Красавицы,
Что в зале танцевала.
Кого по красоте
Поставлю рядом?
Одну луну -
И не смущусь нимало.
За грацию,
За красоту такую
Ее все дамы
Дружно поносили -
И государь
Изгнал ее, тоскуя,
Он, клевете поверивший
В бессилье.
И вот красавица
Живет в унынье,
Совсем изнемогая
От печали.
К соседям
Не заглядывает ныне,
Сидит за прялкой
Целыми ночами.
Но пусть она
Работает напрасно
И не следит, как прежде,
За собою -
И все-таки
Она еще прекрасна:
Таких немного встретишь
Под луною.
-----
Вот так и я, мой государь,
В печали -
Боюсь:
Надежды сбудутся едва ли.
При виде снега в местности Хуайхай
Посвящается Фу Ай
Здесь северный снег
Пролетает средь облачной мглы
И, следуя ветру,
Несется за берег морской.
Деревья у моря,
Как ранней весною, белы,
Прибрежный песок
Белоснежной покрыт пеленой.
С рекою Яньси
Вдохновенье связало меня,
Где Лянского князя
Пиры, что пригрезились мне?
Инчжунская песня
Плыла там, по струнам звеня.
Я песню окончил -
И снова грущу в тишине.
На закате солнца вспоминаю Шаньчжун
Дождь кончился,
И в дымке голубой
Открылось небо
Дивной чистоты.
Восточный ветер
Обнялся с весной
И раскрывает
Юные цветы.
Но опадут цветы -
Уйдет весна.
И человек
Начнет вздыхать опять.
Хотел бы я
Все испытать сполна
И философский камень
Отыскать.
Без названия
И ясному солнцу,
И светлой луне
В мире
Покоя нет.
И люди
Не могут жить в тишине,
А жить им -
Немного лет.
Гора Пэнлай
Среди вод морских
Высится,
Говорят.
Там, в рощах
Нефритовых и золотых
Плоды,
Как огонь, горят.
Съешь один -
И не будешь седым,
А молодым
Навек.
Хотел бы уйти я
В небесный дым,
Измученный
Человек.
Стихи о краткости жизни
День промелькнет -
Он короток, конечно,
Но и столетье
Улетит в простор.
Когда простерлось небо
В бесконечность?
Десятки тысяч кальп
Прошло с тех пор.
И локоны у феи
Поседели -
То иней времени
Оставил след.
Владыка
Взор остановил на деве -
И хохот слышен
Миллионы лет.
Остановить бы
Шестерых драконов
И привязать их
К дереву Фусан,
Потом, Небесный Ковш
Вином наполнив,
Поить - чтоб каждый
Намертво был пьян.
-----
Хочу ли
Знатным и богатым быть?
Нет!
Время я хочу остановить.
Увидев цветок, называемый "белоголовым стариком"
У деревенских
Глиняных домов
Бреду уныло
По земле суровой,
И на лугу,
Средь полевых цветов,
Гляжу - растет
"Старик белоголовый".
Как в зеркало,
Смотрю я на цветок:
Так на него
Виски мои похожи.
Тоска. Ужели
Этот карлик мог
Мои печали старые
Умножить?
Ссылаемый в Елан, пишу о подсолнечнике
Я стыжусь: ведь подсолнечник
Так защищает себя -
А вот я не умею,
И снова скитаться мне надо.
Если все же когда-нибудь
Буду помилован я,
То, вернувшись, займусь
Лишь цветами любимого сада.
Поднявшись на Фениксовую террасу у Цзиньпина
Когда-то бывали фениксы здесь,
Теперь - терраса пуста,
И только река, как прежде, течет,
Стремительна и чиста.
И возле дворца, что был знаменит,
Тропинка видна едва.
И там, где гремели всю ночь пиры, -
Курганы, цветы, трава.
И речной поток у подножья гор
Проносится, полный сил,
Здесь остров Белой Цапли его
Надвое разделил.
Я знаю, что солнце могут закрыть
Плывущие облака:
Давно уж Чанъаня не вижу я -
И гложет меня тоска.
Су У
Десять лет он у варваров
Прожил в жестоком плену,
Но сумел сохранить
Доверительный знак государев.
Белый гусь столько раз
Пролетал, возвещая весну,
Но письма не принес -
А скрывался, крылами ударив.
