Оцените этот текст:Не читал10987654321
СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Бернард Вербер. Танатонавты

---------------------------------------------------------------
     © Bernard Werber. LES THANATONAUTES
     © Перевод c франц. и примечания : Игорь Судакевич, 2002 г
     Оригинал расположен на http://tarranova.lib.ru/FR_SF/authors/verber/thanfrag.htm
---------------------------------------------------------------



СЛОВАРЬ
     ТАНАТОНАВТ,  сущ.,  муж.р.,  (от  греч.  thanatos,  "смерть", и nautes,
"мореплаватель"). Разведчик смерти.

УЧЕБНИК ИСТОРИИ
ДАТЫ ДЛЯ ЗАПОМИНАНИЯ
     1492 г. : Первые шаги на американском континенте
     1969 г. : Первые шаги на Луне
     2062 г. : Первые шаги на континенте мертвых
     2068 г. : Первые публикации о пути к реинкарнации
            Из учебника для 2-го класса


     ЭПОХА ПЕРВАЯ :
     МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ

1 - УЧЕБНИК ИСТОРИИ
     "Когда-то все  люди  боялись  смерти.  Словно  постоянный  шумовой фон,
напоминала  она  о себе каждую секунду. Всякий знал, что  в  конце  всех его
деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость.
     Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие
в ту эпоху настроения: "Пока человек смертен, он до конца не расслабится".
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

2 - ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА
     Есть ли у меня право об этом говорить?
     Даже сейчас - уж сколько времени прошло! - мне трудно поверить, что все
так и было. Мне трудно поверить, что я  принял  участие  в такой грандиозной
эпопее. Мне трудно поверить, что я выжил и могу о ней рассказать.
     Похоже,  никто  не знал, что все  будет происходить так быстро и зайдет
так далеко. Никто не знал.
     Что  нас  толкнуло на  этот идиотизм?  Не  знаю. Может,  что-то  от той
глупости,  которую  называют  "любопытство"?  То самое любопытство,  которое
тянет  нас  заглянуть  в  пропасть,  чтобы  представить, каким жутким  будет
падение, стоит только сделать еще один шаг...
     Или  это  была  еще  и  потребность почувствовать  вкус  авантюры, вкус
приключения в этом обленившемся и скучном мире?
     Кое-кто   говорит:  "Так  было  предначертано,   это  должно  было  так
случиться". Ну, не  знаю, я не  верю в предначертанную судьбу. Я верю, что у
людей  есть  выбор. Именно  он-то  и  определяет  судьбу,  а может  статься,
человеческий выбор определяет и саму Вселенную.
     Я помню все, каждый эпизод, каждое слово, каждое событие этого великого
приключения.
     Есть ли у меня право обо всем вам рассказать?
     Орел: я расскажу. Решка: сохраню в тайне.
     Орел.
     Что ж, если я должен  отыскать  истоки всех развернувшихся событий, мне
придется заглянуть далеко, далеко назад, в свое собственное прошлое...

3 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
     На запрос по поводу основных сведений
     Фамилия : Пинсон
     Имя : Мишель
     Цвет волос : шатен
     Глаза : карие
     Рост : 1 метр 75 см
     Особые приметы : нет
     Примечание : пионер движения танатонавтов
     Слабое место : недостает уверенности в себе

4 - ДЛЯ ДЮПОНА НЕТ ПРЕПОНА
     Как и у всех детей, у меня тоже был день "С", день открытия Смерти. Мой
первый мертвец  был вполне обычным человеком, хоть  и  привыкшим  жить среди
трупов. Это мсье Дюпон, наш мясник. На витрине большими  буквами был написан
его девиз:  "Для Дюпона  нет препона". Однажды утром  мать  сообщила, что не
смогла купить вырезку к завтрашнему воскресному обеду, потому как мсье Дюпон
умер. Его  задавило охлажденной говяжьей тушей, которая неожиданно сорвалась
с крюка.
     Мне, должно быть, было тогда годика четыре. Тут же  я спросил у матери,
что значит это слово: "У.М.Е.Р.".
     Она остановилась  в замешательстве,  прямо  как в  тот случай,  когда я
поинтересовался, не вылечат ли противозачаточные пилюли мой кашель.
     Мать опустила глаза.
     - Ну... э-э... "умер" - это значит: его здесь больше нет.
     - Это как из комнаты уйти?
     - Не только из комнаты. Это значит также уйти из дома, города, страны.
     - Ага, далекое путешествие? Как бы на каникулы?
     - Э-э...  нет, не совсем  так.  Потому что когда  человек  умирает,  он
больше не двигается.
     - Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как такое возможно?
     Пожалуй, как раз эта неудачная попытка объяснить кончину мясника Дюпона
и оставила  во  мне почву для  любопытства, на которой -  гораздо  позднее -
Рауль Разорбак смог высадить ростки своих фантасмагорий.
     По крайней мере, мне так кажется.
     Три месяца спустя, когда сообщили,  что моя прабабушка Аглая умерла, то
я, как  рассказывают, воскликнул:  "И  она  тоже?!  Ничего себе,  никогда не
думал,  что  она на  это способна!" Рассвирепевший, дико  вращающий  глазами
прадедушка выкрикнул фразу, которую я никогда не забуду:
     - Да ты что,  не  знаешь, что  смерть - это самое страшное, что  только
может случиться!
     Нет. Этого я не знал.
     - Ну... я думал, что..., - стал мямлить я.
     - С такими вещами не шутят! - добавил он, чтоб вогнать гвоздь поглубже.
- Если есть на свете вещь, с которой никто не шутит, так это смерть!
     Потом эстафетную  палочку принял папаша. Все они хотели мне втолковать,
что смерть - это абсолютное табу. О ней не говорят,  о  ней не вспоминают, а
если и произносят ее имя, то только со страхом и почтением. И в любом случае
нельзя  упоминать  это  слово  всуе,  потому   как,  дескать,  это  приносит
несчастье.
     Меня трясли и пихали.
     -  Твоя  прабабушка  Аглая умерла. Это ужасно. Если б  ты  не был таким
бессердечным... ты бы рыдал!
     Тут надо сказать,  что к рассвету из моего братца Конрада  натекло, как
из половой тряпки, если ее выжать.
     Ага, когда  люди умирают, нужно плакать? Мне никто ничего не говорил. А
если о кое-каких вещах не упоминают, то могли бы и предупредить, что ли.
     Чтобы помочь мне заплакать, отец, раздраженный такой несовершеннолетней
наглостью, подарил, среди  прочего, пару оплеух. С  их помощью  он надеялся,
что я запомню, во-первых, что "смерть - это самое страшное, что только может
случиться" и во-вторых, что "с такими вещами не шутят".
     -  Ты  почему не плачешь?  - опять стал приставать  отец,  вернувшись с
похорон прабабушки Аглаи.
     - Оставь  его в покое, Мишелю пяти еще нет, он даже не знает, что такое
смерть, - попыталась заступиться мать.
     - Он  отлично  знает,  он  только  думает, что для него  смерть  других
неважна. Слушай, когда мы с тобой умрем, он и слезинки не проронит!
     Вот   так  я  начал  всерьез   понимать,  что  со   смертью  не  шутят.
Впоследствии, когда мне сообщали о чьей-то кончине, я изо всех сил  старался
думать о чем-нибудь печальном... о стеблях вареного шпината, например. Слезы
появлялись сами собой и все были довольны.
     Потом у меня был  более прямой контакт  со смертью. В смысле, когда мне
было  семь лет от роду, я сам умер. Это событие произошло в феврале, в ясный
чистый день. Надо сказать, что перед  этим у нас был очень мягкий январь,  а
часто, знаете, бывает, что за мягким январем идет солнечный февраль.

5 - ГДЕ ГЕРОЙ В КОНЦЕ УМИРАЕТ
     - Осторожно!
     - Да что ж он...
     - Господи!
     - Смотри! Куда ты бе...
     - Не-е-т!!!...
     Долгий  скрип тормозов.  Глухой и  мягкий звук удара. Я  бегу  за своим
мячом,  который  выкатился  на  шоссе, и  бампер  зеленой спортивной  машины
подрезает меня точно под коленками, где самая  нежная  кожа. Ноги отрываются
от земли. Меня катапультирует в небо.
     Воздух свистит в  ушах. Я лечу поверх солнца. Свежий ветер врывается  в
мой  распахнутый рот. С земли,  далеко  внизу, на меня уставились испуганные
зеваки.
     Кричит какая-то женщина, завидев, что  я взмываю ввысь. Кровь сбегает с
моих штанов и собирается в лужу на асфальте.
     Все  происходит, как  в  замедленной съемке.  Я  лечу на уровне  крыш и
разглядываю  силуэты, снующие  в мансардах. И  тут  впервые  в  моей  голове
проскакивает вопрос, над  которым я  так  часто  потом думал: "Чем это я тут
занимаюсь?"
     Да, в  это мгновенье, подвешенный в  небе на долю секунды, я понял, что
ничего не понимал.
     Кто я?
     Откуда я?
     И куда?
     Извечные вопросы. Каждый их  себе  когда-то  задает.  Что до меня, я их
себе задал в минуту собственной же смерти.
     Я взлетел очень  быстро. Я упал очень  быстро. Ударился плечом  о капот
зеленой  спортивной машины. Отскочил и врезался головой в бордюрный  камень.
Треск. Глухой удар. Надо мной склонились перепуганные лица.
     Я захотел что-то сказать, но не смог  ничего сделать, ни заговорить, ни
пошевелиться.  Солнечный  свет  начал медленно  угасать. Впрочем,  в феврале
солнце  все равно еще несильное. Чувствовалось, что  мартовские дожди не  за
горами.  Небо постепенно гасло.  Вскоре  я оказался в темноте, тишине. Потом
исчез запах, потом осязание, потом ничего. Занавес.
     Мне было семь. И я умер в первый раз.

6 - РЕКЛАМА
     "Жизнь  прекрасна. Не  слушайте болтунов. Жизнь  прекрасна. Жизнь - это
продукт,  проверенный и одобренный  шестьюдесятью шестью миллиардами человек
на  протяжении трех миллионов лет. Вот вам  доказательство ее  несравненного
качества".
     Обращение НАПроЖ,
     Национального Агентства по пропаганде жизни

7 - УЧЕБНИК ИСТОРИИ
     "До появления танатонавтов  смерть считалась  одним  из  принципиальных
табу человечества. Чтобы  лучше бороться с  таким имиджем, люди прибегали  к
ментальным приемам, которые мы  квалифицируем как "предрассудки". К примеру,
некоторые считали,  что металлическая  фигурка Св.Кристофа, подвешенная  над
приборной доской автомобиля, позволяет избежать гибели в ДТП.
     До XXI-го столетия  бытовала такая шутка: "Чем крупнее  Св.Кристоф, тем
больше у водителя шансов из-под него выбраться при аварии".
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

     8 - ГДЕ ГЕРОЙ МЕРТВ МЕНЬШЕ,
     ЧЕМ МОЖНО БЫЛО ПОДУМАТЬ
     Да подождите вы. Ничего такого ужасного не случилось.
     Прадедушка был не  прав.  Умереть - это  не  так  уж  и страшно. Просто
ничего не происходит, вот и все.
     Тьма и тишина длились очень долго.
     Наконец я  открыл глаза.  В дымчатом обрамлении  света появился изящный
силуэт. Ангел, ясное дело.
     Ангел  склонился  надо  мной.  Как  ни  странно,  этот ангел  напоминал
женщину, но она была такой прекрасной, каких вы никогда на земле не увидите.
Блондинка, с карими глазами.
     Абрикосовый запах ее духов.
     Вокруг нас все было белое и торжественное.
     Должно быть, я оказался в Раю, потому что ангел мне улыбнулся.
     - Ак... ы.. бя.. ю... те.
     Ангел, надо полагать, говорил со мной на ихнем языке. Ангельский жаргон
непостижим для не-ангелов.
     - У... ас... ет... атуры.
     Она  терпеливо повторила  этот  псалом  и  коснулась  моих волос  своей
сладкой и прохладной рукой.
     - У вас... нет... температуры.
     Я недоуменно огляделся вокруг.
     - Ну как? Вы меня понимаете? У вас нет температуры.
     - Где я? В раю?
     - Нет. В реанимационном отделении больницы Сен-Луи.
     Ангел стал меня успокаивать.
     - Вы не умерли. Просто несколько ушибов. Вам повезло,  что капот машины
самортизировал падение. Только одна приличная рана под коленкой.
     - Я был без сознания?
     - Да, три часа.
     Я был без сознания три часа и ничего  об  этом не помнил!  Ни  малейшей
мысли или ощущения. Три часа ничего не было.
     Медсестра  подложила  мне  под  спину  подушку,  чтобы  я  смог   сесть
поудобнее. Может, я и был мертв три часа подряд, но мне не было ни жарко, ни
холодно.
     Но, с другой стороны, вот отчего у меня дико  разболелась  голова,  так
это от появления моей семейки. Они были все такие ласковые и слезливые,  как
будто я и  впрямь лежал при последнем издыхании. Они были убеждены, что  я в
большой опасности. "Мы страшно волновались", - возбужденно вталкивали они. У
меня было такое чувство, что родственнички как-то даже  немного  досадовали,
что я выкарабкался. Вот если б я умер, они бы меня еще  больше жалели. Одним
махом я приобрел бы все мыслимые добродетели.

