты получишь
пять процентов! - Он царственно протянул руку, приподняв ее чуть выше, чем
требовалось для пожатия, и Григорий Маркович тут же приложился к ней губами.
- Спасибо, Хозяин!
- К чему эти нежности, Гриша... - Рассказов настолько смутился, что
впервые назвал его по имени. - Лучше рассказывай!
Получив от Хозяина устные гарантии, Григорий Маркович выложил, что ему
известно.
- И это все? - несколько разочарованно протянул Рассказов.
- Мало? - пожал плечами Григорий Маркович. - С вашими-то связями и не
отыскать Волошина! - тонко польстил он.
- Все в прошлом, дружок, все в прошлом, - ностальгически произнес
Рассказов, потом потянулся к селектору, нажал на кнопку: - Красавчик,
соедини-ка меня с Доком.
- Когда? - спросил тот, намекая на присутствие Григория Марковича.
- Немедленно! - бросил Рассказов.
Красавчик Стив удивленно покачал головой: он не ожидал, что Рассказов
потребует связать его с Доком при человеке, которого еще утром собирался
пустить в расход. Интересно, чем этот хитрый еврей умилостивил Хозяина?
- Док? С тобой срочно хочет по телефону пообщаться Хозяин! - выпалил
Красавчик Стив, едва тот поднял трубку.
- Соединяй!
- Док? Приветствую тебя! - сказал Рассказов. - Отбей-ка факс Второму:
"Срочно разыскать Волошина Валентина Владимировича, возраст..." - Он
вопросительно взглянул на Григория Марковича.
- Около шестидесяти пяти, - ответил тот.
- "От шестидесяти до семидесяти. Проживал в Москве. Сообщить
местонахождение и установить наблюдение до дальнейших распоряжений. Первый".
- Ждать ответа?
- Получив, доложить в любое время дня и ночи!
- Понял!
- Что ж, будем теперь ждать результатов, не так ли? - повеселев,
спросил Григорий Маркович.
- Кто будет ждать, а кто... - Рассказов оборвал себя на полуслове и
внимательно взглянул в глаза Григория Марковича.
Тот беспокойно заерзал на стуле, не понимая, к чему клонит Хозяин.
Молчание длилось недолго: Аркадий Сергеевич ехидно усмехнулся.
- А ведь ты меня боишься!
- Как же вас не бояться, - тяжело вздохнув, произнес Григорий Маркович.
- От вашего взгляда даже мухи дохнут!
- Да что ты? Мухи дохнут? - Рассказов заразительно засмеялся. - А
слышал, что говорили про Берию? На Лаврентия Павловича даже мухи не
садились. Боялись. Ничего себе шуточка?
- Да уж! - Собеседник вздохнул с облегчением.
- Так вот, возьмешь пару ребятишек и отправишься в Москву. Сиди там,
пока этого Волошина не отыщут. Привезешь его сюда: уж мы развяжем ему язык и
получим номер счета! Контактный телефон тебе сообщат, но воспользуешься им
только раз: передашь свои координаты и будешь ждать. И учти, как только
Волошина передадут тебе, отвечаешь за него головой. Он нужен мне целым и
невредимым. Понял?
- Как не понять? Поверьте, Хозяин, я и в мыслях не держу обманывать
вас! - с горячностью воскликнул Григорий Маркович и, вполне вероятно, на миг
даже сам поверил в это.
- Именно поэтому ты и остался в живых, - усмехнулся Рассказов и тут же
добавил: - Шутка!
Однако смех Рассказова был неприятен Григорию Марковичу. Его обуял
страх, хотя именно сейчас он ошибался: Рассказов смеялся и шутил совершенно
искренне. Он не сомневался в успехе задуманного предприятия. Откуда ему было
знать, что разыскиваемый им Волошин для многих стал лакомой приманкой. И уж
никак не приходило в голову Рассказову, что его самый злейший и ненавистный
враг, которого он считал погибшим, на самом деле жив-здоров и ждет случая,
чтобы отплатить ему за все его гнусные деяния.
Рассказов допустил ошибку, доверившись Второму, который раньше не раз
выручал его в трудную минуту. Однако в данный момент Второй по примеру
Рассказова задумал перебраться на Запад.
Перед ним, как когда-то и перед Рассказовым, стояла аналогичная
проблема: обеспечить свое финансовое благополучие в чужой стране. Как-то
раз, получив указание поместить некоего Волошина в клинику, находящуюся в
его ведении, он заинтересовался одним обстоятельством (кстати, тем же самым,
что и Савелий). Волошину исполнилось шестьдесят восемь - зачем в таком
возрасте пластическая операция? Может, он был разведчиком, который много
знал и за которым охотились иностранные спецслужбы, или настолько ценным
человеком для страны, что спасти его жизнь можно было, лишь изменив его
внешность?
Очень осторожно, понимая, что может навлечь на себя неприятности,
Второй попытался проверить возможные версии, но вскоре они сами отпали.
Тогда всю страну облетело известие о загадочном самоубийстве одного из
работников бывшего ЦК. И вдруг Второму пришло на ум, что Волошин, возможно,
тоже из "бывших". Навести справки о прошлой работе Волошина не составило
труда, и Второй моментально соединил все звенья в цепочку. Доверенные люди
Второго были готовы на все, и он, не посвящая их в суть дела, поручил им не
выпускать объект из поля зрения. Он не знал, что его люди работают на одну
из самых жестоких преступных группировок Москвы и задание Второго, который
прилично платил им, расценили по-своему...
Тут и пришел факс от Рассказова. Зная его возможности и жестокость,
Второй не мог так просто отмахнуться от своего шефа и не на шутку струхнул.
Времени для раздумий совсем не осталось: с одной стороны, нужно срочно
ответить Рассказову, да так, чтобы не подставиться, с другой - вот-вот
завершится пребывание Волошина в клинике, где его ни на минуту не выпускали
из поля зрения, и тогда российские спецслужбы его куда-нибудь упрячут.
Второй был на все сто уверен, что именно спецслужбы "ведут" Волошина. Откуда
ему было знать, что тот находился под "колпаком" бывших спецсотрудников КГБ,
действовавших согласно приказу: "Уничтожить, но не допустить захвата кем бы
то ни было!"
Впрочем, и еще одна страшная организация, правда международная, жаждала
заполучить этого уставшего от жизни человека, все еще свято верившего в дело
Ленина и всемирную революцию.
III
Опасные игры Пятого
На экстренном сборе членов Великого Магистрата Европейской Ложи Ордена
присутствовали пятеро: сам Великий Магистр, Третий член Великого Магистрата,
ответственный за охрану экономических интересов Ордена; Пятый член Великого
Магистрата, основной претендент на пост Великого Магистра (сам Магистр был
уже стар, немощен, да к тому же смертельно болен); Шестой член Великого
Магистрата, глава отдела внешних сношений; и, наконец, Георгий, член
Магистрата Российской Ложи, присутствие которого стало большой
неожиданностью для всех остальных.
На месте Председателя, как всегда, восседал сам Великий Магистр, но все
внимание было направлено на Пятого члена Великого Магистрата.
Великий Магистр соизволил вымолвить (вернее, еле произнес)
одну-единственную фразу:
- Братья, сегодня перед вами выступит Пятый член Великого Магистрата! -
Голос его дрожал, говорил он с огромным трудом.
- Благодарю Великого Магистра за оказанную мне честь возглавить
сегодняшний сбор! - Пятый член Великого Магистрата был сухим крепким
мужчиной с мускулистыми руками, в нем чувствовалась скрытая сила и энергия.
На вид ему едва перевалило за пятьдесят. Почти ни от кого не укрылся его
досадливый взгляд: вероятно, Великий Магистр должен был что-то разъяснить,
но не сделал этого, и потому Пятому члену Великого Магистрата пришлось
самому вводить остальных в курс дела.
Подтекст его речи был следующим: дни Великого Магистра сочтены,
подумайте, кем его заменить, и сделайте правильный выбор!
Великий Магистр кивнул головой в знак подтверждения и шевельнул левой
рукой. Несмотря на немощь и болезнь, он все еще оставался Великим Магистром
и каждый его жест воспринимался с огромным вниманием.
Пятый член Великого Магистрата недовольно нахмурился, но тут же
спохватился и торжественно объявил:
- Великий Магистр просит извинить его. Он удаляется, его ждут
неотложные дела. Покройте головы! - Он набросил на голову капюшон
ярко-пурпурного цвета. Такой капюшон разрешалось носить только тому, кто
должен был вскоре возглавить Орден. Остальные члены Великого Магистрата
носили темно-бордовые капюшоны, а у члена Магистрата Российской Ложи он был
черный.
Пятый член Великого Магистрата звякнул в колокольчик, лежащий на столе
перед ним. В помещении тут же погас свет, и комната погрузилась в зловещий
полумрак.
Тотчас вошли двое крепких мужчин в белых капюшонах, что выдавало их
принадлежность к телохранителям Великого Магистра. Легко подхватив его на
руки, они застыли перед членами Магистрата, согласно ритуалу Ордена.
Великий Магистр обвел собрание царственным взором, после чего правой
рукой благословил его. В ответ все поклонились. Глава Ордена чуть заметно
кивнул, и могучая охрана тут же вынесла его прочь.
- Мы снова вольны и свободны друг перед другом! - торжественно
провозгласил Пятый член Великого Магистрата, скинул капюшон и громко хлопнул
в ладоши. Вспыхнул свет, собрание продолжалось.
- Братья, возблагодарим Бога за то, что Он до сих пор поддерживает Дух
и Силы Великого Магистра, а также помянем Великого Мастера Каменщиков -
прародителя нашего Ордена.
Члены Магистрата встали и, сложив на груди руки, склонили головы.
- Прошу садиться! - Пятый член Великого Магистрата лукаво посмотрел на
присутствующих и продолжил: - Вас интересует причина такого экстренного
собрания, не так ли?
В полнейшей тишине члены Магистрата согласно кивнули.
- Вопрос не терпит отлагательства. До сего времени огромные деньги
бывшей КПСС, законсервированные на спецсчетах различных банков Европы и
Америки, почти полностью контролировались нашим Орденом, ожидая своего часа.
Повторяю, почти полностью! Конечно, случалось, что некоторые политики
пытались овладеть частью этих средств, но всякий раз мы вовремя пресекали
подобные попытки. Те, кто отваживался на такие безрассудные поступки,
отправились в мир иной либо кончая самоубийством, либо с нашей помощью, но в
любом случае - по нашей воле! - Он выразительно замолчал и вновь обвел
взглядом собрание. - Но противник становится все сильнее и опаснее, он
учитывает допущенные ошибки. На днях я узнал, что готовится очередной
сюрприз со стороны неприятеля - решено изменить внешность хранителей тайных
счетов. - Он тотчас отреагировал на едва заметное движение одного из членов
Магистрата. - Брат Георгий из далекой России хочет что-то сказать? Прошу!
- Благодарю тебя, Пятый член Великого Магистрата! - Георгий поднялся.
Его стройная высокая фигура и красивое лицо резко контрастировали с
огромными узловатыми руками. - Достопочтимый брат имеет в виду, что мы
лишимся возможности проследить за перевоплощением подопечного нашего Ордена
и вовремя его остановить?