Пас овец он - Су У -
В чужедальнем и диком краю,
Там, в горах и степях,
Тосковал он о родине милой.
Ел он снег, проклиная
И голод, и долю свою,
Пил он воду из ям,
Если летняя жажда томила.
А когда, получивший свободу,
Он тронулся в путь,
Обернулся на север -
И вспомнил снега и морозы,
Вспомнил нищенский пир,
Где склонился он другу на грудь,
И заплакали оба -
И в кровь превращалися слезы.
По ту сторону границы
I
Пятый месяц, а снег
На Тяньшане бел,
Нет цветов
Среди белизны.
Зря о "сломанных ивах"
Солдат запел -
Далеко еще
До весны.
Утром бьет барабан -
Значит в бой пора,
Ночью спим,
На седла склонясь.
Но не зря наш меч
Висит у бедра:
Будет мертв
Лоуланьский князь.
II
Император войска
Посылает на север пустыни,
Чтоб враги не грозили
Поить в наших реках коней.
Сколько битв предстоит нам,
И сколько их было доныне, -
Но любовь наша к родине
Крепче всего и сильней.
Нету пресной воды -
Только снег у холодного моря.
На могильных курганах
Ночуем, сметая песок.
О, когда ж, наконец,
Разобьем мы врага на просторе,
Чтобы каждый из воинов
Лег бы - и выспаться мог!
III
Мчатся кони,
Быстрые, как ветер,
Мы несемся
Сотни храбрецов,
С родиной прощаясь,
В лунном свете,
Чтоб сразить
"Небесных гордецов".
Но когда
Мы кончим бой погоней
И последний враг
Падет, сражен, -
Красоваться будет
В Павильоне
Хо Великолепный.
Только он!
IV
Приграничные варвары
С гор в наступленье пошли -
И выводят солдат
Из печальных китайских домов
Командиры роздали
"Тигровые знаки" свои -
Значит вновь воевать нам
Средь желтых и мерзлых песков.
Словно лук, изогнулась
Плывущая в небе луна,
Белый иней блестит
На поверхности наших мечей.
К пограничной заставе
Нескоро вернусь я, жена, -
Не вздыхай понапрасну
И слез понапрасну не лей.
V
Сигнальные огни
Пронзили даль,
И небо
Над дворцами засияло.
С мечом в руке
Поднялся государь -
Крылатого
Он вспомнил генерала.
И тучи
Опустились с вышины.
И барабан
Гремит у горной кручи.
И я, солдат,
Пойду в огонь войны,
Чтобы рассеять
Грозовые тучи.
Тоска о муже
Уехал мой муж далеко, далеко
На белом своем коне,
И тучи песка обвевают его
В холодной чужой стране.
Как вынесу тяжкие времена?..
Мысли мои о нем,
Они все печальнее, все грустней
И горестней с каждым днем.
Летят осенние светлячки
У моего окна,
И терем от инея заблестел,
И тихо плывет луна.
Последние листья роняет утун -
Совсем обнажился сад.
И ветви под резким ветром в ночи
Качаются и трещат.
А я, одинокая, только о нем
Думаю ночи и дни.
И слезы льются из глаз моих -
Напрасно льются они.
Луна над горной заставой
Над горами Тяньшань
Золотая восходит луна,
И плывет в облаках
Беспредельных, как море, она.
Резкий ветер, пронесшийся
Сотни и тысячи ли,
Дует здесь, на заставе,
От родины нашей вдали.
Здесь, над Ханьской дорогою,
Горы нависли в упор,
Гунны здесь проходили
К озерной воде Кукунор.
И по этой дороге
Бойцы уходили в поход,
Но домой не вернулись,
Как ныне никто не придет.
Те, кто временно здесь,
Да и весь гарнизон городской -
Все горюют о родине,
Глядя на север с тоской.
Эту ночь я опять
Проведу в кабачке за вином,
Чтоб забыться на время -
Не думать о доме родном.
Бой южнее Великой стены
Мы не забыли
Прошлогодний бой,
Бой, отгремевший
За Саньган-рекой.
А ныне снова
В бой ушли полки,
Чтоб драться
В русле высохшей реки.
Уже бойцов
Омыл морской простор,
Пасутся кони
Средь Небесных гор,
Бойцы шагали
Десять тысяч ли,
И все же - полумертвые -
Дошли.