9 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
     На запрос по поводу психических характеристик гражданина Мишеля Пинсона
     Объект  в   целом  выглядит   нормальным.   Вместе  с  тем  наблюдается
определенная психическая хрупкость, обусловленная очень строгой  обстановкой
в доме. Объект живет  постоянно в  сомнении. Для  него всегда прав  тот, кто
высказывается последним. Игнорирует свои желания. Не понимает современности.
Имеют место легкие параноидальные тенденции.
     Для сведения:  родители сочли  правильным не сообщать означенному лицу,
что он был усыновлен в младенчестве.

10 - СТЕРВЯТНИК
     Эта первая  экскурсия  из  жизни не  научила меня ничему  особенному  о
смерти, если не считать, что она еще долго была источником  беспокойства для
нашей семьи.
     Затем,  к восьми-девяти годам эта тема стала интересовать  меня больше,
но  на   этот  раз   речь   шла  о   смерти   других.   Надо  пояснить,  что
хочешь-не-хочешь, а каждый  вечер  по телевизору,  в  двадцатичасовом  блоке
новостей, говорили про смерть. Сначала про убитых на какой-нибудь войне. Они
носили  зеленые или  красные мундиры. Потом  шли  те, кто умер  по дороге на
курорт:  пестрые,  кричащие  одежды.  И, наконец, покойники-знаменитости:  в
блестящих костюмах.
     В телевизоре  все проще, чем в жизни. Сразу понятно, что смерть  - вещь
печальная,   потому   что  картинки   сопровождались   похоронной   музыкой.
Телевидение - это  доступно даже младенцам  и дебилам. Убитые на войне имели
право  на симфонию Бетховена, курортники - на концерт Вивальди, а умершие от
передозировки "звезды" - на тягучие виолончели Моцарта.
     Я не преминул про  себя отметить, что с кончиной таких "звезд"  продажа
их  дисков  тут  же  подскакивала,  их  фильмы  вновь  и вновь  мелькали  на
телеэкранах, а  весь свет на все лады расхваливал  покойников.  Будто смерть
стирала все  их  прегрешения. Более того:  уход из  жизни не мешал  артистам
работать. Лучшие диски  Джона Леннона, Джимми Хендрикса  или Джима Моррисона
появились на рынке намного позже их смерти.
     Мои  следующие  по  счету  похороны  были  связаны  с  дядей  Норбером.
"Замечательный  человек",  -  убеждали  друг   друга  участники  похоронного
кортежа. Между  прочим, там же  я  впервые  услыхал знаменитое высказывание:
"Лучшие всегда  уходят первыми". Мне не было  еще  восьми, но я никак не мог
избавиться от мысли: "Что ж такое получается, вокруг остались одни плохие?!"
     На этих  похоронах я выглядел безупречно. После ухода почетного караула
я сосредоточился на вареном шпинате. Еще  лучше удалось заныть после добавки
анчоусов. Даже  братец  Конрад, и тот не смог достичь высот  моей  слезливой
скорби.
     Прибыв на  кладбище Пер-Лашез,  я добавил  в меню  своих слез спаржу  и
телячьи  мозги  с горошком.  Во  тошниловка-то!  В  небольшой  толпе  кто-то
прошептал: "А я и не знал, что Мишель был так близок с дядей Норбером". Мать
заметила,  что  это тем  более  поразительно,  поскольку я,  честно  говоря,
никогда его и не видел. Это не помешало мне открыть рецепт успешных похорон:
шпинат, анчоусы, спаржа и телячьи мозги.
     Всем замечательный день,  так  как я, помимо всего прочего,  в этот раз
впервые встретился с Раулем Разорбаком.
     Мы собрались перед могилой моего покойного дядюшки Норбера и тут я чуть
в  стороне от  нас  заметил  нечто,  показавшееся  мне сначала стервятником,
сидящим над гробницей. К хищной птице, впрочем, оно не имело  отношения. Это
был Рауль.
     Воспользовавшись моментом, когда за  мной никто  не  следил  - в  конце
концов,  свою  норму  слез  я отработал - я приблизился к  мрачному силуэту.
Нечто долговязое  одиноко  сидело на  могильном  камне,  упершись взглядом в
небо.
     - Бонжур, - вежливо произнес я. - А что вы здесь делаете?
     Молчание. Вблизи  стервятник  выглядел похожим на  мальчишку.  Худой, с
изнуренным  лицом, чьи скулы  подпирали  очки в  черепаховой оправе.  Узкие,
рафинированные руки  лежали на коленях словно два притихших паука, ожидающих
приказа своего  повелителя.  Мальчишка  опустил голову и  посмотрел  на меня
спокойным  и глубоким взглядом,  который  мне  никогда не  встречался  среди
ровесников.
     Я повторил свой вопрос :
     - Ну так что же вы тут делаете?
     Рука-паук взметнулась вдоль пальто и уткнулась в длинный и прямой нос.
     - Можешь на "ты", - торжественно объявил он.
     И затем пояснил :
     - Сижу вот на могиле своего отца. Пытаюсь понять, что он мне говорит.
     Я расхохотался.  Он немного поколебался, а потом  сам  стал смеяться. А
что еще  остается делать,  кроме  как смеяться над худым  мальчишкой, часами
сидящим на могильном камне и глазеющем на вереницы облаков?
     - Тебя как зовут?
     - Рауль Разорбак. Можешь звать просто Рауль. А тебя?
     - Мишель Пинсон. Зови меня просто Мишель.
     Он смерил меня взглядом.
     - Пинсон? Хорош птенчик!<>[1]
     Я попытался сохранить  невозмутимость. Была у  меня  одна  фраза на все
такие деликатные случаи.
     - Сам такой!
     А он опять засмеялся.

11 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
     На запрос по поводу основных сведений
     Фамилия : Разорбак
     Имя : Рауль
     Цвет волос : шатен
     Глаза : карие
     Рост : 1 метр 90 см
     Особые приметы : носит очки
     Примечание : пионер движения танатонавтов
     Слабое место : чрезмерная самоуверенность

12 - ДРУЖБА
     Затем  мы  с Раулем  стали  встречаться  каждую среду  после  обеда  на
кладбище  Пер-Лашез. Мне  очень  нравилось  вышагивать  рядом  с  его  худым
силуэтом.  Кроме  того, у  него  всегда были для меня  разные фантастические
истории.
     - Мы родились слишком поздно, Мишель.
     - Это почему?
     - Потому что все уже изобретено, все уже исследовано. У меня мечта была
стать  изобретателем  пороха  или электричества, не говоря уж  о том,  чтобы
самым первым изготовить лук и стрелы. А остается довольствоваться ничем. Все
уже  пооткрывали.  Жизнь  идет  быстрее  научной   фантастики.   Нет  больше
изобретателей, остались одни последователи. Люди, которые совершенствуют то,
чтобы  уже было  давно  открыто  другими.  Теми самыми людьми,  которые, как
сказал Эйнштейн, испытали фантастическое  чувство  лишения  невинности новых
вселенных. Ты  представляешь, как  у него голова кружилась,  когда он понял,
как можно рассчитать скорость света?!
     Нет, этого я не представлял.
     Рауль расстроено посмотрел на меня.
     - Мишель, тебе  читать надо больше. Мир делится на две категории людей:
на тех,  кто читает книги  и других, которые слушают  тех, кто читает. Лучше
принадлежать к первой категории, я так полагаю.
     Я  ответил,  что  он  говорит  ну  в  точности  как  книжка  и  мы  оба
рассмеялись. Каждому своя роль: Рауль  излагал всякие факты, я шутил,  потом
мы оба  хохотали.  По сути  дела,  мы смеялись  вообще безо  всякого повода,
просто так, до колик в животе.
     Как не крути,  а Рауль  прочел целые горы книг. Между прочим, именно он
привил  мне  вкус  к  чтению, познакомив  с  авторами,  известными также как
"писатели  иррационального": Рабле,  Эдгар Алан По,  Льюис Кэрролл,  Герберт
Уэллс, Жюль Верн, Айзек Азимов, Франк Герберт, Филип Дик.
     - "Писатели иррационального"?  Да ведь таких нет! -  объяснял Рауль.  -
Большинство писателей  воображают, что либо  их никто  не понимает, либо они
выглядят  интеллектуалами.  Они  растягивают  свои  предложения на  двадцать
строк. Потом  они получают  литературные призы, а потом люди покупают  ихние
книжки для украшения своих салонов, заставляя своих знакомых думать, что они
тоже умственно изощренные. Да я  даже сам листал книжки, в которых ничего не
происходит. Вообще  ничего. Приходит некто, видит красивую женщину, начинает
ее обхаживать. Она ему говорит, что не знает, будет она с ним спать или нет.
К  концу восьмисотой  страницы  она  решает-таки ему объявить категорический
отказ.
     - Но  какой интерес писать книжки, где  вообще ничего  не происходит? -
спросил я его.
     - Понятия не имею. Недостаток воображения. Отсюда и берутся биографии и
автобиографии, сентиментальные  и  всякие  прочие...  Писатели,  неспособные
придумать новый мир, могут  описать  лишь только  свой собственный, каким бы
скудным он ни был. Даже в  литературе нет больше изобретателей. И что же? Не
обладая глубиной,  писатели  приукрашивают  свой стиль, прихорашивают форму.
Изобрази  на дюжине страниц свои  страдания от  какого-нибудь  фурункула и у
тебя появятся шансы получить Гонкуровскую премию...
     Мы оба ухмыляемся.
     - Поверь мне, если б  гомеровская  Одиссея  была  опубликована  впервые
сегодня, она бы не появилась в списке бестселлеров.  Ее  бы зачислили  среди
книг фантастики  и  ужасов.  Ее бы читали только такие  ребята, как мы, ради
историй про циклопов, волшебников, сирен и прочих монстров.
     Рауль  от  рождения  был  одарен редкой  способностью судить  обо  всем
самостоятельно.  Он не  повторял заученно идеи, навязываемые телевизором или
газетами. Что  меня к нему влекло,  так это, как я считаю, его свобода духа,
его  сопротивление  всякому влиянию.  Этим  он  был  обязан  своему  отцу  -
профессору  философии, как подчеркивал Рауль, - который привил ему любовь  к
книгам. Рауль читал почти по книге в день. В особенности  фэнтези  и научную
фантастику.
     - Секрет свободы, - любил говорить он, - это библиотека.