- Вот именно! - ухмыльнулся Пятый член Магистрата. - Носителей
соответствующей информации предостаточно, и суммы на счетах разные: от
миллионов до десятков миллиардов долларов. У кого какой счет, нам, к
сожалению, неизвестно, а упустить из виду хотя бы один из них было бы весьма
недальновидно, он может оказаться самым ценным. Ясно, брат мой?
- Брат ответил на мой вопрос, но не прояснил остального! Я уверен, что
Пятый член Великого Магистрата, обладая недюжинными умственными
способностями, наверняка уже выработал какой-то план, и потому приношу
извинения за то, что осмелился прервать его, прежде чем он высказался. -
Георгий приложил правую руку к сердцу и склонил голову.
Пятый член Великого Магистрата действительно был умным человеком. Он
конечно же заметил тонкую лесть в словах Георгия и решил не только простить
ему некоторую вольность, но в будущем и приблизить к себе.
- Бог велел нам прощать! Садись, брат мой, - едва ли не ласково
произнес Пятый член Великого Магистрата и продолжил: - Как я уже сказал,
номера счетов самых больших сумм остались неизвестны для нас... по разным
причинам. Поэтому мы не можем заранее что-либо предпринять.
- Извините, брат! Могу ли я спросить? - неожиданно воскликнул Третий
член Великого Магистрата, до сего момента не проронивший ни слова.
- Прошу, брат! - согласно кивнул Пятый член Великого Магистрата.
- Не сомневаюсь, что сегодняшний Председатель еще не во все нас
посвятил, ибо в том, что, желая полностью обезопасить себя, люди изменяют
внешность, нет ничего нового! Прошу извинить, если замечание мое прозвучало
несколько некорректно, но хотелось бы перейти непосредственно к сути дела.
Благодарю! - Он сел и устало откинулся в кресле.
Злобное выражение промелькнуло на лице Пятого члена Великого
Магистрата, но он тотчас взял себя в руки и даже улыбнулся.
В иерархической лестнице Ордена большими правами и властью обладает тот
член Великого Магистрата, чей порядковый номер меньше. Прецедент, когда
Пятый член Великого Магистрата, стоящий ниже Третьего, фактически получал
больше прав, создавался впервые.
Возникла зловещая пауза, и все, кроме Третьего члена Великого
Магистрата, сидевшего как ни в чем не бывало, в страхе замерли. Однако тот,
кто хорошо знал Пятого члена Великого Магистрата, не усомнился, что он не
пойдет на открытый конфликт с вышестоящим. Конечно, выпад Третьего он
запомнит, придет час и они поквитаются, но в данный момент на виду у всех
остальных нельзя было бросать тень на основополагающие принципы Ордена. И
Председатель спокойно сказал:
- Уважаемый брат конечно же прав, и я прошу прощения, что я несколько
отвлекся. Перехожу к цели сегодняшнего собрания. Мы нашли одного из тех,
кому пытаются изменить внешность. Это некто Волошин Валентин Владимирович.
Среди посвященных известен под кличкой Три "В". А план мой таков: Третий
член Великого Магистрата выделит трех самых опытных исполнителей для поездки
в Россию, где они перейдут во временное подчинение Георгию, который будет
поддерживать регулярную связь с Шестым членом Великого Магистрата, а тот в
свою очередь поставит нас в курс дела.
- Могу ли я спросить, уважаемый Председатель? - Георгий снова обратился
к Пятому члену Великого Магистрата.
- Спрашивай, брат мой!
- Хотелось бы узнать программу-минимум и программу-максимум, уважаемый
Председатель!
- Очень хороший вопрос! - похвалил тот. - Максимум - захватить его и
переправить сюда, минимум - не подпустить к нему никого другого!
- Вплоть до... - Георгий провел ребром ладони по горлу.
- Ни в коем случае! - резко возразил Пятый член Великого Магистрата. -
Только если узнаете номер счета. - Он ехидно улыбнулся, но никто из
присутствующих не обратил на это внимания.
На самом деле Пятый член Великого Магистрата вел свою и весьма опасную
игру, прознав о которой, его коллеги по Ордену мгновенно подписали бы ему
смертный приговор. Уже много лет назад доверенный Председателя вышел на
Волошина и ни на секунду не упускал его из виду. Как-то раз, напоив Три "В",
тот услышал из его уст странные цифры. Записал их и передал своему шефу. Не
скоро Петру Бахметьеву, так звали в миру нынешнего Председателя, удалось
выяснить, что цифры соответствуют номеру счета в швейцарском банке, не
хватало лишь кодового слова. Без него номер оставался бессмысленным набором
цифр.
Стерев с лица улыбку, Бахметьев спросил:
- Есть еще вопросы?
Таковых не оказалось, посему перешли к обсуждению других насущных
проблем.
Председатель внимательно (по крайней мере, так казалось со стороны)
слушал доклад Третьего члена Великого Магистрата по его отделу. Но мысли его
были далеко. Сейчас он разрабатывал стратегию на ближайшее время.
После заседания Председатель попросил Георгия на минуту задержаться.
- Дорогой Георгий, то, что я тебе сообщу, должно остаться между нами. -
Он выразительно посмотрел на юношу.
- Клянусь памятью Великого Мастера и собственной смертью! - с
горячностью воскликнул Георгий.
- Лучше жизнью, брат мой, - улыбнулся Председатель.
- Конечно, Учитель! - отозвался молодой человек. - Жизнью своей
клянусь, что никогда не предам вас!
- Верю! - Бахметьев отечески положил ему руку на плечо. - При малейшей
угрозе потерять Волошина и его, и тех, кто рядом с ним, придется уничтожить!
- Он выдержал паузу и, прищурившись, в упор посмотрел на Георгия: - И
исполнителей тоже. Тебе понятно, брат мой?
- Понятно, Учитель! У меня есть люди, которые за деньги готовы на все.
- Не скупись! - Председатель достал из-под стола черный дипломат. -
Здесь полмиллиона долларов. Желаю удачи! Его люди... - он брезгливо
поморщился, не желая даже называть Третьего члена Великого Магистрата, -
встретятся с тобой прямо в самолете: ваши места рядом. Помни, исполнители
беспрекословно подчиняются тебе, брат мой. Пустишь их в расход, когда дело
будет сделано! - Он пристально взглянул прямо в глаза Георгия.
- Я все понял! - прошептал тот.
- Не сомневаюсь, парень ты толковый! - Бахметьев похлопал его по плечу.
- И еще... - Он вытащил из кармана визитку. - Под ультрафиолетовыми лучами
высветится прямой номер моего телефона: обо всем сообщать лично мне, а
Шестому - только то, что я сочту нужным.
- Спасибо за доверие, Учитель! - Георгий преклонил колено и губами
прикоснулся к его руке.
- Надеюсь, я в тебе не ошибся.
- Скорее сердце свое вырву, чем огорчу вас предательством!
- С Богом, брат мой!
Георгий ушел, а Пятый член Великого Магистрата еще долго сидел в кресле
Великого Магистра и смотрел в пространство. Уже тридцать лет он упорно шел к
цели. На какие только ухищрения ни пускался, чтобы продвинуться хотя бы
чуточку вперед! Лесть вышестоящим, шантаж и вымогательство, угрозы и даже
убийства. Он не был чудовищем, даже жестоким назвать его было бы не совсем
справедливо. Просто, поставив перед собой цель, он никогда от нее не
отклонялся, прекрасно понимая, что его мягкотелостью сразу же воспользуется
тот, кто идет следом.
Отец Пятого члена Великого Магистрата, Ефтимий Аполлинарьевич
Бахметьев, происходил из разорившегося старинного дворянского рода графов
Бахметьевых. Сбежав за границу после Октябрьской революции, он женился на
состоятельной немке, родил сына, а затем скончался от сердечной
недостаточности. Немка недолго горевала по русскому муженьку и скоро вышла
замуж за англичанина, который и пристроил четырнадцатилетнего пасынка в
школу, принадлежащую Ордену.
Петр с малых лет наблюдал, как люди относятся к тем, кто побогаче, и
решил во что бы то ни стало тоже добиться всеобщей зависти. В срок пройдя
обряд посвящения в члены Ордена и осознав, что именно эта организация как
нельзя лучше подходит для его цели, он всецело отдался Ордену. Он
продвигался все выше и выше, но происходило это очень медленно. Наконец его
осенило: все силы следует бросить на Восток, точнее, на Советский Союз.
Выбор оказался правильным: особенно вырос его авторитет в Ордене после
предсказания путча девяносто первого года.
Тут подоспела весть о неизлечимой болезни Великого Магистра: дай Бог,
протянет года три-четыре. Петр Бахметьев сумел подвести любимчика и
возможного преемника Великого Магистра к роковой ошибке, которую (с его
подачи) Магистр расценил как предательство, за что член Ордена карается
смертью. Привести приговор в исполнение Великий Магистр поручил Петру
Ефтимьевичу, и тот с радостью выполнил приказ.
С этого момента без одобрения Пятого члена Великого Магистрата в Ордене
не принималось ни одного решения. Великий Магистр и шагу не ступал без Петра
Ефтимьевича. Более того, Бахметьев убедил Великого Магистра, что он, Пятый
член Великого Магистрата, является лишь верным исполнителем его воли.
Правда, в последний год неудачи преследовали Петра Ефтимьевича почти во
всех его начинаниях: провал со злополучными контейнерами в горах Кандагара,
потеря одного из сильнейших агентов - Бешеной Акулы, неудача с похищением
девушки Бешеного...
Более всего его раздражал этот вездесущий Бешеный. Какова же была его
радость, когда он получил сообщение о гибели Савелия! Однако в тот же день
Петр Ефтимьевич узнал о том, что некто Рассказов всерьез интересуется
Волошиным. Эта новость взволновала его столь сильно, что он некоторое время
не мог ни есть, ни спать: Три "В" был единственным хранителем тайны счета
золота КПСС, о котором не знал никто в Ордене. Петр мечтал когда-нибудь
стать единоличным обладателем этого счета.
Впрочем, не деньги для Бахметьева были главным. В его семье
существовала легенда, которая передавалась из поколения в поколение: его
предок, Гордей Бахметьев, получил титул графа от самого Петра Великого за
то, что отбил у лихих людей украденную царскую казну. Среди прочих
драгоценностей в казне находился и огромный бриллиант голубоватого цвета,
изумительной красоты и огранки - "Голубое око Персии".
С этим алмазом связана удивительная история, где слились воедино правда
и вымысел. Многие слышали про алмаз "Орлов", ста двадцати девяти карат,
четвертый по величине в мире, подарок графа Орлова русской императрице,
позднее вделанный в царский скипетр. По одной версии, этот драгоценный
камень был осколком "Великого Могола", алмаза, вставленного вместо глаза
индийского идола и похищенного злоумышленниками. Так вот, "Голубое око
Персии", по той же версии, являлся "меньшим братом" алмаза "Орлов", то есть
тоже был отколот от "Великого Могола". У этого алмаза насчитывалось сто
семьдесят пять граней, весил он сто одиннадцать карат, а размером напоминал
маленькое куриное яйцо.