Для гуннов бой -
Как пахарю пахать:
Белеют кости
На полях опять.
Давно ушли
Эпохи циньской дни,
А все горят
Сигнальные огни.
Всю ночь
Сигнальные огни горят,
И за отрядом
В бой идет отряд.
Но, как и раньше,
Кончен ратный труд,
И кони,
Сбросив мертвецов, бегут.
И коршуны
Пируют день и ночь -
Нет никого,
Чтобы прогнать их прочь.
Степные травы
Пыльные лежат.
А полководец -
Кто он, без солдат?
-----
Лишь в крайности
Оружье надо брать, -
Так мудрецы
Нам говорят опять.
Путешествие при северном ветре
За воротами Холода
Властвует грозный дракон;
Свечи - вместо зубов,
Пасть откроет - и светится он.
Ни луны и ни солнца
Туда не доходят лучи,
Только северный ветер
Свистит, свирепея в ночи.
Только снежная вьюга
Бушует недели подряд,
И громадные хлопья
На древнюю башню летят.
Я тоскую о муже,
Воюющем в диком краю, -
Не смеюсь я, как прежде,
И песен теперь не пою.
Мне осталось стоять у калитки
И думать одной:
Жив ли мой господин
Далеко - за Великой стеной.
Взял он меч, чтоб дракона
Сразить - и рассеять туман.
Мне оставил на память
Обтянутый кожей колчан.
Две стрелы с опереньем
Оставил он мне заодно,
Но они паутиной и пылью
Покрылись давно.
Для чего эти стрелы,
Колчан, что висит на стене,
Если ты, господин,
Никогда не вернешься ко мне?
Не могу я смотреть
На подарок, врученный тобой.
Я сожгла твой подарок,
И пеплом он стал и золой.
Можно Желтую реку
Смирить, укрепив берега,
Но труднее брести
Сквозь туманы, пургу и снега.
Думы о муже, ушедшем воевать далеко на границу
Когда, господин мой,
Прощались мы в прошлом году -
То помнишь, как бабочки
В южном порхали саду...
А ныне гляжу,
Вспоминая тебя, господин,
На горы, на снег
Подпирающих небо вершин.
А до Юйгуани,
Наверно, три тысячи ли -
И как бы мне сделать,
Чтоб письма отсюда дошли?
Ветка ивы
Смотри, как ветви ивы
Гладят воду -
Они склоняются
Под ветерком.
Они свежи, как снег,
Среди природы
И, теплые,
Дрожат перед окном.
А там красавица
Сидит тоскливо,
Глядит на север,
На простор долин,
И вот -
Она срывает ветку ивы
И посылает - мысленно -
В Лунтин.
Осенние мысли
С террасы нашей на Яньчжи
Гляжу сквозь желтый листопад:
Тебя увидеть я хочу -
Но зря глаза мои глядят.
Над морем тают облака -
Они к тебе не доплывут.
Уже и осень подошла,
А мне - одной томиться тут.
Отряды варваров степных
Опять готовятся в поход, -
Ни с чем вернулся наш посол
К заставе Яшмовых ворот.
Ужели ханьские бойцы
Не возвратятся на восток?
Ужели надо мне жалеть
О том, что сорван был цветок?
"Цзые" весенняя
Кто у нас не слыхал
О красавице нежной Ло Фу?
Как однажды она
Обрывала с деревьев листву?
Белоснежные руки
Сияли в зеленых ветвях.
И полдневное солнце
Горело у ней на щеках.
"Сударь! незачем тут
Останавливать быстрых коней -
Мне пора уходить,
Накормить шелковичных червей".
"Цзые" летняя
Зеркальное озеро
На сто раскинулось ли,
И лотосы тихо
Открыли бутоны свои.
Красавица с лодки
Цветы собирает легко,
А люди досадуют -
Озеро невелико:
Уплыла красавица,
И не видать за холмом,
Как входит она,
Равнодушная, в княжеский дом.
"Цзые" осенняя
Уже над городом Чанъань
Сияет круглая луна.
Но всюду слышен стук вальков,
И женщины не знают сна.
Осенний ветер во дворах
Всю ночь свистеть не устает.
И помыслы мои летят
К заставе Яшмовых ворот.
Когда же, варваров смирив,
Утихнет долголетний бой?
Когда домой придут войска
И муж мой встретится со мной?