13 - СЛЕДИТЕ ЗА СВОИМИ ВНУТРЕННОСТЯМИ !
     Как-то в  среду  после  обеда,  когда мы  сидели  на  скамейке и  молча
созерцали облака, раскинутые над кладбищем, Рауль достал из портфеля толстую
тетрадь и, открыв ее, показал мне  страницу, которую он, должно быть, выдрал
из книги про античную мифологию.
     На  ней  была  картинка, изображающая древнеегипетскую  барку, а  также
различные персонажи.
     Он прокомментировал :
     - В центре лодки Ра, бог солнца. Перед ним  на  коленях стоит покойник.
Вот здесь и здесь два других  божества: Изида и  Нефтис. Левой  рукой  Изида
показывает  направление,  а  в  правой  держит  анзейский   крест  с  овалом
<>[2], символ вечности, которая ожидает  путешественника  в
потустороннем мире.
     - Египтяне верили в потусторонний мир?
     - Ясное дело.  А  вот тут, в крайнем левом углу, можно видеть Анубиса с
головой шакала. Именно он сопровождает покойника,  потому что у него  в руке
урна с желудком и кишками.
     Меня чуть не вырвало.
     Рауль заговорил профессорским тоном :
     - "Все мертвые должны следить, чтобы никто не украл их внутренности", -
гласит древнеегипетская поговорка.
     Он перевернул страницу и перешел к другим картинкам.
     -  Вот  очередной  мертвец залезает  на барку.  Его встречает  либо  Ра
собственной персоной, либо свинья. Свинья пожирает души проклятых и проводит
их  в  ад, где царят жестокие  палачи, подвергающие  их тысяче пыток  своими
крючковатыми пальцами с длинными и острыми когтями.
     - Страсти-то какие!
     Рауль посоветовал мне воздержаться от скороспелых суждений.
     -  Если  же Ра лично соблаговолит встретить мертвеца, все будет хорошо.
Покойник  встанет рядом с  божествами  и  барка  начнет скользить  по  реке,
увлекаемая длинной веревкой, которая есть не что иное, как живой змий.
     - Зд рово!
     Рауль  возвел  очи гор . Своим  попеременным энтузиазмом  и тошнотой  я
начал  его утомлять. Тем  не  менее  он продолжил. В конце концов, я был его
единственным слушателем.
     -  Этот  змий  -  добрый  удав,  который  отпугивает  врагов света.  Он
старается как  может, но есть еще одна рептилия, злобная такая, Апофиз.  Это
реинкарнация  Сета,  бога  зла.  Он  крутится   вокруг  барки,   пытаясь  ее
опрокинуть. Изредка он выскакивает из воды и плюется огнем. Он ходит кругами
и выпрыгивает из волн в  надежде заглотить перепуганную душу покойника. Если
все  окончится благополучно,  лодка мертвых продолжит свой путь, скользя  по
подземной  реке,  пересекающей  дюжину  нижних миров.  По  пути их поджидает
множество  опасностей.  Нужно пересечь ворота Ада,  обойти стороной  водяных
чудовищ,  уберечься от летающих демонов. Но  если  мертвец сумеет пройти все
испытания, он...
     К моему великому огорчению, Рауль на этом умолк.
     -  Продолжим  на  следующей  неделе. Уже  семь, моя  мать сейчас начнет
волноваться.
     Мое разочарование его рассмешило.
     - Всему свое время. Не будем торопиться.
     Следующей ночью мне впервые приснился сон,  будто я лечу сквозь облака.
Я лечу словно  птица.  Нет, я сам стал  птицей. И я  лечу, лечу...  И вдруг,
огибая облако, я вижу женщину,  одетую во все белое. Она  сидит  на облаке и
очень  красива, такая юная и стройная. Я приближаюсь к ней и вижу, что у нее
в руке маска,  закрывающее  лицо. Еще ближе, и я  дергаюсь от ужаса.  Это не
маска, это череп, зияющие глазницы, застывший в гримасе безгубый рот...
     Я  проснулся  весь  в поту. Прыжком я  соскочил  с кровати,  помчался в
ванную и сунул голову под кран с холодной водой, чтобы смыть этот кошмар.
     На другой день, за завтраком, я спросил у матери :
     - Мам, ты веришь, что можно летать как птица?
     Может,  я немножко спятил из-за того случая  с машиной? Она  бросила на
меня странный взгляд.
     - Хватит болтать ерунду и ешь свою кашу.

14 - МИФОЛОГИЯ МЕСОПОТАМИИ
     "Куда идешь ты, Гильгамеш?
     Пока людей ваяют боги,
     И их же обрекают вслед на смерть,
     Ту жизнь, которую ты ищешь
     Ты не найдешь. Себе одним
     Те боги сохранят
     Жизнь вечную".
     Сказание о Гильгамеше
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"

15 - У РАУЛЯ НЕ ВСЕ ДОМА
     Всякий  раз, встречаясь на кладбище  Пер-Лашез, мы говорили  с Раулем о
смерти.  В смысле,  говорил-то Рауль,  а  я  только  слушал.  Ничего  такого
нездорового,  грязного  или там  скабрезного в этих  разговорах не  было. Мы
просто  обсуждали  смерть как некий  интересный феномен,  точно так  же, как
могли бы говорить про инопланетян или мотоциклы.
     - А мне сон приснился, - сообщил я.
     Я хотел рассказать ему про ту женщину  в белом атласном платье и маской
скелета, что сидела  в небе, но Рауль не дал на это  времени. Он тут же меня
прервал :
     - Да-да, у меня тоже был сон. Я изготовил огненную колесницу. Взобрался
на  нее и пылающие кони понесли  меня  к солнцу. Нужно было  пересечь кольца
огня,  чтобы  добраться до звезд,  и  чем дальше  я углублялся  в эти  самые
кольца, тем больше у меня возникало чувство, что я понимаю суть вещей.
     Уже позднее я осознал, что вовсе не случайно Рауля интересовала смерть.
Как-то вечером, вернувшись из школы, он прямиком направился в туалет  и  там
нашел своего отца, висящего  над унитазом.  Френсис Разорбак был профессором
философии при лицее Жан-Жоре, что в Париже.
     Неужели Френсис Разорбак обнаружил нечто настолько  интересное  про тот
свет, что пожелал покинуть этот?
     Именно так и считал Рауль. Его  отец умер вовсе не от  горя или кому-то
назло. Он умер, чтобы лучше понять тайну. К тому же, мой друг был в этом тем
более  убежден,  раз   в  течение  многих  месяцев  его   отец  работал  над
диссертацией, озаглавленной "Эта неизвестная смерть".
     Он без сомнения обнаружил что-то очень важное, так как прямо  перед тем
как повеситься, бросил свою книгу в  огонь.  Обугленные  листы еще  витали в
печной  трубе, когда  Рауль нашел его  тело.  Уцелело только  порядка  сотни
страниц. Они касались античной мифологии и культа мертвых.
     После таких  событий Рауль  ни на минуту  не переставал  обо всем  этом
думать. Что  же  такое  важное раскопал его  отец?  Что вообще собирался  он
отыскать в смерти?
     В  день  похорон Рауль не плакал.  Но как  раз  ему-то  никто не сделал
замечаний. Ни малейшего упрека. Слышно было только: "Этот бедняжка настолько
травмирован самоубийством своего отца, что не способен даже плакать". Кабы я
знал это раньше, то  полегче налегал бы на  свой рецепт из телячьих мозгов с
вареным шпинатом и последовал его примеру.
     Едва только похоронили его отца, как отношение матери к Раулю полностью
переменилось. Она исполняла все его капризы. Она покупала ему любые игрушки,
любые книги  и  газеты, какие он  только требовал.  Он  был  полным хозяином
своего времени.  Мать  убеждала меня,  что  Рауль  всего  лишь  избалованный
мальчишка,  потому что, во-первых, он вообще единственный ребенок в семье, а
во-вторых,  остался без  отца. Я  сам захотел стать избалованным мальчишкой,
даже если для этого придется отказаться от семьи.
     Мне же вообще ничего не разрешали.
     - Так  ты  что, все еще  водишься  с этим Разорбаком? - как-то  спросил
отец,  зажигая  очередную  свою сигару, распространявшую  зловоние метров на
тридцать в округе.
     Я горячо запротестовал.
     - Да он мой лучший друг!
     - Ну-ну, оно и видно, что ты  не умеешь себе друзей выбирать, - заметил
отец. - Ясно же, что этот парень психический.
     - Это почему?
     - Не делай невинного  лица.  Евойный  папаша  довел  себя  до того, что
повесился. С этакой  наследственностью ему  только и остается, что с катушек
поехать. Да к тому же мать не работает и знай себе довольна пенсией. Это все
не то. Тебе надо нормальных людей держаться.
     - Рауль нормальный, - усиленно убеждал я.
     Тут  вечный предатель,  мой братец  Конрад, решил, что  настал  удобный
момент подсыпать соли в рану.
     - Самоубийство -  болезнь наследственная.  Дети самоубийц сами к  этому
склонны,   навроде  детей  из  разведенных  семей,  которые  потом  сами  же
устраивают так, чтобы и их брак оказался с гнильцой.
     Все   прикинулись,   что   пропустили   мимо   ушей   замечания   моего
братца-кретина. Тем не менее эстафету приняла мать.
     - Ты  считаешь, это нормально часами  проводить время  на кладбище, как
Рауль?
     - Мам, ну послушай,  это  же его личное время, что  хочет, то и делает.
Никому не мешает...
     -  Он  его еще и защищает! Один другого лучше!  Да  он же тебя за собой
таскает, чтоб разглагольствовать посреди надгробий, прости господи!
     - Да хотя бы и так, ну и что?
     - А вот что! Беспокоить мертвых  - значит навлекать на себя  несчастья.
Их надо  оставить  с  миром,  - безапелляционно заявил Конрад, всегда охотно
готовый помочь утопить ближнего своего.
     - Конрад - кретин! Конрад - кретин! - заорал я и врезал ему по кумполу.
     Мы  покатились  по  полу.  Отец  решил  подождать,  пока Конрад  мне не
ответит,  а  уж потом нас разнять. Ждал он, однако, не так долго, чтобы дать
мне время для реванша.
     - А ну тихо, сорванцы, а то я сам начну раздавать по ушам. Конрад прав.
Таскаться по кладбищам - значит навлекать несчастья.
     Он  выпустил  бесформенное  облако  сигарного  дыма,  сопровождая   его
утробным кашлем, и затем добавил :
     - Для разговоров есть и другие места. Кафетерии там, парки,  спортивные
клубы. Кладбища сделаны для мертвых, а не для живых.
     - Но пап...
     - Мишель, ты меня уже довел до  ручки.  Или прекратишь корчить  из себя
умника, или ты у меня получишь.
     Мне только что  досталась  пара оплеух, так что я немедленно стал ныть,
чтоб избежать новой затрещины.
     -  Ну  вот  видишь,  оказывается, умеешь  плакать,  когда  захочешь,  -
саркастически заметил отец.
     Конрад сиял. Мать приказала мне отправляться в свою комнату.
     Вот  так  я  начал понимать,  как именно  работает мир. Надо оплакивать
мертвых. Надо  слушаться  родителей. Надо  соглашаться  с  Конрадом.  Нельзя
строить из себя умника. Нельзя  слоняться по  кладбищам. Надо выбирать своих
друзей  из числа  нормальных. Самоубийство - болезнь  наследственная и, быть
может, заразная.
     В полумраке своей комнаты, с соленым привкусом  горьких слез  во рту, я
вдруг ощутил себя совсем одиноким.  В тот вечер, с еще не остывшей отметиной
на пылающей  щеке, я  пожалел,  что не родился во  Вселенной, где бы не было
стольких ограничений.