Тем, кто около трехсот лет назад похитил "Великого Могола" и поделил
его на три части, здорово не повезло в жизни. Главарю достался самый крупный
осколок, но похититель умер в мучениях от какой-то заразы, а камень
бесследно пропал.
Владелец будущего "Орлова" был убит своими приятелями, и за алмазом
потянулся долгий кровавый след. Впоследствии камень оказался в России.
Хозяин "Голубого ока Персии" пал от руки французского солдата, который
и доставил камень в Европу. Алмаз оказался у французского короля, он
впоследствии подарил его Петру Великому. Когда алмаз был похищен и возвращен
Бахметьевым, царь приказал сделать "зело богатую диадему" и вставить в нее
алмаз.
После Октябрьской революции диадема с "Голубым оком Персии" исчезла. По
личному распоряжению Дзержинского на поиски ее была брошена специальная
группа. Труд увенчался успехом: роскошная диадема императрицы вернулась в
русскую сокровищницу, и хотелось бы верить, что навсегда. Однако на закате
правления Брежнева диадема снова исчезла.
Петр Ефтимьевич, уверовав в семейное предание, задался целью проследить
путь реликвии, и его ребята не менее упорно, чем люди железного Феликса,
занялись поисками. В конце концов выяснилось, что это уникальное творение
вместе с другими ценностями было переправлено в Швейцарию. Тогда-то Петр
Ефтимьевич и узнал о Волошине.
Казалось, словно сам алмаз, в память о первом графе Бахметьеве, который
вырвал его из рук негодяев, оказывает содействие его потомку. Бахметьев
узнал, что Волошин находится в клинике пластической хирургии. Сейчас самое
главное - не выпустить счет из-под контроля, а потом уже думать, как им
воспользоваться и стать единственным владельцем содержимого. Номер счета и
название банка Бахметьев знал - дело было за кодовым словом. Если не удастся
узнать кодовое слово от Волошина, он поставит задачу перед одним весьма
толковым парнем, который возглавляет компьютерный отдел Ордена. Пригодится и
Георгий, который будет в России его доверенным лицом.
Какой же все-таки мерзавец этот Третий член! Он злорадно усмехнулся:
звучит двусмысленно. Еще живы в памяти те времена, когда Третий заискивал
перед Магистром, чтобы занять его место, когда тот станет Великим Магистром!
А как пытался он поколебать в Великом Магистре веру в преданность Петра
Ефтимьевича!
Но Третий явно недооценил потомка русских аристократов. Потеснить
Бахметьева с его позиций у него не вышло, но он нажил в лице Пятого члена
Великого Магистрата смертельного врага: с этого момента каждая, даже
мельчайшая его оплошность бережно фиксировалась в особом досье, хранящемся у
Бахметьева. Петр Ефтимьевич выделил для круглосуточного наблюдения за
Третьим членом Великого Магистрата двух доверенных, которые ежедневно и
весьма подробно писали ему рапорты. Окончательная победа над Третьим была не
за горами...
Пятый член Великого Магистрата усмехнулся, в глазах его вспыхнуло
зловещее пламя.
IV
Странный старик
Проснувшись утром, Савелий вдруг подумал о странном больном из первой
палаты. Лидочка вчера обмолвилась о нем, и у Говоркова это почему-то
отложилось в памяти. Он пошел навестить старика.
- Простите, пожалуйста, к вам можно? - Савелий заглянул в палату.
Старик полулежал на кровати, читая какой-то журнал.
- Да, прошу вас! - любезно отозвался он. - Вы по делу или просто так?
- Какие здесь могут быть дела? - усмехнулся Савелий.
- Ну, не знаю: справиться о чем-нибудь... Мало ли...
Голос у старика был приятный, низкого бархатистого тембра. Савелий
вспомнил, чей голос он ему напоминает своим тембром: Николая Рыкунина. Ему
очень нравился этот эстрадный артист и не только умением держать любой зал,
но и удивительным голосом, который не спутаешь ни с чьим другим. По крайней
мере, так казалось Савелию, пока он не услышал этого мужчину.
Молодому читателю придется пояснить: когда их мамы и папы были молоды,
на эстраде выступал великолепный парный конферанс - Шуров и Рыкунин. Они
пели сатирические стихи и царили на эстраде в своем жанре.
Однако в голосе пациента Савелия поразила какая-то страшная усталость,
отсутствие бодрости и оптимизма, которые всегда были присущи Николаю
Рыкунину. Однако Савелия поразила какая-то страшная усталость в этом голосе.
Похоже, эта усталость отнюдь не результат операции или долгого лежания в
больнице, а итог всей прожитой жизни.
- Извините, у вас есть родные, близкие? - спросил он.
Несколько минут старик молчал, прикрыв глаза, и Савелию показалось, что
он заснул. Говорков на цыпочках направился к двери.
- Не уходите, пожалуйста! - с тоской проговорил старик так тихо, что
Савелий скорее догадался, чем разобрал слова. - Присядьте, если не
торопитесь.
- Чего-чего, а времени у меня хоть отбавляй! - бодро воскликнул Савелий
и опустился на стул у кровати.
- Почему вы спросили о моих родных?
- Мне показалось, что... - медленно начал Савелий, не зная, что и
сказать, но его выручил сам старик:
- Вам правильно показалось: у меня действительно никого нет. - В его
голосе слышалось столько страдания и грусти, что Савелий, забыв об
осторожности, тихо вымолвил:
- А я тоже сирота!
Трудно сказать, почему он так поступил, с ним никогда ничего подобного
не случалось. Может, сказались его мысли о прошлом, может, он чисто
интуитивно доверился этому усталому пожилому мужчине.
- Сирота? Неужели с раннего детства? - Старик, похоже, заволновался.
- С двух лет.
- И никого из родных?
- Никого! - Савелий горестно вздохнул.
- Как же вы выжили?
- Так и выжил... Можно задать вам еще один нескромный вопрос?
- Знаете, молодой человек, я столько повидал на своем веку, что для
меня уже не существует нескромных вопросов, только нескромные люди.
Спрашивайте, но с одним условием: не обижайтесь, если не отвечу.
- Собственно говоря, он не такой уж нескромный... Вот вы сказали, что
столько прожили, но зачем же тогда решились на операцию, которая...
Мужчина грустно закончил сам:
- Которая нужна скорее молодым, вернее, молодящимся людям, нежели
такому старому пню, как я? Что ж, вы весьма наблюдательны. Для подобной
операции я действительно слишком стар... - Он замолчал.
Савелию не хотелось его торопить, он даже пожалел, что задал свой
вопрос, по всей видимости задев человека за живое.
- Извините, если я показался бестактным. Я не хотел. - Савелий смущенно
встал, собираясь уйти, но старик снова остановил его:
- Подождите, молодой человек...
- Меня Сергеем зовут! - выпалил Савелий свое новое имя.
- Сергей? - воскликнул тот. - Надо же! Так звали моего сына!
- Звали?
- Да, он по... умер. - Видимо, старик хотел сказать "погиб", но
передумал. Он еще немного помолчал, что-то вспоминая, потом грустно
произнес: - Вы почему-то располагаете к себе, вызываете доверие...
- А может быть, у вас сейчас "дорожный синдром"? - улыбнулся Савелий.
- "Дорожный синдром"? - переспросил тот.
- Бывает, встретятся двое в поезде и волей-неволей проводят время
вместе. Знакомство, разговоры, постепенно переходящие в доверительные... Оба
знают, что вряд ли увидятся в будущем, и потому рассказывают о себе то, о
чем никогда и никому бы не поведали.
- Интересно! Мне как-то и в голову не приходило такое. - Старик
задумался. - Нет, в данном случае это не так. У меня достаточно опыта, чтобы
разбираться в людях.
- А как вас зовут? - прервал его Савелий.
- Меня зовут... ну, называйте меня Григорием. Думаю, что и вы вряд ли
назвались своим настоящим именем. Не отрицайте... - Он печально вздохнул. -
А на ваш вопрос я все-таки отвечу... Может, вы и правы по поводу "дорожного
синдрома" и мне действительно хочется с кем-то поделиться, но... - Даже
сквозь бинты было заметно, как он поморщился. - Черт, все время забываю, что
мимика в теперешнем моем состоянии доставляет боль... Да, с одной стороны
неплохо бы облегчить душу, но с другой - ни к чему подвергать опасности даже
незнакомого человека. - Он вдруг бодро поднялся с кровати, подошел к окну,
открыл форточку и повернулся к Савелию: - Не возражаете, если я закурю?
- Ради Бога!
Савелий внимательно наблюдал, как Григорий взял с подоконника пачку
"Явы", лежавшую рядом с шахматной доской, вытащил дрожащими пальцами
сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Савелий про себя порадовался -
теперь будет с кем коротать время за шахматами, но тут же спохватился: этому
мужчине сейчас очень тяжко, так тяжко, что он готов поделиться своими
проблемами даже с посторонним, несмотря на известную долю риска. Интересно,
пойдет он на это или передумает?
- Нет, ни к чему подставлять кого бы то ни было! - тихо произнес
Григорий. Он словно ответил на незаданный вопрос собеседника. - Достаточно,
что я сам живу в постоянном страхе... - Он не договорил и резко повернулся к
Савелию: - Прошу вас, забудьте все, что здесь услышали! Это старческий
маразм! Оставьте меня! - Он прикоснулся левой рукой ко лбу, и Савелий
заметил, что на ней не хватает мизинца.
В этот момент в палату заглянула медсестра.
- Разрешите? - Она пошире распахнула дверь. Сзади виднелся столик на
колесиках.
- О, Лидочка, входите! - обрадовался Григорий. - Вы как нельзя кстати:
здорово побаливает! Но почему вы снова дежурите? Должна же быть Зиночка...
- У нее сегодня зачеты в медицинском, вот я ее и подменяю, - пояснила
девушка.
- А не тяжело после ночи-то? - Вопрос старика прозвучал в данной
ситуации настолько двусмысленно, что девушка смутилась.
- Я пошел? - полувопросительно произнес Савелий.
- Подождите, Сидоров! - Лидочка говорила деланно строгим тоном, но в
глазах ее светилась благодарность. Она повернулась к хозяину палаты: -
Товарищ Иванов, не будете возражать, если я прямо здесь уколю и вашего
собеседника? Лень возвращаться в его палату.
- Что ж с вами поделаешь, красавица вы наша? Валяйте, если Сергей не
застесняется старика. - Он усмехнулся, радуясь, что так вовремя появилась
медсестра и прервала их тяжелую беседу.
- О чем речь! - весело воскликнул Савелий. - Штаны скидывать?
- Нет, вам, как и Иванову, в руку. - Девушка почему-то смутилась.
- Ишь, размечтался! - Старик неожиданно рассмеялся. - Увидел красивую
девчонку и тут же: "Штаны скидывать?"
- А как же! - Савелий поддержал шутку. - Чего резину-то тянуть!
- С кого начнешь, сестричка? - спросил Григорий.
- Конечно, с вас! - Она разорвала упаковку разового шприца и быстро
сделала укол.