"Цзые" зимняя
На рассвете гонец
Отправляется в дальний поход.
Подбиваю я ватой одежду
Всю ночь напролет.
А замерзшие пальцы
Дрожат, продевая иглу.
Ножниц не удержать -
И все время они на полу.
Но одежду для мужа
В далекий отправлю я путь -
Может быть, до Линьтао
Ее довезут как-нибудь?
Осенние чувства
Сколько дней мы в разлуке,
Мой друг дорогой, -
Дикий рис уже вырос
У наших ворот.
И цикада
Уж свыклась с осенней порой,
Но от холода плачет
Всю ночь напролет.
Огоньки светляков
Потушила роса,
В белом инее
Ветви ползучие лоз.
Вот и я
Рукавом закрываю глаза.
Плачу, друг дорогой,
И не выплачу слез.
О тех, кто далеко
I
Теперь живу
К востоку от Чунлина,
А господин -
Он у реки Ханьцзян.
На сотни ли
В цветах лежат долины -
Я б вытоптала
Всю траву полян.
С тех пор как мы
Объятия разжали, -
С тех пор трава,
Как осенью, низка,
А осень нас
Соединит едва ли.
Чем ближе вечер -
Тем острей тоска.
О, если б встретиться!
Как я хочу,
Одежды сбросив,
Потушить свечу!
II
На луском шелку,
Знаменитом своей белизной,
Письмо написала я воину
Тушью цветной, -
Пусть к дальнему морю,
В холодный и горестный край,
Его отнесет
Покровитель любви - попугай.
Письмо небольшое -
Немного в нем знаков и строк,
Но полон значения
Самый ничтожный значок.
И воин получит письмо
И сломает печать,
И слезы польются -
Он их не сумеет сдержать.
А выльются слезы,
Что так непрерывно текли,
Он вспомнит: меж нами
Не сотни, а тысячи ли.
За каждую строчку,
За милый сердечный привет
Готов заплатить он
По тысяче звонких монет.
III
Когда красавица здесь жила -
Цветами был полон зал.
Теперь красавицы больше нет -
Это Ли Бо сказал.
На ложе, расшитые шелком цветным,
Одежды ее лежат.
Три года лежат без хозяйки они,
Но жив ее аромат.
Неповторимый жив аромат,
И будет он жить всегда.
Хотя хозяйки уж больше нет.
Напрасно идут года.
И теперь я думаю только о ней.
А желтые листья летят,
И капли жестокой белой росы
Покрыли осенний сад.
Стихи о большой плотине
Плотина
Возле города Санъяна -
Там светлая
Проносится река.
Весна. А все ж
Глаза мои туманны,
Когда гляжу
На юг, на облака.
И ветер
Оказался бессердечным:
Рассеял
Все мечты мои и сны.
И нет того,
Кого люблю навечно,
И писем нет
Из дальней стороны.
Весенние думы
У вас еще зеленеют едва
Побеги юной травы,
А у нас уже тополь ветви склонил,
Тяжелые от листвы.
Когда ты подумаешь, государь,
О дальнем ко мне пути,
У меня, наверное, в этот день
Разорвется сердце в груди.
Весенний ветер я не зову -
Он не знаком со мной, -
Зачем же в ночи проникает он
Под газовый полог мой?
Ночной крик ворона
Опять прокаркал
Черный ворон тут -
В ветвях он хочет
Отыскать приют.
Вдова склонилась
Над станком своим -
Там синий шелк
Струится, словно дым.
Она вздыхает
И глядит во тьму:
Опять одной
Ей ночевать в дому.
Песня обиженной красавицы
Узнав о том, что одна из наложниц императора в
Чанъане была отпущена из дворца и выдана замуж за
простого человека, один мой друг просил меня написать от
лица этой женщины "Песню обиженной красавицы".
Когда я входила в ханьский дворец,
Мне было пятнадцать лет -
И молодое мое лицо
Сияло, как маков цвет.
И восхищался мной государь -
Яшмовой красотой,
Когда я прислуживала ему
За ширмою золотой.
Когда я сбрасывала в ночи
Пену одежд своих, -
Он обнимал меня, государь,
Словно весенний вихрь.
И разве могла я думать тогда
О женщине Чжао Фэй-янь?
Но ненависть вместо любви пришла,
И ласку сменила брань.