16 - СКОЛЬКО ВЕСИТ ПЕРЫШКО
     - Покойник должен пройти сквозь  врата Ада,  избежать водяных  чудовищ,
уберечься  от  летучих демонов. Если он все  это сумеет, то вновь предстанет
перед Озирисом, высшем  судией, а также  перед  трибуналом,  составленным из
сорока   двух  божественных   заседателей.  Там  ему   надо  будет  доказать
незапятнанность  своей  души в ходе  исповеди,  в которой он  объявляет, что
никогда не совершал греха или проступков в течение всей своей жизни, которую
только что покинул. При этом он говорит вот как:
     Я не творил беззаконий.
     Я не причинял горя людям.
     Я не утаивал правды.
     Я не кощунствовал пред Богом.
     Я не притеснял бедняков.
     Я не совершал богопротивных деяний.
     Я не очернял раба в глазах его хозяина.
     Я не прелюбодействовал посреди священных мест.
     Я не страдал от голода.
     Я не причинял слез.
     Я не убивал.
     Я не приказывал убивать.
     - А он может говорить что хочет, даже врать? - спросил я Рауля.
     -  Да. У  него  есть право  лгать. Боги  задают  ему вопросы,  а  он их
обманывает. Однако задача не очень проста, потому как боги много чего знают.
Это вообще для них обычное дело.
     - А потом?
     - Если  он пройдет это испытание, то наступит второе  судилище, на этот
раз с участием новых богов.
     Тут Рауль умолк на минуту, чтоб я немножко помучался в нетерпении.
     - Там есть такая Маат, богиня правосудия, а еще есть  Тот, бог мудрости
и учения, с головой  ибиса.  Он записывает  признания усопшего на  табличке.
Потом приходит Анубис, бог с головой шакала, а в руке у него  огромные весы,
чтобы взвесить душу.
     - Как же можно взвесить душу?
     Рауль проигнорировал  этот достаточно очевидный вопрос, нахмурил брови,
перевернул страницу и продолжил :
     -  На одну чашу весов Анубис  кладет  сердце  покойника, а на вторую  -
перышко. Если сердце  легче, чем  перышко, то мертвеца  признают невиновным.
Если же тяжелее,  то  покойника скармливают  богу с  телом  льва  и  головой
крокодила, которому поручено пожирать все души, недостойные Вечности.
     - И что же ожидает... как его... победителя?
     - Освобожденный от веса своей жизни, он вливается в свет солнца...
     - Вот это да!
     - ...Там его поджидает  Хепри, бог с  головой жука-скарабея, из чистого
золота. И там он завершает свой путь. Засим оправданная душа познает  вечные
радости.  Ей  поют гимн победителей, преуспевших  на дорогах земли и на  том
свете. Вот послушай этот гимн.
     Рауль  взобрался на  могильный  камень, задрал  лицо к щербатой  луне и
ясным голосом принялся декламировать древние слова :
     Оборваны путы. Бросаю на землю
     Все зло, что во мне обреталось,
     Могучий Озирис! Узри мя, молю!
     Лишь только сейчас я рождаюсь!
     На этом Рауль покончил с лекцией о великой книге по античной мифологии.
Свершился подвиг и на его лбу мерцали капли пота. Он улыбался, словно Анубис
только что объявил его победителем в собственной жизни.
     - Вот так история! - воскликнул я. - И ты  веришь, что для  мертвых все
так и происходит?
     - Да  не  знаю я! Это  ж аллегория.  Судя  по  всему, египтяне обладали
огромными  знаниями  в  этом деле,  но так как они не могли раскрывать тайны
кому  ни  попадя,  то им  пришлось  прибегнуть  к  метафорам  и  поэтическим
гиперболам. Ну  не  мог  какой-то  там писатель все  это придумать  в порыве
вдохновения. Эти мифы  могут проистекать из своего рода вселенского здравого
смысла. Если уж на  то  пошло,  то все  религии  излагают более-менее  ту же
историю, используя, правда, разные термины. Все религии утверждают, что есть
какой-то мир  за  краем  смерти. Что есть  какие-то  испытания, а в конце  -
реинкарнация  или  высвобождение. Более  двух  третий  человечества верит  в
реинкарнацию.
     - Но ты правда думаешь, что есть барка с богами и что...
     Рауль знаком приказал мне замолчать.
     - Тихо! Тут кто-то есть.
     Уже  наступило  девять  вечера  и  ворота кладбища,  естественно,  были
закрыты. Кто же  мог придти в такой час нарушать покой? И как,  помимо всего
прочего, они проникли сквозь запертую  решетку? Мы-то  всегда  забирались по
веткам платана, росшего возле северо-восточного угла кладбищенской стены. Мы
были уверены, что помимо нас никто не знал этой дороги.
     Крадучись, мы направились на приглушенный звук голосов.
     И  увидали, как группа в  черных кепках проходила через ворота, решетка
которых только на первый взгляд была закрыта.

17 - УЧЕБНИК ИСТОРИИ
     "Наши  предки  верили, что смерть - это  переход от состояния  всего  в
состояние ничего.  Для лучшего  обоснования этой  идеи они  изобрели  разные
религии  (сборники  ритуалов,  основанных  на  мифах).  Большинство  из  них
утверждало, что существует потусторонний мир, но в  него никто по-настоящему
не верил.  Религии прежде  всего  играли  роль знамен в интересах конкретных
этнических групп".
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

18 - СТЫЧКА СО СЛАБОУМНЫМИ
     Эта  банда  замерла перед  могилой,  освещенной  факелами,  и принялась
выкладывать на надгробие  всякую всячину. Я сумел заметить фотографии, книги
и даже статуэтки.
     Мы с Раулем укрылись за камнем на могиле актера-рокера-плейбоя,  жертвы
застрявшей  рыбьей кости.  Попутно замечу,  что звезда сцены  выкашливала ее
более  часа,  корчась  в  попытке  избавиться  от  сего  странного  объекта,
вставшего поперек глотки. И никто не пришел ему  на помощь,  хоть ресторан и
был  битком набит. Все полагали,  что рок-идол переживает  минуту дикарского
вдохновения, изобретая новые танцы и оригинальную манеру пения. Грома оваций
удостоился последний прыжок его агонии.
     Как  бы то ни было, с нашего места мы так и так намеревались проследить
за  всем происходящим.  Типы  в  кепках напялили на себя  черные  балахоны и
принялись распевать псалмы, хоть и на странный манер.
     - Они молитвы говорят наоборот, - прошептал мне Рауль.
     Тут-то я и понял, что "Segna  sed erem, eiram  eulas suov  ej" на самом
деле означает "Je vous salue Marie, M re des anges"<>[3].
     - Конечно же, секта сатанистов, - присовокупил мой друг.
     Последующая литания подтвердила его правоту.
     О Великий Вельзевул, одари нас толикой своей силы.
     О Великий Вельзевул, позволь нам взглянуть на твой мир.
     О Великий Вельзевул, научи нас быть невидимками.
     О Великий Вельзевул, научи нас быть быстрыми, как ветер.
     О Великий Вельзевул, научи нас оживлять мертвых.
     Я-то  перепугался,  а вот Рауль остался невозмутим.  Его  спокойствие и
храбрость были заразительны.  Мы приблизились к группе. Вблизи адепты Сатаны
оказались еще  более впечатляющими. У  некоторых на лбу  были  татуировки  с
символами зла: ухмыляющиеся козлы, вертлявые черти, жалящие свой собственный
хвост змеи.
     После добавочных молебнов  и инкантаций они зажгли свечи, расставленные
в  форме  пятиконечной  звезды,  и  стали жечь  истертые  в  порошок  кости,
сгоравшие облаками розовато-лилового дыма. И наконец, из какого-то мешка они
вытащили черного петуха, который трепыхался изо всех сил, хотя и остался без
единого пера.
     - Великий Вельзевул, в жертву тебе приносим  сего  черного петуха. Душу
петуха за душу дурака!
     И хором все повторили :
     - Душу петуха за душу дурака!
     Птичке перерезали горло и разбрызгали кровь по пяти лучам звезды.
     Затем была извлечена белая курица.
     - Великий  Вельзевул,  в жертву тебе  приносим сию белоснежную  курицу.
Душу курочки за душу дурочки!
     В унисон :
     - Душу курочки за душу дурочки! Душу цыплячью за душу палачью!
     - Тебе страшно? - прошептал мне на ухо Рауль.
     Я старался  быть на  его  высоте,  но  уже  не  мог  сдерживать  дрожь,
охватившую мои члены. Важнее всего было избежать  стука зубов. Это привлекло
бы внимание любителей черной мессы.
     - Когда испытываешь в жизни страх, это  оттого,  что  не знаешь,  какое
решение принять, - хладнокровно сообщил мой юный компаньон.
     Я затряс головой в недоумении.
     Рауль вытащил монетку в два франка.
     - В  жизни,  - продолжил он, - всегда есть выбор.  Действуй или убегай.
Прощай или мсти. Люби или ненавидь.
     Это что, удобная минутка пофилософствовать? Он оставался невозмутим.
     - Мы  боимся, когда не знаем,  что  выбрать, потому что  об  элементах,
входящих  в  наши  расчеты, мы  знаем столь  же  мало,  как  и  о  том,  что
действительно происходит вокруг нас. Как выбирать, когда мир  такой сложный?
Как?  А  монеткой. Ничто  не может  повлиять на монетку.  Она  не подвержена
иллюзиям, она не слышит фальшивых аргументов, ее ничто не пугает. Вот почему
она может придать ту смелость, которой тебе недостает.
     Высказав все это, он подбросил монетку высоко в небо. Она выпала орлом.
     -  Орел! Орел - это значит "да", "пошли", "вперед". Орел  - это  значит
"зеленый свет". Ну же, давай. Ты и я против слабоумных, - объявил он мне.
     Между тем, зловещая церемония неподалеку от нас продолжалась.
     Из большого мешка сатанисты вытащили печально блеющего белого козленка,
ослепленного блеском свечей.
     - Великий Вельзевул, в жертву тебе приносим сего белого  агнца, чтоб ты
открыл нам окно в страну мертвых. Душу козлиную за ...
     Загробный голос эхом прокатился по кладбищу.
     - Душу козлиную за банду сопливую.
     Здоровенный кухонный тесак, уже готовый отрубить козленку голову, замер
в воздухе.
     В голосе вскочившего на ноги Рауля звучала полная уверенность благодаря
выпавшей орлом монетки.
     - Прочь с глаз моих, слуги Вельзевуловы! Вельзевул  уж давно как помер.
Да будут прокляты те, кто посвятил себя его культу. Я - Астарот, новый принц
Тьмы, проклинаю вас! Не ходите сюда, не оскверняйте нечистой кровью животных
эти священные камни. Вы будите мертвых и раздражаете богов!
     Сатанисты  сбились в  кучку  и замерли  в остолбенении, тщетно  пытаясь
понять,  откуда исходят  эти слова, но так ничего и не увидали. Рауль владел
Голосом. Он  владел им потому,  что  монетка указала, что  предпринять.  Все
стало ясно. И для него, и для меня, и для них. Рауль обладал властью. Они же
являлись досадной  помехой. Рауль был всего  лишь  ребенком, но  он  был  их
повелителем.  Перед лицом  такого пугающего  взрыва  эмоций  люди  в  масках
предпочли ретироваться. Козленок же помчался в противоположном направлении.
     Подведение итогов баталии было делом  несложным. Орел - и я  становлюсь
более сильным.  Решка  - и я  превращаюсь  в труса. Вместо  меня  за  мое же
поведение решает монетка.
     Рауль хлопнул меня по плечу и вручил два франка.
     - Дарю.  Отныне ты не будешь  бояться и сможешь делать лучший выбор. Ты
обрел друга, который тебя никогда не подведет.
     В моей раскрытой ладони монета сверкала.