Савелий уже обнажился по пояс, как вдруг увидел, что Григорий
любопытным взглядом скользнул по его наколке. Он чертыхнулся про себя, но не
подал виду и тут же повернулся, словно решив подставить другую руку для
укола. Он не заметил, как старик внимательно рассматривал шрам от ранения на
спине: Савелий совсем забыл о нем. Сейчас он думал о наколке, которая могла
в будущем его выдать.
- Спасибо, Лидочка! Пойду, пожалуй, к себе: скоро обед принесут! - Он
надел майку и вышел.
Как же он упустил из виду наколку? Конечно, такие есть почти у каждого
воздушного десантника, побывавшего в Афганистане, но удлиненный ромб... Это
знак посвящения, и избавиться от него, если верить Учителю, невозможно: он
сохранится на всю жизнь, а после смерти исчезнет сам собой.
Погоди так волноваться, Савелий! Вспомни, кто видел эту наколку из тех,
кого ты не можешь назвать близкими друзьями! Видела та проститутка, что
помогла ему после смерти Наташи, но она не в счет: вряд ли когда-нибудь
пересекутся их пути. Видели зрители в клубе "Виктория". Впрочем, едва ли
кто-нибудь из них обратил внимание на наколку, да и тщательно рассмотреть ее
ни у кого не было возможности. Конечно, там присутствовал Красавчик Стив,
так что известный риск имеется, но стоит ли так волноваться? Остальные,
слава Богу, уже никому не причинят вреда.
Теперь заграница... Савелий задумался, но ничего такого не вспомнил. Он
даже облегченно вздохнул, но в тот же момент у него выступила испарина на
лбу: Гюли! Она-то уж досконально рассмотрела наколку. И еще Лана! Сердце
Савелия учащенно забилось. Лана предала его и укатила с Григорием
Марковичем. Наверняка она была его любовницей.
Савелий стал напряженно вспоминать их краткую, как молния, любовь.
Любовь? С его стороны - да! А с ее? Неужели можно так притворяться? Он
горестно поморщился. Нет, не мог он так сильно ошибаться в человеке, не мог!
Тем более, что она стреляла в него по приказу Григория Марковича. Она не
хотела его убивать! Она же видела, что после выстрела не было крови, не
могла не видеть!
Тут в палату вбежала встревоженная Лидочка:
- Тебя срочно просит зайти Иванов!
- Что с ним? - Савелий сразу вскочил с кровати.
- Не знаю! К нему сейчас приходили двое каких-то мужчин, вроде
навестить. Потом они пошли к главврачу, а Иванов так разволновался, что даже
сердце прихватило, пришлось дать успокоительное. Ему уже лучше, но он просит
тебя поторопиться. - Девушка умоляюще посмотрела на Савелия. - Мне его так
жалко! Ты пойдешь?
- Обязательно! - Савелий на мгновение задумался. - Вот что, пока я
расспрошу его, постой у дверей и стукни, когда увидишь тех, кто его навещал,
хорошо?
- Конечно, милый! Что-то серьезное? - Теперь она не на шутку
обеспокоилась. - Может, охране сообщить?
- Ни в коем случае! Делай, что я сказал! - прикрикнул Савелий, и
девушка, обидчиво поджав губы, последовала за ним.
- Что-то случилось? - Савелий без стука вошел в палату Иванова.
- Не знаю... - неуверенно проговорил тот, но Савелий нутром чуял, что
старик обезумел от животного страха.
- Говорите, у нас мало времени! - попросил Савелий. - Это связано с
тем, на что вы намекали? - спросил он.
- Сомневаюсь, но... Пришли двое, я их впервые вижу, и заявили, что меня
переводят в другую клинику. - Казалось, еще секунда и старик всхлипнет.
- Они как-то объяснили причину?
- Нет, просто сослались на одного человека...
- Которого вы знаете! - закончил Савелий. - Так что же вас тогда
беспокоит?
- Да вот... - Старик хотел что-то сказать, но никак не решался.
- Вы им не доверяете, так?
- Так! - Он облегченно вздохнул.
- В таком случае откажитесь. Вряд ли они заберут вас насильно.
- ОНИ могут все! - Старик так многозначительно произнес "они", что у
Савелия не осталось никаких сомнений: его новому знакомому грозит серьезная
опасность.
- Не волнуйтесь, все будет хорошо. Давайте играть в шахматы. Умеете?
Или они остались от предыдущего больного? - Савелий улыбнулся.
Старик, удивленно посмотрев на него, машинально ответил:
- Нет, это мои, но я не пони...
- Доверьтесь мне! - Савелий подмигнул и начал быстро расставлять на
доске фигуры.
Не сделали они и десятка ходов, как в дверь палаты постучали, и, не
дожидаясь приглашения, ввалились двое. Савелий моментально распознал в них
либо бывших военных, либо людей, имевших отношение к спорту. Высокие,
подтянутые, под метр восемьдесят ростом; руки с расплющенными костяшками от
постоянных тренировок и ударов о кожаные груши и мешки. Глаза - беспокойные
и злые.
- С главврачом мы договорились, он не возражает, - сказал тот, что
вошел первым, похоже, старший. - Так что собирайтесь, и побыстрее! - Он не
просил, а приказывал.
Это не понравилось Савелию, но он пока наблюдал за развитием событий.
Однако он подготовился загодя: встал, занял позицию поудобнее и весь
напружинился. От него не ускользнуло, что старший, отметив его движение,
переглянулся с напарником.
- Но я не давал согласия на перевод! - Старик старался говорить
твердым, уверенным голосом.
- Можно подумать, кому-то нужно твое согласие, - ехидно усмехнулся
второй.
"Сейчас, пожалуй, самый удобный момент для того, чтобы вмешаться", -
подумал Савелий.
- А почему, собственно, вы так нагло ведете себя с пожилым человеком? -
спокойно спросил он.
- Позвольте поинтересоваться, а вы-то какое отношение имеете к этому,
как изволили выразиться, пожилому человеку? - Старший говорил подчеркнуто
любезно, но в его голосе слышалось столько ехидства, что Савелий понял: без
шума не обойдется, эти ребятки готовы на все.
- Очень просто: дядя Гриша - мой партнер по шахматам! - как ни в чем не
бывало ответил Савелий.
- Послушай, партнер, а не... - грубо начал второй, но старший тут же
оборвал его:
- Заткнись! - Он повернулся к Савелию и, продолжая издеваться, на этот
раз угрожал впрямую: - Мне кажется, не стоит вам вмешиваться, а то
разволнуетесь, швы разойдутся, кровь хлынет...
- Давайте так: вы называете убедительную причину, по которой дядю Гришу
против его воли переводят из этой клиники, а дальше посмотрим! - Савелий все
еще надеялся, что ребята не захотят поднимать шум.
- Да кто ты такой? - теряя терпение, процедил сквозь зубы старший.
- Я же сказал - партнер! - не двинувшись с места, ответил Савелий.
- Послушай, мумия сраная, вали отсюда, пока я не сделал тебе больно! -
прошипел второй.
Шагнув вперед, он угрожающе замахнулся и в тот же миг, глухо вскрикнув,
согнулся пополам и начал хватать воздух открытым ртом, словно его только что
вынули из петли. Старший сунул руку в карман, но перехватил быстрый взгляд
Савелия.
- Не советую! Хлопотно это! - тихо сказал Говорков.
Неизвестно, что убедило старшего: то ли невидимый профессиональный
удар, после которого его напарник лежал в полной отключке, то ли
предупреждение странного "партнера", но он мирно улыбнулся и поднял руки
вверх.
- Все, партнер, все: не хочет старик - значит, не хочет. Мы ж старались
как лучше! Так что прошу простить.
- Ладно! - усмехнулся Савелий. - Когда ваш приятель придет в себя,
извинитесь перед ним за меня: я больше не буду! - Савелий тоже позволил себе
поиздеваться.
- Обязательно! - отозвался старший и при этом так сверкнул глазами,
словно готов был разорвать Савелия на куски. Подхватив стонущего напарника,
он ногой открыл дверь и поспешил прочь.
В палату тут же вбежала Лидочка.
- Все в порядке? - Она испуганно смотрела широко раскрытыми глазами.
- Конечно, Лидочка, чего ты так перепугалась? - Савелий лукаво
усмехнулся.
- Как только они вошли, я побежала в кабинет главврача... - Казалось,
она вот-вот расплачется.
- И что увидела? - поторопил ее с ответом Савелий.
- Главврач связан, телефон обрезан...
- Надеюсь, ты делала, как я сказал? - встревожился Савелий. Не дай Бог,
она обратилась к охране, тогда уж точно без жертв не обойдется.
- Конечно! - обиженно воскликнула девушка. - А кто это? Мафия? И что им
здесь нужно?
- Ну уж сразу и мафия! - добродушно улыбнулся Савелий. - Просто
перепутали дядю Гришу с кем-то, вот и все. А когда разобрались, извинились и
ушли.
- А у одного от извинения даже живот прихватило, так, что ли?
- Бывает! - Савелий пожал плечами.
- Ну и пожалуйста! Ну и не говори! Подумаешь! - Она, надув губки,
повернулась и направилась к дверям.
Савелий бросил ей вдогонку:
- Лидочка, рассказывать об этом вовсе не обязательно!
Девушка остановилась в дверях и гордо ответила:
- Может, конечно, я и дурочка, но не до такой же степени! - Она
высокомерно вздернула курносый носик и вышла из палаты.
- Ну и девчонка! - усмехнулся Савелий.
- Спасибо, Сережа! - тихо проговорил Григорий. - Вы, видимо, чем-то
занимались? Я и не заметил, что вы с ним сделали.
- Да так, в армии баловался немного. - Савелий уклонился от ответа.
- Теперь я ваш должник на всю жизнь! - с пафосом воскликнул старик.
- Господи, какие пустяки! Надеюсь, они больше не сунутся, - махнул
рукой Савелий.
- А вот я не уверен, - задумчиво проговорил тот.
- Ладно, пойду: вам стоит отдохнуть после таких волнений! - Савелий
поднялся со стула.
- Еще раз спасибо! - Иванов крепко пожал ему руку. - Пусть у вас все
будет хорошо! - с какой-то грустью добавил он.
Савелию вдруг показалось, что старик навсегда прощается с ним.
- Да не будьте вы таким пессимистом: никто вас здесь не тронет, обещаю!
- твердо заверил он.
- Да-да, - рассеянно кивнул Григорий. Видимо, его мысли были уже где-то
далеко.
Савелий вышел из палаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Вернувшись
к себе, он прилег на кровать. Интересно, что старик скрывает? До прихода
"мальчиков" Савелий не верил в какую-то мифическую опасность, считая это
просто старческими бреднями. Но сейчас... Ребятки-то - профессионалы! Откуда
они? Из епархии Богомолова? Вряд ли. Не мог генерал так рисковать
Савелием... Наемники? Мафия, как сказала Лидочка? Тоже не слишком похоже на
правду: те наверняка попытались бы довести дело до конца. Впрочем, не совсем
ясно, до какого - убить или выкрасть? Скорее всего, второе: убивать удобнее
ночью, да и не стали бы они светиться ни у главврача, ни среди пациентов.