И стала так глубока печаль,
Так горести велики,
Что, словно в заморозки траву,
Иней покрыл виски.
И ясное утро такое пришло,
Когда опустилась мгла, -
И стали немыслимо тяжелы
Мирские мои дела.
И драгоценную шубу свою
Обменяла я на вино,
И с одежды спорола драконов я,
И было мне все равно.
О душевном холоде и тоске
Говорить невозможно мне -
Для тебя, государь, я лютню беру
И пою в ночной тишине.
Но разрывается грудь моя,
За струною рвется струна.
И душа болит, и сердце болит -
В смятенье живу одна.
Тоска у яшмовых ступеней
Ступени из яшмы
Давно от росы холодны.
Как влажен чулок мой!
Как осени ночи длинны!
Вернувшись домой,
Опускаю я полог хрустальный
И вижу - сквозь полог -
Сияние бледной луны.
Горечь
Цветку подобна новая жена,
Хотя бы и достойная любви.
Я - старая - на яшму похожу
И не скрываю помыслы свои.
Цветок непостоянен. Непрочна
Его любви блистающая нить.
Но яшмовое сердце никогда
Не сможет разлюбить иль изменить.
И я была когда-то молодой,
Но, постаревшая, живу одна.
А ты увидишь: время пролетит -
И станет старой новая жена.
Не забывай же о царице Чэнь,
Той, что была любимою женой, -
Ее покои в Золотом дворце
Покрыты паутиною седой.
Печаль
За яшмовою шторою
Одна
Красавица
Томится у окна.
Я вижу влажный блеск
В очах печальных -
Кто ведает,
О ком грустит она?
Чанганьские мотивы
I
Еще не носила прически я -
Играла я у ворот.
И рвала цветы у себя в саду,
Смотрела, как сад цветет.
На палочке мой муженек верхом
Скакал, не жалея сил, -
Он в гости ко мне приезжал тогда
И сливы мне приносил.
Мы были детьми в деревне Чангань,
Не знающими труда.
И, вместе играя по целым дням,
Не ссорились никогда.
II
Он стал моим мужем, - а было мне
Четырнадцать лет тогда, -
И я отворачивала лицо,
Пылавшее от стыда.
Я отворачивала лицо,
Пряча его во тьму,
Тысячу раз он звал меня,
Но я не пришла к нему.
Я расправила брови в пятнадцать лет,
Забыла про детский страх -
Впервые подумав: хочу делить
С тобой и пепел, и прах.
Да буду я вечно хранить завет
"Обнимающего устой",
И да не допустит меня судьба
На башне стоять одной!
Шестнадцать лет мне теперь - и ты
Уехал на долгий срок,
Далеко, туда, где в ущелье Цюйтан
Кипит между скал поток.
Тебе не подняться вверх по Янцзы
Даже к пятой луне.
И только тоскливый вой обезьян
Слышишь ты в тишине.
III
У нашего дома твоих следов
Давно уже не видать,
Они зеленым мхом поросли -
Появятся ли опять?
Густо разросся зеленый мох
И след закрывает твой.
Осенний ветер весь день в саду
Опавшей шуршит листвой.
Восьмая луна - тускнеет все,
Даже бабочек цвет.
Вот они парочками летят,
И я им гляжу вослед.
Осенние бабочки! Так и я
Горюю перед зимой
О том, что стареет мое лицо
И блекнет румянец мой.
IV
Но, рано ли, поздно ли, наконец,
Вернешься ты из Саньба.
Пошли мне известье, что едешь ты,
Что смилостивилась судьба.
Пошли - и я выйду тебя встречать,
Благословив небеса,
Хоть тысячу ли я пройду пешком,
До самого Чанфынса.
ПРИМЕЧАНИЯ
Смотрю на водопад в горах Лушань. - Горы Лушань в современной провинции
Цзянси славятся своей живописностью. Здесь в эпоху династии Тан (618-907)
было много храмов, монастырей и скитов отшельников.
Стихотворение написано в 726 г. (Дата написания здесь и дальше дается
по вышедшей в 1958 г. в пекинском "Издательстве писателей" работе
литературоведа Чжань Ина "Ли Бо шивэнь си нянь", устанавливающей датировку
около 700 стихотворений Ли Бо.)