19 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
     На запрос по поводу психологического профиля Рауля Разорбака
     По   всей  видимости  ребенок,  именуемый   Рауль  Разорбак,   страдает
психическими  расстройствами.  Уже  неоднократно он проявлял  бурные вспышки
гнева  и подвергал  опасности жизнь окружающих.  Тем не  менее  мать ребенка
отказывается поместить его  в  психиатрическую  клинику, заявляя, что на  ее
сына сильно повлияла смерть отца. "Ему просто нужна отдушина",  - утверждает
она.
     Поскольку  на  данный  момент  юный  Разорбак  не  совершил  каких-либо
действий, квалифицируемых как правонарушение, Служба считает преждевременным
принимать активные меры.

20 - УЧЕБНИК ИСТОРИИ
О СМЕРТИ НАШИХ ПРАДЕДОВ
     "Основные причины  смертей,  зарегистрированных  во Франции  в  1965 г.
(конец  второго тысячелетия) даны  с  разбивкой в  порядке важности по числу
умерших. Отметьте, что определенные заболевания той  эпохи  в наше время уже
искоренены". 
 

     Цирроз печени
     Респираторные заболевания
     Пневмония
     Грипп
     Диабет
     Суицид
     Жертвы преступлений и заказных убийств
     Причины неизвестны 
 

     16 325
     16 274
     11 274
     9 008
     8 118
     7 156
     361
     87 201 
 
 
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

21 - ГОСПОДИН ВСЕЗНАЙКА
     За годы,  прошедшие с момента моей первой встречи  с Раулем на кладбище
Пер-Лашез, наша дружба все  более и более крепла. Рауль научил меня стольким
вещам!
     - Какой же ты наивный, Мишель! Ты думаешь, что мир добр и, стало  быть,
лучший способ в него вписаться - это  самому быть добрым.  Ты заблуждаешься.
Пошевели мозгами хоть  чуть-чуть. Будущее творят не добрые люди, а новаторы,
дерзкие, ничего не боящиеся.
     - А ты сам, ты ничего не боишься?
     - Ничего.
     - Даже физических страданий?
     - Имей достаточно силы воли и ничего не будешь чувствовать.
     Чтобы лучше  мне это доказать, он  вынул свою  зажигалку и  подержал  в
пламени  указательный палец, пока в воздухе не распространился запах горелой
плоти. Я боролся с тошнотой и был заворожен одновременно
     - Как это ты делаешь?!
     -  Сначала я  убираю  все мысли, а потом говорю себе, что кто-то другой
испытывает эту боль и что меня она ничуть не касается.
     - Ты не боишься огня?
     - Ни огня, ни  земли, ни метала. Всемогущ тот,  кто не боится, ибо ни в
чем не будет ему отказано. Это моя лекция номер два. Первая была про то, что
монета в два  франка будет твоим лучшим советником. Вторая лекция о том, что
страха нет, если только ты сам не позволишь ему существовать.
     - Тебя этому отец научил?
     - Он говорил, что нельзя оглядываться назад, когда взбираешься на гору.
Если обернешься, то может закружиться голова, возникнет паника и ты упадешь.
И наоборот, если лезть прямиком на вершину, то всегда будешь в безопасности.
     - Да, но если ты ничего не боишься, что тебя туда толкает?
     - Тайна. Потребность раскрыть тайну смерти моего отца и смерти вообще.
     Пока он произносил эти слова, его правая  ладонь словно паук кралась по
лбу, будто борясь с неведомым страданием.  Глаза вылезли  из орбит, как если
бы что-то глодало ему голову изнутри.
     Я встревожился :
     - Тебе что, плохо?
     Он ответил не сразу. Потом, словно вспомнив как дышать и мыслить:
     - Ерунда, просто мигрень. Это пройдет, - хрипло сказал он.
     Это  был один-единственный раз, когда я видел  его страдающим. Для меня
Рауль всегда оставался сверхчеловеком. Учителем.
     Рауль меня впечатлял. Так как он был старше на год, то я вылез из кожи,
чтобы перепрыгнуть  на класс вперед  и  оказаться  с ним  на одной  школьной
скамье. Потом все стало проще. Он позволял мне списывать домашние задания, а
после уроков продолжал рассказывать разные чудесные истории.
     Никто в нашем классе  не разделял  мое восхищение.  Учитель французской
словесности дал ученику Разорбаку прозвище "Господин всезнайка".
     -  Хватайтесь крепче за  стулья. Сегодня "Господин всезнайка" сдал свое
сочинение. Обхохочитесь. Тему я  вам уже  называл,  но все равно. Итак, "Мои
идеальные  каникулы".  Ну  и дела!  Господин  всезнайка  ну  никак не  хочет
прогуляться  по берегу Тукета, Сан-Тропеза,  Ла-Бауля<>[4],
посмотреть  Барселону  или  там Лондон. Нет, он жаждет проникнуть  в  страну
мертвых. И вот... он шлет нам оттуда почтовые открытки.
     Всеобщее оживление.
     - Цитирую: "Пока мою  барку влечет к свету, я цепляюсь за удава, потому
что огненный серпент уже прыгает перед носом моего  суденышка. Богиня Нефтис
советует  мне  не  терять  головы  и  придерживать  берет.  Принцесса  Изида
протягивает мне крест с овалом, чтоб отвадить монстра".
     Ученики  гогочут, пихают  друг дружку локтями,  а  педагог  заканчивает
сухим учительским тоном :
     -  Господин всезнайка,  мне остается  только посоветовать  вам  просить
помощи хорошего психоаналитика.  И вообще, сходите-ка вы к психиатру.  А тем
временем имейте  в виду, что за сочинение ноль-таки я вам не поставил. У вас
1 балл из 20, да и то лишь потому, что вы заставили меня смеяться, читая вот
эту писанину.  Между  прочим, ваши  сочинения  я всегда  стараюсь прочесть в
первую очередь, потому  как  знаю, что с вами не соскучишься.  Продолжайте в
том же духе, мсье Разорбак, и  я еще долго  буду веселиться, так как  вы без
сомнения останетесь на второй год.
     Рауль и глазом не  моргнул.  Он  не реагировал  на подобные  замечания,
особенно исходившие от  людей  типа нашего французского учителя, к  которому
Рауль не  питал  никакого уважения. Проблемы, однако же, были.  И  с этим же
самым классом.
     Как  и  в  большинстве  школ,  ученики  нашего   лицея  были  жестокими
подростками и стоило только показать на кого-то пальцем и сказать "вот белая
ворона", как его жизнь тут же превращалась в пытку. В нашем классе заводилой
был  один  наглый  тип по имени Мартинес. Вместе со своими  приспешниками он
подкараулил нас у выхода и мы очутились в кольце.
     -  Принцесса Изида,  принцесса  Изида,  -  скандировали они.  -  Хочешь
овальным крестом по морде?
     Я перепугался. Чтобы преодолеть страх,  я сильно пнул Мартинеса в ногу,
а  он засветил мне кулаком по носу. Лицо тут же залила кровь. Нас было  двое
против шести, но самая большая проблема оказалась в том, что Рауль - хотя  и
был намного  выше и сильнее меня, - похоже, и не собирался защищаться. Он не
дрался. Он получал удар за ударом и даже не пробовал отвечать.
     Я заорал :
     -  Давай, Рауль!  Мы их погоним,  как  тех на  кладбище! Ты  и я против
слабоумных, Рауль!
     Он не двинулся  с места. Мы не  замедлили повалиться наземь  под градом
ударов кулаками и ногами. Видя такое отсутствие сопротивления, банда верзилы
Мартинеса   оставила  нас  лежать  и  удалилась,  помахивая   растопыренными
пальцами-рогатками. Я принялся массировать свои шишки.
     - Ты испугался? - спросил я.
     - Нет, - сказал он.
     - Чего ж ты не дрался, а?
     - А зачем? Я не могу расходовать свою энергию на всякую ерунду. В любом
случае, я не знаю как бороться с  дикарями,  -  добавил он, подбирая кусочки
разбитых очков.
     - Но ты же обратил в бегство сатанистов!
     - То была игра. И потом,  может они и жалкие  люди, но намного  тоньше,
чем эта бестолочь. Перед пещерным человеком я бессилен.
     Мы помогли друг дружке встать на ноги.
     - Ты ж говорил, ты и я против слабоумных.
     -  Боюсь тебя разочаровать.  Надо  еще, чтобы эти  идиоты обладали хоть
минимальным умом, чтобы я мог вступить с ними в войну.
     Я был в шоке.
     -  Но послушай, эти типы  вроде  Мартинеса  нас все время  будут бить в
морду!
     - Возможно, - скромно сказал он. - Но они раньше меня устанут.
     - А если они тебя убьют до смерти?
     Он пожал плечами.
     - Ба! Жизнь - всего лишь краткий миг.
     Меня охватило темное предчувствие. Слабоумные были способны его побить.
Рауль  не  всегда бывает самым сильным. Он только  что оказался  даже  полон
слабости.
     Я вздохнул.
     - Что бы не случилось, ты всегда сможешь, как и раньше, рассчитывать на
меня в трудный час.
     В ту же ночь  мне  вновь приснилось, что я лечу в облаках  на встречу с
женщиной в белом атласном платье и с маской скелета.

22 - ФИЛОСОФИЯ ПАСКАЛЯ
     "Бессмертие души  влечет нас  столь сильно, задевает столь глубоко, что
надо позабыть  все эмоции и стать беспристрастным, чтобы понять,  что же это
такое.
     Наш  первейший интерес  и  наша первейшая задача  состоят в  том, чтобы
пролить свет на эту тему, от которой зависит все наше поведение.
     Именно поэтому среди  людей,  не верящих  в бессмертие души, я  провожу
резкую  границу между теми, кто работает изо всех сил, чтобы узнать  об этом
больше, и теми, кто живет, не беспокоясь и не размышляя над этим вообще.
     Этакое безразличие  к вопросу,  который касается их самих, их личности,
всего,  что  в  них  есть,  меня скорее раздражает, чем  печалит.  Это  меня
изумляет  и  пугает:  это  для  меня  чудовищно.  Я  говорю  об  этом  не из
благочестивого рвения и духовной набожности. Я слышу противоположное мнение,
что такое отношение необходимо в интересах человечества".
     Блез Паскаль
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть

23 - ПОПРАВКА
     Мне  было  четырнадцать,  когда  Рауль  сам  зашел  за  мной.  Родители
разворчались. Не только время было к ужину, но они к тому же упорствовали во
мнении, что Рауль Разорбак плохо на меня  влияет. Так как у меня в последнее
время  были отличные отметки по математике (после  списывания у моего друга,
естественно), они не решились запретить мне погулять.
     Все  же приказано  было  вести себя  поосторожнее  и  смотреть  в  оба.
Повязывая мне шарф, отец прошептал, что именно лучшие друзья-то  и причиняют
нам самые большие проблемы.
     Мать не преминула добавить :
     - Вот  как  я определяю, что  такое  "друг": это тот, чье предательство
становится для нас самым большим сюрпризом.
     Рауль потащил меня к больнице Сен-Луи, по пути объясняя, что только что
узнал про  тамошнее отделение, куда  собирают коматозных  больных и тех, кто
при смерти. "Служба сопровождения  умирающих", так  это скромно именовалось.
Она располагалась в левом крыле пристройки к больничному корпусу. Я спросил,
на что такое он там рассчитывает. Он тут же  парировал, что, мол, этот визит
даст нам превосходную возможность заранее многое узнать.
     - Заранее? Узнать что?
     - Да про смерть, ясное дело!
     Идея  проникнуть  в больницу не вызвала у меня особенного энтузиазма. В
том  месте  было  полно серьезных,  взрослых людей и  я  сомневался, что они
разрешат нам там играть.
     Рауль Разорбак,  впрочем, никогда  не страдал нехваткой  аргументов. Он
сообщил, что читал  в газетах, как проснувшиеся после комы люди рассказывают
поразительные истории. Якобы вернувшиеся к жизни присутствовали при странных
спектаклях.  Они  не  видели  никаких барок  или  плюющихся  огнем  змей, но
наблюдали притягивающий к себе свет.
     -  Ты  говоришь  про  опыт людей,  побывавших на  краю  смерти,  то что
американцы называют NDE, Near Death Experiences?
     - Про это самое. Про NDE.
     Всякий знает, что такое NDE. Тема эта когда-то была в моде, вышла масса
бестселлеров,  обложки еженедельников пестрели такими сообщениями. А  потом,
как это бывает со  всякой модой, она ушла в тень. В конце концов, не имелось
никаких доказательств, ничего такого вещественного, просто ряд занимательных
историй, наспех собранных бог знает откуда.
     Рауль верит в подобные сказки?
     Он  раскинул предо  мной  множество газетных вырезок  и  мы  встали  на
колени,  чтобы  их  лучше  рассмотреть.  Вырезки  эти  были  не  из изданий,
известных за свои серьезные или глубокие  расследования. Цветастые заголовки
кричали   жирными,   размазанными   буквами:  "Вояж   за  границей  смерти",
"Свидетельствует  кома",  "Жизнь  после  жизни",  "Я  вернулся,  но  мне там
понравилось", "Смерь и дальше со всеми остановками"...
     Для Рауля эти слова были  окрашены ореолом поэзии. В конце  концов, там
пребывал его отец...
     Что до иллюстраций, то  имелись только фотографии с какими-то туманными
аурами или же репродукции картин Иеронима Босха.
     В  тексте  Рауль  желтым  фломастером  подчеркнул  несколько  пассажей,
которые  счел  существенно  важными:  "Согласно  обследованию,  проведенному
американским институтом Галлап, восемь миллионов  жителей  США  считают, что
пережили  NDE". "Анкетирование  среди больниц показало,  что  37% коматозных
больных уверены,  что  испытали  чувство  покидания собственного  тела,  23%
видели туннель, а 16% были охвачены неким "благотворным светом".
     Я пожал плечами.
     - Не хочу лишать тебя иллюзий, но...
     - Что "но"?
     - Я  однажды  попал  под машину. Меня швырнуло в  воздух  и я  врезался
головой при  падении. Три часа без сознания. Настоящая кома. Не  видел я там
никакого туннеля, не говоря уже про какой-то благотворный свет.
     Он выглядел ошеломленным.
     - А что же ты видел?
     - Да ничего не видел. Вообще ничего.
     Мой  друг  уставился  на меня, словно  я  был поражен редкой  болезнью,
вызванной еще неизвестным науке вирусом.
     - Ты уверен, что был в коме и ничего оттуда не запомнил?
     - Уверен.
     Рауль задумчиво поскреб подбородок, но затем его лицо просветлело :
     - Я знаю почему!
     Он собрал  свои вырезки, а  потом  произнес фразу,  над которой я долго
думал впоследствии :
     - Ты ничего не видел потому, что был... "недостаточно" мертв.

24 - В СТРАНЕ БЕЛЫХ МОНАХОВ
     Часом позже мы очутились перед больницей Сен-Луи. Ярко освещенный вход,
охранник в униформе наблюдает за аллеями и дорожками. Рауль, и так отличаясь
высоким  ростом, к тому же  надел потрепанное пальто, чтобы выглядеть старше
своих  лет.  Он взял меня за  руку, надеясь,  что вместе мы сойдем за отца с
сыном, решивших проведать свою выздоравливающую бабушку.
     Увы, охранник оказался не столь уж глуп.
     - Так, сопляки, для игр есть местечко получше, во-он за тем углом.
     - Мы пришли навестить свою бабушку, - сказал Рауль просительным тоном.
     - Фамилия?
     Рауль, не колеблясь ни секунды :
     -  Мадам   Сальяпино.  Она   в  коме.   Ее  поместили  в  новую  службу
сопровождения умирающих.
     Нет, каков гений  импровизации!  Если бы  он выдал,  скажем,  Дюпуи или
Дюран,  это тут же вызвало бы  подозрения, но "Сальяпино" звучит  достаточно
дико, чтобы взаправду походить на настоящую фамилию.
     Охранник состроил задумчивую физиономию. "Сопровождение умирающих", эти
слова  немедленно  вызывали  неприятные ассоциации. Он  без сомнения знал  о
создании такой службы, про которую ходили  всякие толки в кулуарах больницы.
Охранник  передумал  и  сделал  знак рукой,  мол, "проходи", ничуть даже  не
извинившись, что нас задержал.
     Мы   углубились   в   сияющий  ярким  светом  лабиринт.  Коридоры,  еще
коридоры...  Дверь за дверью  мы потихоньку  открывали для себя удивительный
мир.
     Вот уже второй раз,  как я  оказался  в  больнице,  но впечатление было
по-прежнему  ошеломляющим.  Все  равно  как  проникнуть в  храм  белизны  со
снующими повсюду магами в белых  одеяниях  и юными жрицами, чьи  нагие  тела
прикрыты безупречно наглаженными халатиками.
     Все  было упорядочено, как  античная хореография.  На замызганные койки
санитары  укладывали   перебинтованные  жертвоприношения.   Юные  жрицы   их
распаковывали и  потом  транспортировали  в облицованные  кафелем  залы, где
жрецы высшего ранга, коих можно было опознать по их квадратным хирургическим
маскам  и  прозрачным  перчаткам, совершали  над  ними  пассы,  будто  вновь
прибывшие оказались здесь, чтобы узнать судьбу у авгуров-прорицателей.
     Это-то  зрелище и  стало причиной  моей  медицинской  профессии.  Запах
эфира, сестрички милосердия,  белые одеяния, возможность в свое удовольствие
покопаться в кишочках моих  современников - вот что по-настоящему  увлекает.
Вот чертоги истинной власти! Я тоже захотел стать белым жрецом.
     В  приятном   возбуждении,  словно   гангстер,   наконец-то   вскрывший
банковский подвал, Рауль прошептал мне на ухо :
     - Псст... Вот оно!
     Мы вошли в застекленную дверь.
     И чуть не выскочили обратно, завидев там такое... Большинство пациентов
службы  сопровождения умирающих были поистине больны. Справа от нас беззубый
старик с  вечно разинутым  ртом издавал зловоние метров на десять в  округе.
Еще  ближе  какое-то   истощенное  существо  неопределенного  пола  уперлось
немигающим взором в коричневое пятно на потолке.  Прозрачная слизь текла  из
его  носа,   а  оно  и  не  думало  ее  стирать.   Слева   -  лысая  дама  с
одним-единственным пучком светлых  волос на морщинистом лбу.  Левой  ладонью
она пыталась сдержать непрерывно дрожащую правую руку. Это, видимо, ей никак
не удавалось  и  она ругала  мятежную  конечность словами, непонятными из-за
разболтанной фальшивой челюсти.
     Смерть,  не  в обиду Раулю будь сказано, это вовсе не боги, богини  или
реки, полные рептилий. Вот что такое смерть - медленный распад человека.
     Правы,  правы  были  мои  родители:  смерть  страшна.  Я  бы немедленно
бросился на утек, кабы не Рауль, потащивший меня к той даме с пучком светлых
волос.
     - Извините, что беспокоим, мадам.
     - Б-бон... жур, -  запинаясь, сказала она, голосом даже более дрожащим,
чем ее тело.
     - Мы студенты школы журналистики, хотели бы взять у вас интервью.
     - П-по... почему у меня? - с трудом произнесла она.
     - Потому что ваш случай нас заинтересовал.
     - Нет... во мне... ничего... интересного. У... уходите!
     От истекающего слизью существа мы  никакой реакции  так и не  добились.
Тогда мы направились  к благоухающему  старичку, который принял  нас за пару
карманных воришек. Он возбудился, будто его оторвали от крайне важного дела.
     - А? Что? Чего вы от меня хотите?
     Рауль повторил свою речь :
     - Бонжур, мы ученики  школы журналистики  и готовим  репортаж  о лицах,
переживших кому.
     Старичок сел в кровати и принял горделивую осанку :
     - Ясное дело, я пережил кому.  Пять  часов в коме и смотрите-ка, я  все
еще здесь!
     В глазу Рауля сверкнул огонек.
     -  Ну  и  как  там?  -  спросил  он,  будто  разговаривал  с  туристом,
вернувшимся из Китая.
     Старичок ошалело уставился на него.
     - Что вы имеете в виду?
     - Ну как же, что вы пережили, пока были в коме?
     Видно было, что Раулев собеседник не понимал, куда тот клонит.
     -  Да  я  же  говорю, я пять часов провел в коме.  Кома, понимаете? Это
именно когда ничего не чувствуешь.
     Рауль стал напирать :
     -  У  вас  не  было галлюцинаций?  Вы не  припоминаете  света,  цветов,
чего-нибудь еще?
     Умирающий потерял терпение :
     - Ну уж  нет, кома - это вам не кино.  Начнем с того, что человек очень
болен.  Потом он  просыпается и  у него все  тело  аж ломит.  Тут вам не  до
гулянок. А вы в какую газету пишете?
     Откуда-то выскочил санитар и тут же разорался :
     -  Вы кто такие? Не надоело еще  моих больных дергать? Кто вам разрешал
сюда входить? Вы что, читать не умеете? Надпись не видели: "Посторонним вход
воспрещен"?
     - Ты и я против слабоумных! - выкрикнул Рауль.
     Сообща мы бросились прочь галопом. Ну и  понятно, потерялись в поистине
дедаловом  лабиринте кафельных коридоров.  Мы пересекли палату для больных с
ожогами  третьей  степени,  потом  попали  в  отделение, полное  инвалидов в
колясках и, наконец, оттуда прямехонько  в то место, куда ходить не следует.
В морг.
     Обнаженные  трупы  рядами лежали на дюжине хромированных поддонов, лица
искажены последней болью. У некоторых глаза еще были открыты.
     Молоденький  студент,   вооруженный  клещами,  занимался   снятием   их
обручальных  колец. У одной  женщины кольцо  никак слезать  не  хотело. Кожа
вздулась вокруг метала. Не колеблясь, студентик зажал ее палец между резцами
клещей  и нажал. Чик - и палец брякнулся об пол со звуком упавшего  метала и
плоти.
     Я  не замедлил  свалиться в обморок. Рауль  вытащил меня наружу. Оба мы
были без сил.
     Не  прав   оказался  мой   друг.  Правы  были   мои   родители.  Смерть
омерзительна.  На  нее нельзя  смотреть, к  ней  нельзя приближаться, о  ней
нельзя говорить и даже думать.