Что-то здесь не так. Никак не складывается, хоть тресни!
Хорошо бы связаться с Говоровым, Богомоловым или хотя бы с Андрюшей,
посоветоваться! Савелий сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки
пальцев. Собственно говоря, чего он так разволновался? Кто ему этот старик -
сват, брат? И вообще, с чего он взял, что старику угрожает смертельная
опасность? Речь вполне может идти о наследстве или...
Вот-вот, успокаивай себя, оправдывай свое бездействие! Лучше подумай,
чем ты сейчас можешь помочь человеку? Ведь потом ты себе никогда не
простишь, если со стариком что случится! Может, рискнуть и позвонить
Богомолову? А если дело выеденного яйца не стоит? Нет, единственное, что
нужно, это быть начеку: не ровен час "добры молодцы" опять нагрянут.
Савелий успокоился и, наскоро покончив с обедом, заснул. Ровно через
два часа он проснулся и пошел навестить своего нового знакомого. Он негромко
постучал в дверь палаты.
- Да, войдите! - раздался знакомый женский голос.
Лидочка меняла постельное белье в палате, наводила порядок. Григория не
было!
- Что-то случилось, Лидочка? - ровным голосом спросил Савелий, скрывая
тревогу.
- Нет-нет, все в порядке: старик куда-то позвонил, за ним тут же
приехали и забрали.
- Надо же, даже не попрощался! - Савелий огорчился.
- Он хотел даже заглянул к тебе, но ты спал, и он, не желая тебя
будить, просил передать еще раз спасибо за все и пожелал удачи.
- Спасибо и тебе!
- А мне-то за что? - удивилась девушка.
- А за все и за курносый носик. - Игриво сказал Савелий.
- Господи, и чего все цепляются к носу! - Она так смешно скосила на
него глаза, что Савелий едва не прыснул. - И ничего он не курносый. Ну,
может, чуть-чуть.
- Так в том-то вся и прелесть, что чуть-чуть! - Савелий шутливо
подхватил ее на руки. Девушка прижалась к нему и прошептала:
- Как же мне хорошо с тобой, милый!
Савелий смутился, опустил ее на пол и осторожно отстранился:
- Пойду лучше, не буду тебе мешать.
Лидочка ничего не сказала, только с улыбкой кивнула, но в глазах ее
блеснули слезы.
Савелий почувствовал облегчение, узнав, что старика по его собственной
просьбе забрали из клиники. Остается только надеяться, что он знал, что
делал. Но Говорков почему-то никак не мог избавиться от мыслей о старике,
словно какая-то сверхъестественная сила давала ему понять, что неожиданная
встреча их отнюдь не случайна и они еще встретятся. Поэтому, как только его
навестил Воронов, Савелий заговорил о Григории.
Визит Воронова было тщательно подготовлен и обставлен. Старшая сестра в
дневном журнале отметила, что в палате номер восемь, где лежал Савелий,
протекает батарея. Воронов в спецовке сантехника появился в одиннадцать
вечера, извиняясь за столь поздний визит: "Столько было работы!" Охрана
проверила запись, вызвала сестру: дежурила Мария Михайловна, человек
Богомолова. Она спустилась к проходной, проверила документы Воронова, повела
наверх, впустила в палату Савелия, а сама стала у двери.
- Ну, здравствуй, братишка! - обрадованно воскликнул Савелий, крепко
обнимая Воронова. - Как я рад тебя видеть!
- Здравствуй, Савка, здравствуй! - Воронов похлопал Говоркова по спине.
- Рассмотрел хоть себя-то? - Он чувствовал некоторое смущение, видя перед
собой забинтованное лицо Савелия.
- Всего один раз. Если честно, впечатление еще то! - грустно усмехнулся
Савелий. - Вначале здорово расстроился, но потом понаблюдал за
выздоравливающими, за теми, кого оперировали раньше, и успокоился. Медсестра
сказала, что вообще красавчиком буду! Ну, рассказывай!
- Собственно говоря, рассказывать нечего... Работаем, чистим город, в
общем, делаем все, что в наших силах. Рутина! Лучше о себе поведай: дошли
слухи, что ты даже здесь умудрился с кем-то поцапаться. - Воронов
прищурился.
- Пусть не лезут! - хмыкнул Савелий. - Но ты прав, об этом стоит
поговорить.
И Савелий подробно, не упустив ни одной детали, изложил ему свои
догадки о старике, о приходе незваных гостей, о его внезапном исчезновении.
- А ты не пытался что-либо разузнать у Марии Михайловны?
- Не тот случай, чтобы лишний раз светиться, - нахмурился Савелий. - Я
и о нашей-то встрече долго думал, прежде чем попросил ее связаться с тобой.
- Может, так оно и лучше, - задумчиво проговорил Воронов. - Но что это
тебя разбирает? Подумаешь, старик сделал пластическую операцию! Может,
влюбился на старости лет? Или помолодеть захотел? А может, просто старческий
маразм, бзик?
- Нет, Андрюша, нутром чую, что-то здесь не то. Приходили настоящие
профессионалы. Нет, пахнет чем-то посерьезней!
- Может, связано с политикой или с внешней разведкой? - предположил
Воронов.
- Нисколько не удивлюсь. - Савелий согласно кивнул. - Догадаешься с
первого раза?
- Ты имеешь в виду... - нахмурился Воронов. Он уже подумывал об этом,
но не был уверен до конца. - Ты имеешь в виду, - повторил он, - работников
бывших органов?
- Вот именно, - кивнул Савелий. - Слишком уж почерк характерный.
- Что ж, копнем и в ту сторону, - согласился Воронов. - Ладно, через
пару-тройку дней жди результатов.
- Если мои домыслы не подтвердятся...
- Не обессудь! - Воронов развел руками. - Во всяком случае, как говорит
генерал Говоров, отрицательный ответ - тоже ответ. Вот что, давай-ка я
немного повожусь с радиатором, на всякий случай. - Он открыл чемоданчик с
инструментами и начал раскручивать кран. - Сколько тебя еще здесь продержат?
- С неделю... как пойдет. А что?
- Как что? Надо многое подготовить к твоему выходу в свет: фотографии,
документы и все такое прочее. Кстати, вот, держи! - Он вытащил из-за пазухи
небольшой листок, сложенный вчетверо, и протянул Савелию. - Учи, пока есть
свободное время.
- Легенда? - догадался Савелий.
- Не легенда - биография! - поправил Воронов.
- Кто разработчик?
- Мы с Говоровым. Постарались максимально увязать ее с твоей.
- Понятно, - протянул Савелий.
Попрощавшись с Андреем, Савелий развернул листок и углубился в свою
новую биографию.
"Сергей Викторович Мануйлов, родился 4 декабря 1965 года в селе
Покровка Московской области. Мать - Зинаида Александровна, воспитательница
детского сада, умерла от родов, отец - Виктор Степанович, пенсионер, погиб в
железнодорожной катастрофе в 1989 году. Из ближайших родственников осталась
только тетка, Ангелина Степановна, родная сестра отца, бывшая портниха,
находится в доме престарелых. После окончания школы работал на химзаводе,
ушел в армию, служил в десантных войсках и был направлен в Афганистан,
ранен, награжден орденом Красной Звезды и медалью "За отвагу". После
госпиталя вновь служил в Афганистане (всего пять лет), затем поступил на
вечерние курсы английского языка, рекомендован в совместную
российско-американскую посредническую фирму "Онли бест". Побывал в США,
Сингапуре, Англии, заключил несколько удачных сделок. Холост".
Ниже было написано, что сведения взяты из жизни реального человека, о
гибели которого известно весьма ограниченному кругу лиц. Настоящий Сергей
был по натуре очень замкнут, не имел близких друзей, что упростило задачу,
тем более хирург, оперировавший Савелия, старался воссоздать лицо погибшего.
"Сержант, ты уж извини, что не сказал об этом заранее: ты бы наверняка
не согласился, но поверь, доктор этот - могила! Удачи тебе, сержант!
Богомолов", - гласила приписка генерала.
Ну, Константин Иванович! Все-таки сделал по-своему! Савелий надеялся,
что это не приведет к неожиданным последствиям. И потом, вряд ли Альберт
Иванович сумел полностью трансформировать его внешность под реального
Сергея.
Савелий улыбнулся и вновь забегал глазами по строкам своей новой
биографии, уча ее наизусть. Она и вправду имела сходство с его собственной
жизнью. Интересно, сколько же перелопатили личных дел, пока нашли
подходящее?
Воронов не обманул: не прошло и двух суток, как он снова навестил
братишку в клинике. На этот раз он появился как "пострадавший" - на улице
скользко, упал... Та же старшая сестра, оказавшая Воронову "первую помощь",
пригласила в процедурную и Савелия.
Разговор занял всего пару минут. Разыскать следы старика не удалось,
однако поиски продолжаются по личному распоряжению генерала Богомолова,
который проявил к делу неожиданный интерес. Воронов долго думал, сообщать ли
Савелию о прибытии в Москву их старого знакомого Григория Марковича, за
которым, по настоятельной просьбе генерала Говорова, было установлено
негласное круглосуточное наблюдение. Константин Иванович намеревался
арестовать его, но отказался от своего плана, вняв убедительным доводам
Говорова.
Григорий Маркович приехал из Сингапура под чужим именем и в поле зрения
сотрудников Богомолова попал случайно - при попытке выйти на связь с
туберкулезным Мабутой, находившимся под наблюдением в связи с загадочным
убийством, следы которого тянулись в криминальные структуры и к некоему
депутату Государственной Думы.
После некоторых колебаний Воронов все-таки сообщил о Григории
Марковиче, с тревогой взирая на Савелия, - не дай Бог, занервничает, это уж
совсем ни к чему после такой операции. Велико же было его удивление, когда
Савелий, услышав новость, сказал:
- Нужно срочно выздоравливать и лететь в Сингапур!
V
Двойник Савелия
В кабинете Богомолова сидели трое: сам хозяин, генерал в отставке
Говоров и майор Воронов. Константин Иванович приказал им срочно явиться, не
объяснив причины столь поспешного вызова. И сейчас они напряженно
вглядывались в глаза генерала, с нетерпением ожидая начала совещания.
Богомолов тоже вел себя как-то беспокойно. Он сидел во главе стола и
молчал, а на его лице отражалась борьба с самим собой. Казалось, генерал,
вызвав подчиненных, сейчас сожалеет о своем решении и не знает, как выйти из
неловкого положения.
Говоров не выдержал и заговорил:
- Может, что-то изменилось и сейчас вам неудобно нас отпустить? Уверяю
вас, Константин Иванович, все в порядке: перенесем нашу встречу без всяких
проблем.
Богомолов впервые поднял на коллег глаза.
- Браво! - криво усмехнулся он. - Впервые наш ясновидец ошибся. Нет,
уважаемый Порфирий Сергеевич, ничего не изменилось. К сожалению! - добавил
генерал и тяжело вздохнул.
- Что случилось, Костя? - спросил Говоров.