В горах Лушань смотрю на юго-восток, на пик Пяти Стариков. - пик Пяти
Стариков - находится к юго-востоку от главной вершины гор Лушань, на
территории современной провинции Цзянси.
Стихотворение написано в 726 г.
Храм на вершине горы. - По преданию, это стихотворение Ли Бо якобы
написал на стене горного храма Фэндинсы, находившегося в области Цичжоу, на
территории современной провинции Хубэй.
Навещаю отшельника на горе Дайтянь, но не застаю его. - гора Дайтянь
или Дакан - находится на территории современной провинции Сычуань.
Стихотворение написано в 719 году, когда девятнадцатилетний поэт
отправился странствовать по родной провинции и подолгу жил в горах, дружа с
отшельниками.
О том, как Юань Дань-цю жил отшельником в горах. - Юань Дань-цю -
известный даоский алхимик, живший отшельником на горе Хуашань в современной
провинции Шэньси. Император Сюаньцзун (712-756), увлекавшийся даосизмом,
высоко ценил и почитал его, неоднократно приглашал ко двору для бесед и
выслушивал его поучения. Ли Бо связывала с Юань Дань-цю крепкая дружба.
Многие стихотворения поэта посвящены этому отшельнику.
Стихотворение написано в 734 г.
Слушаю, как монах Цзюнь из Шу играет на лютне. - Шу - древнее название
современной провинции Сычуань.
Эмэй - гора в современной провинции Сычуань, На ней были расположены
храмы и скиты отшельников.
Дальних деревьев таинственный стон - здесь содержится намек на предание
о Юй Бо-я, древнем мастере игры на лютне, жившем в эпоху "Борющихся царств"
(481-221 гг. до н. э.). Юй Бо-я играл на лютне для своего друга Чжун Цзы-ци,
который прекрасно понимал музыку и всегда узнавал, что именно музыкант хотел
выразить звуками, - будь то шум леса в горах или журчанье текущих струй.
Когда Чжун Цзы-ци умер, Юй Бо-я разбил лютню, считая, что теперь уже не для
кого играть, и навсегда забросил свое высокое искусство.
Покрытые инеем колокола - согласно легенде, на сказочной горе Фэншань
было девять колоколов, которые сами начинали звучать, когда на них оседал
иней.
Стихотворение написано в 753 г.
Весенним днем брожу у ручья Лофутань, - Лофутань - ручей в современной
провинции Шэньси, названный по имени Ло Фу - целомудренной красавицы
ханьских времен (подробнее о ней см. примечание к стих. "Цзые весенняя").
Стихотворение написано в 745 г.
Одиноко сижу в горах Цзинтиншань. - горы Цзинтиншань (иначе
Чжаотиншань), знаменитые красотой пейзажей, находятся в современной
провинции Аньхуэй, недалеко от Сюаньчэна. Когда поэт Се Тяо (464-499),
талант которого Ли Бо и его современники оценивали очень высоко, был
губернатором в Сюаньчэне, он часто любовался пейзажами, поднявшись на
Цзинтиншань. См. также примечание к стихотворению "Осенью поднимаюсь на
северную башню Се Тяо в Сюаньчэне".
Стихотворение написано в 759 г.
Глядя на гору Айвы. - гора Айвы (Мугуашань) - в Китае есть две горы с
этим названием: одна в провинции Аньхуэй, другая - в провинции Хунань. Ли Бо
бывал и тут, и там, так что неизвестно, о которой из них идет речь. У айвы
терпкий и кислый плод, и у поэта "кисло на душе" оттого, что он день за днем
вынужден смотреть на эту "Айву" и не может уехать.
Стихотворение написано в 754 г.
Рано утром выезжаю из замка Боди. - Боди или Бодичэн - старинная
крепость в горах на высоком берегу реки Янцзыцзян к востоку от Куйчжоу, в
современной провинции Сычуань. Ниже начинается район трех знаменитых ущелий,
где течение реки становится стремительно быстрым.
ли мера длины, равная приблизительно 0,5 км.
Не успел отзвучать еще крик обезьян - т. е. очень скоро, так как
обезьяны, в большом количестве водившиеся по берегам Янцзыцзяна в районе
ущелий, подымают особенно яростные крики на рассвете.
Стихотворение написано в 725 г.
Ночью, причалив у скалы Нючжу, вспоминаю древнее. - скала Нючжу
находится на берегу Янцзыцзяна в провин |