25 - МИФОЛОГИЯ ЛАПЛАНДИИ
     "Для  лапландцев  жизнь - это губчатая паста, покрывающая  скелет. Душа
находится именно что в костях скелета.
     Опять же, когда  они поймают рыбу, то осторожно отделяют мясо, стараясь
не повредить ни  малейшей косточки. Потом они бросают костяк  в  то же самое
место, где  выловили живую  рыбу. Они  убеждены,  что  Природа позаботится о
покрытии  скелета  новым  мясом  и что  после  оживления  несколькими днями,
неделями  или месяцами  спустя, на этом же  месте их будет  поджидать свежее
пропитание.
     Для них  плоть  -  всего  лишь  декорация  вокруг  костей,  пропитанных
истинной  душой.  Такое  же уважение к скелету  отмечается среди  монголов и
якутов,  которые собирают в стоячем положении костяки убитых ими медведей. А
чтобы  избежать риска повреждения деликатных костей черепа, у них существует
табу на поедание мозгов, хотя это и считается лакомством".
     Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"

26 - РАССТАВАНИЕ
     Немногим позже нашей  эскапады  в  больнице Сен-Луи  мать Рауля  решила
переехать в провинцию и много лет утекло, прежде чем мы встретились вновь.
     Мой  отец  умер в тот же год  от рака легких. Сигары по десять  франков
таки сработали. Шпинат,  спаржа  и  анчоусы,  я  излил  поток  слез  на  его
похоронах, но никто не удосужился этого заметить.
     Сразу  по возвращении с  кладбища  мать превратилась в тирана, истинную
мегеру. Она стала вмешиваться во все дела, за всем следить и  диктовать, как
мне  жить.  Ничуть не стесняясь, она  принялась рыться в  моих вещах и нашла
дневник, который - как мне казалось - я надежно запрятал под своим матрасом.
Тут  же самые  замечательные  пассажи  она зачитала  вслух,  причем  громким
голосом  и перед моим  братом Конрадом, очарованным  столь предельной формой
моего унижения.
     От такой раны я оправился не сразу. Дневник  всегда  был  для  меня как
друг, которому я  поверял свои мысли,  не  боясь осуждения. Может, и  не его
была вина, но сейчас этот друг определенно меня предал.
     Конрад, язва, комментировал :
     - Ого, а  я и не знал, что ты  втюрился  в эту Беатриску.  Это с  ее-то
паклями и пятнами на харе! Ну ты, брат, хитрец.
     Я пытался принять  беззаботный вид, но мать точно знала, что только что
лишила меня товарища. Она не хотела, чтобы у меня были друзья. Чтобы не было
даже любимых вещей. Она считала, что ее одной достаточно  для удовлетворения
всех моих потребностей в общении с внешним миром.
     - Ты мне все рассказывай, - говорила она. - Я сберегу все твои секреты,
буду молчать как  могила.  А  тетрадка твоя...  Неважно, что мы ее нашли.  К
счастью еще, что она не попала в руки посторонних!
     Я предпочел  воздержаться от полемики.  Я не  возразил ей,  что никаким
посторонним рукам,  окромя ее самой,  не  было разрешено  копаться  под моей
кроватью.
     Отомстить  за Конрадовы  насмешки, отыскав его же личный  дневник, было
невозможно.  Он его просто не вел.  Не имел на это причины. Ему нечего  было
сказать ни кому-то другому, ни себе самому.  Он был счастлив и так, проживая
свою жизнь, даже и не пытаясь ее понять.
     После  потери  моего  конфиданта-исповедника  отсутствие   Рауля  стало
ощущаться  еще  сильнее.  Никто в  лицее  не питал  ни малейшего интереса  к
античной мифологии. Для моих  одноклассников слово "смерть" не несло в  себе
никакой  магии и когда я им  говорил  про мертвецов, они  норовили похлопать
меня  по  макушке:  "У  тебя  шарики  за  ролики  заехали,  старик.  Пора  к
психиатру!"
     - Ты еще молод, чтобы увлекаться смертью, - проповедовала мне Беатриса.
- Подожди лет эдак шестьдесят. Сейчас слишком рано.
     Я ей тут же :
     - Давай тогда про любовь! Вот молодежная тема, или нет?
     Она в ужасе отшатнулась. Я попробовал разрядить обстановку :
     - Ничего так не желал бы, как на тебе жениться...
     Она бросилась прочь.  По слухам, позднее  она заявляла,  что  я не  кто
иной, как сексуальный маньяк и что даже пытался ее изнасиловать. Более того,
я без сомнения был душегуб-убийца и  зек-рецидивист, иначе как объяснить мой
такой интерес к смерти и мертвецам?
     Ни   дневника,  ни  друга,  ни  милой   подружки,   ни  единого  атома,
связывающего  меня с семьей... Жизнь выглядела банальной донельзя. Рауль мне
не писал. Я был поистине один на этой планете.
     К  счастью,  он оставил мне книги. Рауль не обманул,  что  книги -  это
друзья, которые никогда не предадут. Книги знали все про античную мифологию.
Они не боялись говорить про смерть и мертвецов.
     Но  всякий  раз, когда  мои  глаза видели  слово  "смерть", я вспоминал
Рауля. Я знал, что смерть его отца спровоцировала появление навязчивой идеи.
Он хотел узнать, что же такое  его отец мог сообщить перед тем, как умереть.
Вот  что в  своей жизни  говорил  мне отец: "Не  делай  глупостей",  "Вправо
смотри,  вон  там мать", "Опасайся тех, кто  прикидываются, что  желают тебе
добра",  "Бери  пример с Конрада", "Ты что, не  знаешь, как  за  столом себя
ведут?  Для этого есть  салфетка",  "Продолжай  в том  же духе и  ты у  меня
получишь", "Принеси коробку с сигарами", "Не копайся  в носу", "Не ковыряй в
зубах проездным билетом", "Хорошенько спрячь деньги", "Опять книжки читаешь?
Иди лучше  помоги  матери со стола убрать". Великолепное  духовное наследие.
Мерси, пап .
     Даже Рауль, и тот был не прав так увлекаться смертью. Не надо быть семи
пядей во лбу, чтобы понять ее  смысл: это  всего лишь конец жизни. Последняя
точка в строке. Как фильм, который исчезает, если выключить телевизор.
     И  все  же,  ночами мне все  чаще и чаще снилось, как  я лечу  и там, в
вышине, я опять  встречаю  ту  женщину  в  белом атласном  платье  и  маской
скелета. Сей кошмар я в своем дневнике не записал.

27 - ИНДИЙСКАЯ МИФОЛОГИЯ
     "Те, кто  знает  и те, кто  ведает,  что  в том лесу  вера суть правда,
входят в  пламя, из пламени идут в день, изо дня  в две светлые  недели,  из
двух недель в шесть месяцев, когда солнце клонится к северу, из этих месяцев
в мир богов, из мира богов  в солнце,  из солнца в  страну молний. Достигнув
страны молний,  божественный дух переносит их в  миры  Брахмана: непостижимо
далеко живут они там. В этих мирах для них точка возвращения на землю".
     (Брадараньяка Упанишада)
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"

28 - ВОЗВРАЩЕНИЕ РАУЛЯ
     С  восемнадцати   лет  я  решил,  что   стану  врачом.  Я  поступил   в
соответствующий   институт   и  -  случайно  ли  это  было?  -  в   качестве
специальности выбрал анестезию и реанимацию.
     Я вернулся в самое сердце храма, где отвечал за людей, желавших выжить.
Не  спорю,  конечно,  я  также  хотел  покрутиться среди тех юных  жриц, про
которых  ходили слухи, что они под белыми халатами голенькие. В любом случае
я скоро убедился, что это миф. Медсестры зачастую носили маечки.
     Мне  было тридцать два, когда Рауль без предупреждения вернулся обратно
в  мою  жизнь. Он  позвонил и,  натурально,  назначил  встречу  на  кладбище
Пер-Лашез.
     Он оказался еще выше, еще худощавее и тоньше, чем  каким  я его помнил.
Он вернулся в Париж. После столь долгих  лет отсутствия я был очень польщен,
что его первым шагом было возобновление нашего контакта.
     У него хватило деликатности не начинать разговор сразу со смерти. Как и
я, он возмужал. Не было уже вопроса, чтобы смеяться без причины. Не было уже
игр в слова, каламбуры и глупые звуки.
     Нынче он  работал при Национальном  центре научных исследований  и имел
титул профессора. Тем  не менее он начал  почему-то вспоминать своих подруг.
Женщины всего лишь мельком задерживались в его жизни, потому что не понимали
Рауля. Они находили его слишком... нездоровым. Он ругался :
     - Ну почему самые красивые всегда самые тупые?
     - Отчего бы тебе не начать снимать уродливеньких? - ответил я.
     В  свое время при  таких  разговорах мы смеялись,  как ненормальные, но
детство уже прошло. Он довольствовался слабой улыбкой.
     - Ну, а тебе, Мишель, сильно везет?
     - Да не то что бы.
     Он треснул меня по спине.
     - Слишком застенчивый, а?
     - Слишком  романтичный,  пожалуй.  Я  иногда  мечтаю,  что  где-то есть
очаровательная принцесса и что она ждет меня. Меня и никого другого.
     - Веришь  в  спящую красавицу? Но  если  тебе  повезет  с  какой-нибудь
девчонкой, это будет все равно, как заранее обмануть свою принцессу.
     - Именно. Это же самое я и чувствую всякий раз.
     Паукообразные  ладони Рауля трепетали вокруг меня, словно окружая своим
защитным присутствием. Как мог  я столь  долго  жить вдали  от  него  и  его
сумасшествия?
     - Э-эх...,  -  вздохнул он.  -  Наивный ты романтик, Мишель.  Этот  мир
слишком груб для мечтателей вроде тебя. Тебе надо вооружиться для борьбы.
     С ностальгическим  чувством вспомнили мы про нашу стычку с сатанистами.
Потом он  рассказал  мне  про  свои исследования. Выяснилось,  что  Рауль  в
настоящий момент работал над вопросом гибернации сурков. Как и многие другие
животные, сурки  способны жить - после 90%-ного замедления частоты сердечных
сокращений -  в течение трех месяцев не дыша, без еды, не двигаясь и не спя.
Рауль еще глубже проник в этот  феномен. Вслед за сном он хотел прикоснуться
к границе смерти. Чтобы  вызвать еще более глубокий искусственный  анабиоз у
сурков, достаточно было погрузить их в ванну, охлажденную до 0 С. Внутренняя
температура падала очень быстро, частота  сердечных сокращений  снижалась до
точки полной остановки, но животные тем не менее не умирали.  Их можно  было
оживить через полчаса путем простого растирания.
     Я  подозревал, что мой  друг под гибернацией подразумевает  то, что мы,
медики, называем "кома". И все же  его эксперименты увенчались успехом, а на
международных  конференциях кое-кто  дал  ему прозвище "будильник мороженных
сурков".
     Не откладывая  дела в долгий  ящик, я спросил, не нашел ли  он какие-то
еще древние тексты про тот свет. Он тут же оживился. Он и надеяться не смел,
что я так скоро перейду к теме его пристрастий.
     - Греки! -  жадно воскликнул он. - Древние греки верили, что  вселенная
круглая и концентричная. Каждый мир содержит в себе мир  поменьше, потом еще
меньше,  потом еще, словно  круги  на  стрелковых мишенях.  В  самом  центре
находится греческий мир, где живут люди.
     Рауля понесло.
     -  Там,  в  самой  середине, греки. Это  первый мир.  Его окружает  мир
варваров, это второй  по счету, а его,  в свою очередь, объемлет третий мир,
мир чудовищ, включающий  в  себя,  среди всего прочего,  жутких тварей терры
бореалис.
     Я подсчитал :
     - Люди, варвары, чудовища - всего три слоя, так?
     - Нет,  не так, -  с живостью  поправил он, - намного больше. За  миром
чудовищ идет море. Там расположен остров Вечного Счастья, рай, где проживают
бессмертные. Есть  там и остров Снов, который пересекает река, где  течет не
что иное, как ночь. Она вся покрыта цветами лотоса. В центре  острова  стоит
город с четырьмя воротами. Двое  ворот позволяют  проникать  кошмарам,  двое
других  распахиваются для приятных  сновидений. Гипнос, бог  сна,  управляет
всеми четырьмя.
     - Ну да!
     - За  морем,  - продолжал Рауль, - есть  еще одна земля.  Это побережье
континента мертвых. Деревья  там родят только  сухие плоды.  Именно  на  эту
землю, словно на мель, выбрасывает все суда и именно там все завершается.
     Стояла  тишина,  украшаемая попеременно  мыслями  то  о рае, то об аде.
Рауль     разбил     наваждение     расспросами     о     моей     профессии
анестезиолога-реаниматора.  Он  хотел знать, какими  препаратами я пользуюсь
для  своих   пациентов,  считая,  что  они  также  могли  бы  ему  помочь  в
экспериментах с сурками.