- Речь пойдет... - Богомолов вдруг зажал себе рот ладонью, взглянул на
аппараты на столе и чуть натянуто усмехнулся. - Речь пойдет о праздновании
Нового года, друзья!
- Ну и сюрприз, товарищ генерал! - тотчас сообразил Воронов и
рассмеялся, включаясь в игру.
- А я-то, старый дурак, думаю: зачем это Костя нас к себе вызвал? -
поддержал его Говоров, знаками спрашивая, что делать дальше.
Богомолов сунул руку в стол, вытащил небольшой, размером с сигаретную
пачку приборчик, включил его и тихо заметил:
- У меня реальные опасения, что меня всерьез "пасут".
- А это что? Противожучковое устройство? - Говоров кивнул на прибор.
- Можно назвать и так. При наличии этой штуковины хоть кричи и никто не
услышит, но я все-таки предлагаю говорить вполголоса.
- Нет возражений, - ответил Говоров.
- Так вот, речь пойдет о случайном знакомом Савелия Говоркова.
- О том старике из клиники? - нахмурился Воронов.
- Именно, - кивнул Богомолов. - Сегодня моя команда кое-что нарыла...
Старик этот - некто Волошин Валентин Владимирович. В свое время он занимал
видное положение в ЦК КПСС.
- В каком отделе? - поинтересовался Говоров.
- Как ни странно, именно это выяснить не удалось. Никаких документов!
Никто ничего не знает! Нам еще повезло: хирург, что его оперировал, знает
себе цену и фотографирует каждого своего пациента до операции и после. В
этот раз его предупредили, мол, никаких снимков, но, к счастью для нас,
привычка - вторая натура, она сильнее страха. Снимок, правда, не очень:
делался наспех, но... - Богомолов улыбнулся. - Когда мои ребятки поднажали и
получили фото, нам снова подфартило: его случайно увидел мой дорогой Михаил
Никифорович. Он в свое время расследовал самоубийство Полтева,
выбросившегося с балкона.
- Кассира партии? - заметил Говоров.
- Его самого! Так вот, именно в связи с этим самоубийством Михаил
Никифорович и допрашивал Волошина. К сожалению, протокол беседы бесследно
исчез!
- Если из следственного отдела такого ведомства, как ваше, исчезают
документы... - Говоров покачал головой. - Какие соображения по этому поводу,
Костя?
- Пока в голову приходит только одно: Волошин владеет каким-то важным
секретом, который не очень-то стремится обнародовать, - усмехнулся
Константин Иванович.
- Тогда почему его просто не убрали? - вступил в разговор Воронов.
- Да я уже прикидывал, но ответа так и не нашел! - с горечью признался
Богомолов.
- Ну, здесь можно предположить все что угодно, - пожал плечами Говоров.
- Например?
- Допустим, что ОНИ, - Говоров специально выделил это слово, - не
желают, чтобы он унес свои тайны в могилу.
- А может, ОНИ стремятся завладеть этими сведениями, а Волошин не
очень-то стремится ими поделиться? - высказался Воронов и тут же извинился:
- Простите, вырвалось!
- И правильно вырвалось! Сдается мне, так оно и есть. - Говоров
улыбнулся и ободряюще подмигнул Воронову. - Остается надеяться, что старику
хватит силы воли и терпения молчать и впредь, чем и сохранить свою жизнь.
Однако меня сейчас волнует Савелий.
- А при чем здесь Савелий? - удивился хозяин кабинета.
- Савелий заходил к Волошину, вступился за него, отсюда вывод - Волошин
вполне мог ему довериться, а значит, он теперь опасен и для тех, кто не
хочет обнародования этих сведений, и для тех, кто мечтает ими обладать.
- Пожалуй, вы правы! Выходит, Савелий снова в опасности? - заволновался
Воронов.
- Это для него обычное дело, - заметил Говоров.
- Давайте что-то делать! Нельзя же сидеть и ждать, когда Савелия
выкрадут или убьют? - Андрей вскочил со стула и принялся вышагивать по
кабинету.
- Для начала не будем терять голову, - спокойно продолжил Говоров. -
Это пока лишь наши предположения. Потом, никто и не собирается сидеть сложа
руки. Необходимо просветить Савелия: он достаточно ловок и умен, чтобы
обезопасить себя. Надеюсь, он самостоятельно передвигается?
- Естественно, если защитил Волошина, - ответил Воронов и воскликнул: -
Есть идея!
- Ну-ну! - Богомолов кивнул. - Говори!
- А что, если Савелия заменить каким-нибудь нашим сотрудником, а его
перевести в другую палату, откуда он сможет наблюдать за развитием событий?
Установить подмену невозможно - подберем человека с такой же фигурой и
схожим голосом. Лицо-то перебинтовано!
- В этом что-то есть! Как, Костя? - с одобрительной улыбкой заметил
Говоров.
- Не знаю, не знаю... - задумчиво протянул Богомолов. - Мне кажется,
здесь последнее слово за Савелием. А я сильно сомневаюсь, что он примет
подобный план.
- Почему? Савка никогда не боялся трудностей! - горячо вступился за
брата и друга Воронов.
- Если бы только трудности! Ставится под угрозу вся затея с
пластической операцией! Вам не приходило в голову, что наш старый знакомый,
Григорий Маркович, появился в Москве отнюдь не случайно? А что, если он по
душу Савелия? Допустим, его послали сюда, чтобы проверить, жив или мертв
Говорков. Тогда как? - По голосу Богомолова чувствовалось, что он знает
что-то очень важное.
- Откуда такая уверенность, Костя? - тихо спросил Говоров.
- Не знаю. - Генерал встал, прошелся к окну. - Интуиция, что ли? Будто
кто-то нашептывает мне, что все не так просто.
- Наконец-то наш бравый генерал отдал должное интуиции, - с улыбкой
хлопнул в ладоши Говоров. - Помнится, кто-то говорил, что верит только
фактам.
- Говорил, не отказываюсь, но... - Генерал задумался, подыскивая
подходящие слова. - Но тогда это была ваша интуиция, а сейчас моя. - Он
вдруг понял, что ответ прозвучал несколько двусмысленно, и тут же добавил: -
Не в том смысле, что я своей интуиции доверяю, а вашей нет, а в том, что моя
как бы снедает меня изнутри. Прямо как болезнь какая: у кого-то болит - ты
не чувствуешь, а своя боль - ого-го!
- Ладно, Костя, и так все ясно, не оправдывайся! - улыбнулся Говоров,
потом повернулся к Андрею: - Признаюсь, майор, и я обеспокоен явлением
Григория Марковича.
- Именно поэтому за ним и следят, - заметил Воронов.
- Следят, верно! И я нисколько не боюсь за жизнь Савелия, я боюсь
другого: что его раскроют, а этого Савелий нам никогда не простит.
- Коль два генерала сговорились, майор безропотно подчиняется, -
буркнул явно недовольный Воронов. - Но прошу вас разрешить мне переговорить
с Савелием.
- Лично я "за"! - поддержал Говоров.
- А не слишком ли опасно светиться в третий раз? - поморщился
Богомолов.
- Нужно еще раз тщательно все продумать, переговорить с Марией
Михайловной... - В глазах Воронова читалось: "Господи, о чем вы? На карте -
жизнь Савелия, а вы о пустяках!"
- Ладно-ладно, уговорил! - замахал руками Богомолов и, набирая номер,
заметил: - Лучше я сам с ней поговорю, ни к чему подключать посторонних
людей. - Он нажал кнопку громкой связи, чтобы все слышали разговор. - Марию
Михайловну, пожалуйста!
- А кто ее спрашивает? - раздался молоденький жен-ский голос.
- Отец! - чуть раздраженно бросил генерал.
- Минуту, сейчас позову: она на обходе.
- Спасибо, жду! - Богомолов прикрыл рукой трубку. - Мы с ней так
договорились: отец ее сейчас отдыхает на юге.
Ждать долго не пришлось.
- Мария Михайловна?
- Да, папа! Что-то случилось? - послышался ее встревоженный голос.
- Нет-нет, Маша, все в порядке! - успокоил генерал. - Просто необходимо
повторить процедуру, но с тщательной подготовкой.
- Когда?
- Как можно быстрее.
- Отлично! - обрадовалась она. - Сегодня ровно в полночь. Как и в
первый раз. - Девушка усмехнулась. - Плохо работает ваш слесарь - снова
потекло!
- Прекрасно, Машенька, я вас понял! В двенадцать ночи слесарь будет у
вас. До свидания!
- До свидания, папочка!
- Ну, что ж, давайте еще раз проработаем все до мелочей, - обратился
Богомолов к товарищам.
Мария Михайловна предупредила Савелия о незапланированном приходе
Воронова. Он тотчас сообразил, что произошло нечто экстраординарное. Что же?
Может быть, этот визит связан с Григорием Марковичем? Как жаль, что пока у
Савелия нет шанса с ним расквитаться! Ведь во многих его бедах прямо повинен
этот человек. Тут в его памяти всплыл старик. Странно! С чего бы это?
Савелий давно приметил за собой некую особенность: стоит ему неожиданно о
ком-нибудь вспомнить, как он обязательно либо встретится с этим человеком,
либо что-то узнает о нем.
Ровно в полночь Мария Михайловна впустила Воронова. Савелий стоял у
окна и смотрел на падающий снег. Он сразу же обернулся.
- Здравствуй, братишка! Что-то стряслось со стариком?
- Привет, Савка! С чего ты взял? - Он явно удивился смекалке Савелия.
- Разве нет? - ответил вопросом на вопрос Савелий.
- К сожалению, да, - вздохнул Воронов и, открыв чемоданчик, занялся
"протекающей батареей", одновременно излагая события последних дней.
Внимательно выслушав, Савелий некоторое время молчал в раздумье, а
потом неожиданно спросил:
- А почему Богомолов считает, что Григорий Маркович объявился из-за
меня?
- Мы тоже спрашивали. "Интуиция", - отвечает!
- Надо же, генерал Богомолов ссылается на интуицию! - Савелий
усмехнулся. - Хотя, признаюсь, я тоже так считаю.
- Значит, нет? - поморщился Воронов.
- Значит, да, братишка! - подмигнул Савелий. - Мне по душе твой план. -
И тут же посерьезнел: - Кто будет знать о подмене?
- Только ты и твой двойник.
- Но как его сюда...
- Объясняю, - нетерпеливо перебил Воронов. - Без подробностей, но
кое-что будет известно Альберту Ивановичу, который попросит здешнего
главврача приютить на время своего больного, пока у него в клинике не
освободится место.
- Не шито ли белыми нитками? - засомневался Савелий.
- Нет-нет, они нередко обращаются с подобными просьбами друг к другу, -
заверил Воронов.
- Человека нашли?
- Он ждет только твоего согласия! - улыбнулся Воронов.
- Когда он будет здесь? И что он обо мне знает?
- Кто ты такой, ему, естественно, неизвестно, - успокоил Андрей. -
Кстати, его тоже зовут Сергей! И ждет он в машине!
- Ну ты и бестия! - усмехнулся Савелий и покачал головой. - Значит,
наверняка знал, что я соглашусь?
- Мы ж братья, Савка! Я думаю почти так же, как ты.
- Да, Андрюша, пожалуй. Иногда я словно на расстоянии перехватываю твои
мысли. - Говорков подошел к Воронову и крепко обнял его. - Как хорошо, что
ты у меня есть!
- Я тоже рад, братишка! Прошу тебя, будь осторожнее.
- Мухтар постарается! Закончил ремонт? Сдается мне, в тот раз ты
специально здесь что-то нахимичил, так ведь?
- Так, на всякий случай! - Андрей сделал вид, что смутился, и виновато
опустил глаза.
- Я так и думал! Ладно, веди двойника. Только учти, никакого оружия. А
то знаю я вас!
- Савка, ты что? Это же профессионалы! - воскликнул Андрей. - Не
сомневайся, после твоих финтов при первом знакомстве они придут не с пустыми
руками!
- Нет, Андрюша, извини, но мне почему-то кажется, что я им нужен живым:
вдруг Волошин передал мне всю информацию? А оружие сразу нас раскроет.
- Не тебя, твоего двойника, а он, по легенде, - преступник,
скрывающийся от органов. Наличие оружия логично вписывается в его легенду! -
с нажимом пояснил Воронов. Савелий согласно кивнул.
- Хорошо, уговорил. "Стечкина" пусть возьмет: вооружаться так
вооружаться!
В его голосе Воронову послышалось воодушевление, и он уже засомневался,
а правильно ли поступает, вручая двойнику оружие.
- Что-то ты слишком быстро сдался, братишка! Уж не вздумал ли
"погулять" здесь напоследок?
- Ну что ты, Андрюша! - Савелий сверкнул глазами, как перед боем:
Воронов очень хорошо знал это настроение Савелия. - Это я так, на всякий
случай.
- Смотри! - Воронов обнял его и прошептал: - Будь осторожен, братишка!
- Хорошо, Андрюша! - торжественно пообещал Савелий, и Воронов,
подхватив чемоданчик, вышел. Пятнадцать минут, проведенные с Савелием,
лишний раз убедили его в собственной правоте.
Майор с сияющей улыбкой подошел к Марие Михайловне.
- Все нормально?
- Все в порядке. Переживала, что задерживаетесь. Ну, как? - шепотом
спросила она.
- Действуем по плану! - Воронов подмигнул и вышел.
Минут через пять в вестибюле раздался звонок, и почти сразу же из
дежурки выглянул охранник:
- Кого это черт принес среди ночи?
- Сейчас узнаем, - откликнулась старшая сестра. - Открывай, Саша!
Дверь распахнулась, на пороге стоял парень с забинтованным лицом, а
сзади - машина "Скорой помощи".
- Мария Михайловна, принимай! Еще один "человек-невидимка", - хмыкнул
охранник.
- Странно! - пожала плечами Мария Михайловна. - В такое-то время?
Ладно, давай его сюда, а то заморозишь.
Незнакомец вошел, подождал, пока Саша закроет дверь, и проследовал
вслед за ним к старшей сестре.
- Откуда вы, молодой человек? - поинтересовалась она.
- От Альберта Ивановича, - отозвался тот, и Мария Михайловна чуть было
не вскрикнула от изумления: парень говорил почти таким же голосом, что и
Савелий. Не знай она о подмене, ни за что бы не догадалась.
- Фу, совсем замоталась: меня же шеф предупреждал! Но почему так
поздно? - сказала она, недовольно поморщившись.
- Откуда я знаю? Машину долго ждали. - Парень пожал плечами.
- Ладно, что уж тут поделаешь: не выгонять же вас посреди ночи. Давайте
документы! - Взяв медицинскую карту и паспорт, она для отвода глаз охраны
внимательно их изучила, внесла данные в журнал. - Пойдемте, больной, сейчас
я вас устрою.
Мария Михайловна подвела его к восьмой палате и негромко сказала:
- Здесь будете лежать вы, а он напротив.
Палата напротив не имела номера, здесь обычно лежали пациенты, которых
оперировал лично главный врач. Парень кивнул и тихонько постучал.
- Прошу! - отозвался Савелий.
Парень закрыл за собой дверь, скинул пальто. Они несколько минут
внимательно изучали друг друга. Со стороны двойник казался зеркальным
изображением Савелия, даже цвет волос был тот же, не говоря уже об одежде.
- Впечатляет! - улыбнулся Савелий и протянул руку: - Сергей!
- Сергей! - ответил тот на рукопожатие.
Оба прыснули, и Савелий приставил палец к губам.
- "Стечкин" при себе? - спросил Савелий.
- Конечно! - Он откинул левую полу спортивной куртки. Из заплечной
кобуры торчала рукоятка пистолета.
- Ну, давай сюда!
- Как? Мне сказали, что...
- Порядок! - кивнул Савелий. - Ты им не нужен, они придут не за тобой.
Впрочем, если ты боишься, то еще не поздно повернуть назад. Поверь, никто
тебя не осудит! - Савелий говорил без малейшего намека на насмешку.
- Я ничего о тебе не знаю, да и не должен знать, - начал парень. - Но и
ты меня не знаешь! Я прошел Афган, неужели ты думаешь, что я испугаюсь
какой-то мрази?
- Извини, земляк, я вовсе не хотел тебя обидеть. - Савелий дружески
похлопал его по плечу. - Но уж больно эта мразь хитрая! Не стоит их
недооценивать.
- Но и переоценивать ни к чему! - буркнул парень, затем снял куртку,
расстегнул наплечные ремни и протянул кобуру Савелию. - Бог не выдаст,
свинья не съест! - Он подмигнул.
- Это точно! - ответил Савелий, и они рассмеялись.
Со стороны могло показаться, что встретились два пацана, которым
пальчик покажи - и они умрут со смеху, но оба эти парня прошли такое, что
далеко не каждому по плечу. А теперь судьба распорядилась так, что они
зависели друг от друга. Савелий рад был встрече с бывшим "афганцем", он
сразу же почувствовал себя увереннее и спокойнее.
Пистолет Говорков взял потому, что не сомневался: ему предстоит
столкнуться с Григорием Марковичем и его командой. Поэтому, скептически
относясь к плану Воронова, но не желая огорчать Андрея, согласился с ним.
Береженого и Бог бережет! С этой мыслью он и заснул крепким, но чутким сном.
VI
Двойник Волошина
Приехав в Москву по чужим документам, Григорий Маркович нацепил темные
очки, но тем не менее волновался и все озирался по сторонам, не садился в
первую попавшуюся машину, стараясь определить, не следят ли за ним.
Успокоился он лишь в забронированном номере "Метрополя". По документам он
являлся гражданином Пакистана, прибывшим в Москву по делам фирмы, где
занимал пост коммерческого директора. Фирма эта действительно существовала и
занималась международным туризмом, но в данный момент находилась на грани
банкротства. Пожелай кто-нибудь проверить фирму и ее "коммерческого
директора", он мог бы до посинения звонить по указанному в его визитке
телефону и вдоволь наговаривать на автоответчик.
Распаковав багаж, Григорий Маркович набрал номер телефона, полученный
перед отъездом от Красавчика Стива. Понимая, что Рассказов весьма
заинтересован в успехе Григория Марковича, Стив не стал сводить с ним старые
счеты и, более того, четко описал внешность Мабуту, с которым Григорий
Маркович должен был связаться. А чтобы Мабуту отнесся к нему благосклонно,
Стив вручил Григорию Марковичу новое лекарство от туберкулеза как
своеобразный пароль.
Мабуту, одному из самых влиятельных "авторитетов" уголовного мира
Москвы, было немногим более пятидесяти, но выглядел он на все шестьдесят:
заработанная на зоне чахотка не прибавила ему здоровья и молодости. Впрочем,
несмотря на это, он был всегда полон оптимизма, обладал острым аналитическим
умом. Был беспощаден к своим недругам, но щедр к тем, кто ему импонировал.
Жил на широкую ногу, имел легальный бизнес, который приносил немалый доход.
Все преступные операции он тщательно разрабатывал, но сам никогда не
принимал в них участия, сознавая, что очередной отсидки ему уже не пережить.
Он лично встречался с Красавчиком Стивом и даже помогал, предоставляя в его
распоряжение своих головорезов. Мабуту спокойно относился к деньгам, правда,
был не прочь получить сполна за свои услуги.
На звонок Григория Марковича ответил девичий голос:
- Добрый день, слушаю вас!
- Я могу поговорить с уважаемым Мабуту?
- Простите, кто вы? Он вас знает?
- Нет, меня не знает, но ему привет от Красавчика Стива.
- Минуту!
"Минута" тянулась довольно долго - Григорий Маркович почти потерял
терпение. Дело в том, что девушка со всей ответственностью отнеслась к его
звонку и пыталась связаться с хозяином по мобильному телефону. Звонок застал
Мабуту в машине: он возвращался с абсолютно бесполезной встречи. Ничего
конструктивного, кроме головной боли, - партнер боялся рисковать. Минут
двадцать послушав его нытье, Мабуту встал и, не говоря ни слова, направился
к выходу. Телохранители последовали за ним.
В дверях Мабуту остановился и сказал:
- В дождливую погоду хотя и прикрылся зонтиком, обувь все равно
промочишь! - Он кашлянул и закончил: - Но если боишься и обувь промочить,
сиди дома, жди ясной погоды и питайся... святым духом! - Он усмехнулся,
покачал головой и отбыл, не дожидаясь ответа.
И только в машине дал волю своим чувствам:
- Кретин несчастный! Из той породы, что хотят и рыбку съесть, и на х..
сесть! Как только он еще держится на плаву? Впрочем... - Он с досадой махнул
рукой. - Воистину, говно не тонет!
- Послушай, шеф, может, его попросту... - Телохранитель, сидевший
рядом, выразительно рубанул себе по шее.
- А тебе, Фома, только бы кому-нибудь кишки выпустить! - бросил Мабуту
и снова закашлялся, на этот раз куда сильнее, но сквозь кашель все-таки
договорил: - Через не-де...льку-дру...гу...ю...
Фома торопливо достал небольшую баночку и протянул Мабуту. Тот сплюнул
мокроту.
Фома убрал банку и сказал:
- Напрасно, шеф, ты отказываешься подлечиться: ведь все хуже
становится!
- Мне ни один лечило не поможет, - тяжело дыша, отозвался Мабуту.
Промурлыкал мобильный телефон, и Фома вопросительно взглянул на шефа.
- Возьми: Милка не будет звонить по пустякам, а остальные - тем более.
- Алло! - басовито прорычал охранник.
- Это ты, Фома?
- А кто ж еще? - усмехнулся он.
- Шеф с тобой?
- Да, Мила, что передать?
- По прямому звонит какой-то мужик и говорит, что привез шефу привет от
какого-то красавчика. Мне показалось, что это важно.
- Погоди! - Фома повернулся к Мабуту. - Шеф, это Милка. Говорит, что у
нее на проводе незнакомый мужик, который передает привет от красавчика.
Думаю, это Красавчик Стив нарисовался.
- Дай! - Мабуту взял трубку. - Мила, спроси, где он остановился?
- В "Метрополе", - после небольшой паузы ответила девушка.
- Скажи, чтобы спускался к парадному входу: через пятнадцать минут его
будет ждать светло-коричневое "Вольво", номер восемь три восемь. Водителя
зовут Алексей. Все!
- Останови-ка на секунду, Витек! - попросил Фома водителя, затем вышел
из машины и направился к "Вольво", также притормозившему впереди. Передав
водителю распоряжение Мабуту, Фома вернулся, а водителю следующего за ними
черного трехсотого "Мерседеса" махнул рукой: мол, все в порядке.
Накинув пальто и захватив подарок Красавчика Стива, Григорий Маркович
спустился в вестибюль отеля и стал вышагивать взад-вперед, поглядывая на
подъезжающие машины. Вскоре перед входом тормознуло светло-коричневое
"Вольво". Григорий Маркович вышел из отеля и открыл переднюю дверцу:
- Вы за мной? - поинтересовался он.
- Если вы к Мабуту...
- Прекрасно! Люблю точность, - улыбнулся Григорий Маркович, усаживаясь
сзади. - Куда едем?
- В его офис, в гостиницу "Пекин".
- Поехали.
Через несколько минут они остановились у гостиницы, к ним тут же
подскочил Фома и уселся рядом с Григорием Марковичем.
- Здравствуйте! - сказал он. - Меня зовут Фома.
- Сергей Николаевич! - кивнул Григорий Маркович.
- Что в пакете? Не обижайтесь: такой порядок, - пояснил Фома.
- Ясно! - хмыкнул Григорий Маркович. - Служба есть служба! В пакете
лекарство, Красавчик Стив передал для уважаемого Мабуту. - Он протянул пакет
Фоме.
Тот взял пакет, чуть встряхнул и тут же вернул назад.
- Оружие?
- Господь с вами! - воскликнул Григорий Маркович. - С самолета, в чужой
стране...
- В чужой? - усмехнулся Фома.
- Теперь - конечно! - подтвердил Григорий Маркович. - Нет-нет, я не
вооружен.
- Нет так нет. Идемте!
Через несколько минут они стояли перед дверью офиса Мабуту. Охранник
быстро ощупал их металлоискателем и только после этого разрешил войти.
В комнате никого не было.
Фома помог Григорию Марковичу раздеться и спросил:
- Чего желаете: чай, кофе или что-нибудь покрепче?
- Кофе, если не трудно...
- Девочки, кофе. - Фома нажал кнопку селектора и повернулся к Григорию
Марковичу: - Не беспокойтесь, хозяин сейчас придет.
- Хорошо! - Григорий Маркович прошелся по комнате, взглянул на Москву
из окна, потом вернулся и сел в кресло.
В этот момент дальняя дверь открылась, и в комнату вошел тщедушный
мужчина. Григорий Маркович сразу сделал шаг к нему навстречу:
- День добрый, уважаемый Мабуту! Меня зовут Сергей Николаевич. Огромный
привет вам от Красавчика Стива и маленький презент. - Он подхватил пакет со
стола и протянул хозяину.
- Добрый день, Сергей Николаевич! - покашливая, отозвался Мабуту,
деловито взял пакет, разорвал бумагу. - Не забыл старика, Красавчик: никак
снова о моем здоровье позаботился. Дай Бог и ему самому здоровья. Садитесь,
Сергей Николаевич! Прошу! - Он указал на кресло. Внесли кофе.
- А вам-то мы не заказали! - спохватился Григорий Маркович.
- Вот и отлично. Я не пью ни кофе, ни чая. Итак, чем может вам служить
старый и больной Мабуту? - Несмотря на игривость, его тон оставался деловым.
- Что-то серьезное?
- Как сказать! - пожал плечами Григорий Маркович. - Нужно срочно
разыскать одного человека... - Он красноречиво замолчал.
- А потом убрать? - предположил Мабуту.
- Ни в коем случае! Помочь доставить в Сингапур.
- Насильно?
- Если будет против, то да, но без шума.
- Это и ежу ясно, - заметил Мабуту. - Сроки?
- Чем скорее, тем лучше.
- С чем связано похищение? Месть? Политика? Криминал?
- Это имеет какое-то значение?
- Да, оплата разная.
- Тогда берите по высшей, не ошибетесь, - улыбнулся Григорий Маркович.
- Значит, все-таки политика. - Мабуту покачал головой.
- С чего вы так решили? - удивился Григорий Маркович.
- Самое дорогое удовольствие! Ладно, Бог с вами, не хотите говорить -
не нужно: кто платит, тот и заказывает музыку. Удовольствие обойдется вам в
сотню штук баксов, без учета накладных расходов. Тридцать штук сейчас,
остальные в аэропорту Шереметьево, когда ваш "приятель" пройдет таможню.
Идет?
- Прекрасно! - улыбнулся Григорий Маркович и добавил: - Я вам доверяю и
потому... - Он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал портмоне и
вынул чек. - Это чек на предъявителя на сто тысяч долларов. А это на текущие
расходы. - Из другого кармана появилась толстая пачка купюр. - Здесь
двадцать тысяч.
- А вы мне нравитесь! - Мабуту довольно подмигнул и протянул чек Фоме,
который тут же удалился.
- Правильно: доверяй, но проверяй! - улыбнулся Григорий Маркович,
кивнув на дверь, за которой скрылся Фома.
- Мало ли что могло случиться, пока вы летели: банк лопнул, судебное
постановление о закрытии счета или еще что...
- Да, все под Богом ходим...
- Может, хотите чего-нибудь выпить? - предложил Мабуту.
- Только после того, как закончим дело.
- И то верно.
Вскоре вернулся Фома.
- Все в порядке, шеф, - сказал он.
- Вот и чудненько! Так как зовут вашего "приятеля"?
Григорий Маркович выложил все, что ему было известно о Волошине, и
Мабуту тут же отдал необходимые распоряжения, после чего партнеры решили
отметить знакомство в ресторане гостиницы. Тихо и неназойливо звучала старая
мелодия, ностальгически щемило сердце тем, кому за сорок. Шикарный стол
свидетельствовал о расположении Мабуту к гостю. Ему пришелся по душе этот
интеллигент с солидным брюшком.
Мабуту давно не принимал алкоголя, и Фома, сидевший еще с одним
телохранителем за соседним столиком, обеспокоенно наблюдал за хозяином: не
дай Бог сердце прихватит, как пару месяцев назад!
Немного поерзав на стуле, он наконец встал, подошел к Мабуту и тихо
проговорил:
- Шеф, может, не стоит так увлекаться, а? - Фома выразительно кивнул на
бутылку французского коньяка.
Мабуту поднял на охранника глаза, казалось, вот-вот спустит на него
собак, но тот, видно, хорошо знал нрав своего хозяина: приступ злобы был
краток - Мабуту тяжело вздохнул и сверкнул золотой фиксой, растянув рот в
улыбке.
- А ведь прав, шельма! - воскликнул он. - Совсем недавно меня так
прихватило, что еле откачали.
- Сердце? - предположил Григорий Маркович.
- Оно, треклятое, а еще и чахотка замучала, - вздохнул Мабуту.
- Тогда перейдите на минералку, а я выпью и за себя и за вас. Так?
- Так-то оно так, но очень уж хотелось расслабиться. Ладно, последнюю -
и все? - Хозяин полувопросительно взглянул на Фому.
- Ладно, будь по-вашему, шеф! - с глубоким вздохом ответил тот, сам
взял бутылку и плеснул в рюмку чуть больше половины: налей он меньше, Мабуту
сам бы налил полную.
- За удачу! За вашу удачу, Сергей Николаевич, - подмигнул Мабуту,
чокнулся с Григорием Марковичем и лихо опрокинул коньяк в рот.
- За вас, уважаемый Мабуту!
Посидев еще с полчасика, Мабуту подозвал официанта, и Фома расплатился.
Мабуту тем временем предложил:
- Вы, Сергей Николаевич, можете продолжить. А я пойду к себе. Мне уже
достаточно. Машина закреплена за вами круглосуточно. - Мабуту вдруг тяжело
закашлялся. - Черт бы побрал эту чахотку!
- А вы еще не приняли лекарство Красавчика Стива?
- С алкоголем вряд ли хорошо. Завтра с утра начну. Ладно, веселитесь! -
Он вздохнул и протянул руку.
- Не знаю, как и благодарить: вы так любезны!
- Чего там! - Мабуту махнул рукой и направился к выходу.
Следом поспешил напарник Фомы, плечистый громила метра под два ростом,
а сам Фома остался охранять Григория Марковича.
Григорий Маркович не собирался засиживаться в ресторане. Ему хотелось
побыть одному, и Фома был совсем некстати, но избавиться от него следовало
аккуратно, чтобы не обидеть его хозяина. Завязав отношения с Мабуту, он не
очень-то верил, что его люди отыщут Волошина, поэтому планировал навестить
своих старых друзей, бывших работников органов.
Делая вид, что изрядно набрался, Григорий Маркович осторожно смотрел по
сторонам, пытаясь что-нибудь придумать, и вдруг заметил за дальним столиком
молодого парня лет двадцати пяти, который внезапно отвел глаза в сторону,
встретившись с ним взглядом. Странно! Григорий Маркович решил проверить
догадку. Он отвернулся, потом неожиданно взглянул в упор на парня, и тот
вновь отвел глаза в сторону, да так поспешно, что у Григория Марковича
отпали всякие сомнения: за ним следили. Вполне возможно, что это кто-то из
окружения Мабуту, а если нет? Рисковать нельзя: слишком велика ставка.
Григорий Маркович неуверенно поднялся и, покачиваясь из стороны в
сторону, направился к туалету, но вдруг вернулся, подошел к Фоме и шепнул:
- Кажется, у нас появился хвостик! Ты сиди себе спокойно, а я в туалет.
Если через десять минут не выйду, отправляйся к хозяину и все расскажи. К
часу постараюсь вернуться к себе в номер.
- Но что я скажу шефу? - не стирая улыбки с лица, спросил Фома.
- То и скажи, что от меня услышал! - Он покачнулся, вытащил сигаретку,
дождался, пока Фома даст ему прикурить, хлопнул его по плечу, незаметно
оставил на столе свой номерок от гардероба и нетвердой походкой направился в
туалет.
Внутри он огляделся: единственное окно было тщательно заделано. Но
Григорий Маркович быстро направился в жен-ский туалет; там была
одна-единственная женщина средних лет, которая поправляла прическу. Она была
пьяна и, увидев Григория Марковича, хотела что-то сказать, но лишь махнула
рукой. В женском туалете повезло больше: окно было приоткрыто. Не долго
думая, Григорий Маркович широко распахнул его и вылез наружу.
Во дворике ресторана какой-то угрюмый мужичок наводил порядок,
аккуратно складывая ящики. На нем болталось видавшее виды пальто, на голове
- вязаная шапочка.
- Мужик, заработать хочешь? - деловито спросил Григорий Маркович.
- А ч разгружать-то? - сквозь зубы процедил тот.
- Нет, разгружать не нужно. Отдай мне свое пальто и шапочку.
- Да, но... - Мужик посмотрел на свою одежду, словно ему предлагали
ра