29 - МНЕНИЕ ДОКТОРА ПИНСОНА
     А. Виды комы
     Согласно  моему  другу,  доктору  Мишелю  Пинсону,  в  настоящее  время
признано существование трех видов комы :
     Кома 1:  Псевдокома.  Сознание  отсутствует,  но  пациент реагирует  на
внешние раздражители. Может продолжаться от тридцати секунд до трех часов.
     Кома 2: Пациент более не реагирует  на внешние  раздражители, например,
щипки или уколы. Может продолжаться до одной недели.
     Кома  3:  Глубокая  кома. Прекращение всех  видов деятельности.  Начало
разрушения  головного  мозга.  Тетанизация  верхних  конечностей.  Сердечные
сокращения становятся нерегулярными (дефибрилляция). Согласно Мишелю,  выход
из этой комы невозможен.
     Б. Внешние симптомы
     1) Мидриаз (полное расширение зрачка)
     2) Паралич
     3) Искажение формы рта
     В. Как выводят пациента из комы
     Методы, используемые Мишелем :
     1) Массаж сердца
     2) Интубация через дыхательный тракт
     3) Электрошок от 200 до 300 джоулей
     4) Инъекции адреналина в сердечную мышцу
     Г. Как вызвать кому
     Препараты, используемые Мишелем :
     1) Физиологический раствор
     2)   Тиопентал  (предотвращает   ажитацию  при  пробуждении),  Пропофол
(быстрое засыпание, пробуждение без негативных последствий)
     3)  Дроперидол   (менее   сильный   эффект,   транзиторная   аналгезия,
головокружение  после пробуждения длительностью  до часа,  риск  прекращения
кардио-респираторной  активности).   Требуется   дозировка   согласно   весу
пациента.
     4)  Хлорид  калия  (провоцирует  кардиальные  нарушения  и  фибрилляцию
желудочков)
     Д. Частота сердечных сокращений у человека
     Норма: от 65 до 80 ударов в минуту
     Самая низкая: 40 ударов в минуту
     Некоторые йоги опускались до 38 уд/мин, но речь идет про исключительные
случаи.
     Абсолютный  минимум:  ниже 40  ударов  в  минуту  наблюдается  снижение
скорости  расхода   церебральной   жидкости,   риск   наступления   обморока
(кратковременная потеря сознания на срок не  более двух минут). Как правило,
субъект ничего не помнит о случившемся.
     Максимальная: 200 ударов в минуту минус возраст человека.
Рабочий дневник танатонавтических исследований. Рауль Разорбак.

30 - УЧЕБНИК ИСТОРИИ
     "Танатонавтика  родилась  благодаря случайности.  Большинство историков
датирует ее появление днем покушения на президента Люсиндера".
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

31 - ПРЕЗИДЕНТ ЛЮСИНДЕР
     Стоя в своем черном лимузине, президент Люсиндер с сокрушенной  улыбкой
салютовал толпе  и мучился от боли. Ноготь большого пальца ноги врос в самое
мясо.  Не  утешала  даже  мысль,  что  и  Юлий Цезарь  страдал  от  подобных
превратностей судьбы во время своих грандиозных военных парадов. А Александр
Великий со своим сифилисом? К тому же в ту эпоху  никто не знал, как это все
лечить...
     Юлий Цезарь всегда позади себя держал раба, который - помимо того,  что
носил за ним лавровый  венок - должен был  регулярно повторять императору на
ухо: "Помни, что ты всего  лишь человек". Люсиндеру раб  был  не  нужен. Для
этой цели хватало и вросшего ногтя.
     Он приветствовал рукоплескавшую ему толпу, все время вопрошая себя, как
же  от  этого избавиться. Его  личный врач советовал операцию, но до сих пор
глава  нации еще ни разу  не лежал на операционном столе.  Не нравилась  ему
идея,   что  пока   он  будет   спать,  какие-то  незнакомцы,   обезличенные
хирургическими масками и вооруженные отточенными бритвами, примутся шуровать
в  его трепетной  плоти. Конечно,  можно  также  прибегнуть и к  специальным
методам  педикюра.  Это  обещало  положить  конец неприятностям,  причем без
необходимости ложиться на операционный стол, но при этом  требовалось резать
по живому и без обезболивания. Никакого особого энтузиазма.
     Сколько же  источников проблем,  уничижающих человека. Вечно  где-то да
что-то не так. Ревматизм, кариес, конъюнктивит... На прошлой неделе Люсиндер
мучился от вновь заявившей о себе язвы.
     -  Не волнуйся так,  Жан, - советовала ему жена. - Ты просто  расстроен
делами в  Южной Америке.  Завтра  поправишься. Как  я говорю, "быть здоровым
означает, что каждый день болит в каком-то другом месте".
     Какая  чушь!  Все же  она  принесла ему немного  горячего молока и боль
утихла. Ноготь заявил о себе еще сильнее.
     "Да здравствует Люсиндер!"  - кричали вокруг. "Люсиндер,  президент!" -
скандировала целая группа.  Ах, уж  этот новый мандат!  Скоро  надо будет им
заниматься вплотную. Выборы не за горами.
     Несмотря на  проклятый палец, Люсиндер  пережил пару  приятных моментов
посреди  этих  шумных  приветствий.  Толпу  он  обожал.  Он обнял  крошечную
розовощекую девочку, которой мать  трясла  у него  под самым носом. Какой-то
мальчуган  сунул  ему букет цветов,  того самого сорта, что с  ходу вызывает
приступ аллергии.
     Машина  вновь тронулась. Он заставил себя немножко пошевелить пальцами,
стиснутыми  в  новых  жестких  туфлях,  как  вдруг  какой-то  высокий тип  в
костюме-тройке кинулся к  нему с зажатым  в кулаке  револьвером. В ушах эхом
отдался гром выстрелов.
     - Ну вот, меня застрелили, - спокойно отметил про себя президент.
     Это, понятно, был первый раз, он же последний. Теплая кровь заструилась
где-то в  районе пупка.  Люсиндер  улыбнулся. Вот красивый  способ  войти  в
Историю   с  большой   буквы.  Его   предшественник  Конгома   увидел   свой
президентский мандат  преждевременно  отмененным  из-за  рака предстательной
железы. О каком наследии тут можно говорить?
     Этот же технократ с черным револьвером дал  ему шанс. Убитые президенты
всегда  имели право на почетное место в школьных  учебниках. Все восхищались
их  дальновидностью,  превозносили грандиозность  их  планов. В  школах дети
декламировали им восхваления. Другого бессмертия не существовало.
     Люсиндер  краем  глаза уловил своего убийцу,  скрывавшегося в  толпе. А
телохранители-то! Топчутся на месте и никакой реакции. Вот это урок! Нет, на
всех этих профессионалов в штатском рассчитывать нельзя.
     Кто же  так  его ненавидел, что  организовал убийство? Ба, скоро ему на
это будет наплевать.  Не  осталось больше ничего  важного, включая проклятый
ноготь. Смерть - лучшее лекарство от всех мелких горестей бытия.
     - Доктора! Скорее доктора! - кричал кто-то неподалеку.
     Хоть бы  они все заткнулись... Не существовало врача, который  смог  бы
ему помочь.  Слишком поздно.  Пуля, конечно же, пробила сердце. Какое против
этого  можно  придумать  лекарство, если  не считать  нового  президента  на
замену, в  то  время  как  он, Люсиндер,  присоединится  к  Цезарю,  Аврааму
Линкольну  и Кеннеди  в пантеоне  великих государственных  мужей,  сраженных
рукой убийцы.
     Он все  еще не  умирал. В  голове понеслась череда воспоминаний. Четыре
года: его  первая  незаслуженная пощечина и  первая обида. Семь лет:  первая
похвальная  грамота   благодаря  соседу,   который  позволил   списать  свое
сочинение. Семнадцать лет: первая девушка (он потом с ней снова встретился и
это  была ошибка:  она  до  того оказалась невыносимой...).  Двадцать  один:
диплом  историка, на этот  раз  по-честному. Двадцать  три:  кандидатская по
античной  философии.  Двадцать  пять:  докторская  по   истории  античности.
Двадцать семь:  вступление в социал-демократическую партию  благодаря связям
отца и уже появление  девиза своей  будущей  карьеры: "Те, кто  хорошо знают
прошлое, лучше всех могут строить будущее".
     Двадцать  восемь лет:  брак с первым "цыпленком" (актриска, имя которой
он  уже  и  не  помнил).  Двадцать  девять  лет: первые  подлости  и  первое
предательство  ради проникновения в центральный аппарат партии. Тридцать два
года: выборы в мэрию Тулузы, сколачивание  первого капитала за счет  продажи
муниципальных  земель, первые портреты мастеров, первые античные скульптуры,
беспорядочные  связи. Тридцать пять: выборы в  Национальное Собрание, первый
замок  в  Лозаре. Тридцать шесть: развод и новый брак со  вторым "цыпленком"
(немецкая  топ-модель,  горошина  вместо   мозгов,  но  зато  ноги,  могущие
совратить и святого). Тридцать семь: младенцы  по всем углам  дома. Тридцать
восемь:  краткий уход в тень  по делу  о  взятке  при  продаже  пакистанских
самолетов.
     Тридцать  девять лет: стремительное  возвращение на политическую  арену
благодаря  новой  супруге  (дочь  президента  Конгома, на  этот раз  хороший
выбор). Назначение на пост министра иностранных дел  и первый  по-настоящему
омерзительный  поступок:  организация убийства перуанского  президента и его
замена марионеткой.
     Сорок пять лет: смерть президента Конгома. Кампания за выборы Люсиндера
президентом прекрасной Французской Республики,  полностью профинансированная
за счет Перу.  Новый девиз:  "Люсиндер изучал  историю, сейчас он ее пишет".
Неудача.  Пятьдесят  два  года:  новые выборы.  Победа:  Власть.  Наконец-то
Елисейский  дворец.  Бразды  правления  секретными  службами.  Личный  музей
античных  сокровищ,  тайно  "позаимствованных"  из-за границы.  Черная  икра
половниками.  Пятьдесят  пять:  угроза ядерной  войны. Противник  испугался,
ретировался и Люсиндер лишился своего первого шанса войти в Историю.
     Пятьдесят шесть лет: все более и более молоденькие любовницы. Пятьдесят
семь: встреча со своим  истинным другом, черным лабрадором Версинжеториксом,
которого невозможно подозревать в нескрупулезных амбициях.
     Наконец,  пятьдесят  восемь  лет  и  завершение  -  в  один  миг -  сей
замечательной  биографии:  убийство  великого  человека  в  окружении  толпы
посреди Версаля.
     И никаких больше зеркальных  шаров. Жизнь, даже жизнь президента, всего
лишь такова. Прах к праху, пепел к пеплу. Червь суть человек и окажется он в
желудке червя.
     Если бы только ему дали уйти с миром! Даже червяк, и тот имеет право на
тихий финал. Но нет, они открывают ему глаза, кладут на операционный стол...
Тычут пальцами, сдирают  одежду,  подключают к каким-то сложным  аппаратам и
повсюду, повсюду трещат как  сороки. "Сделать все  для спасения президента!"
Идиоты...
     К  чему  все эти  старания?  Он почувствовал, как  наваливается великая
усталость.   Словно   жизнь  потихоньку  уходит.   Именно  так.  Уходит.  Он
чувствовал, что  все куда-то  уходит.  Не может быть! Жан Люсиндер ощутил...
что  он сам  уходит.  Он покидает свое тело. Вот,  вот! Ну точно, он вправду
покинул свое тело.  Он?  Может,  кто-то другой? Это что-то другое... как оно
может    называться?    Его   душа?    Нематериальное   тело?    Эктоплазма?
Материализованная мысль?  Прозрачное и легкое! Вот  они  разъединяются,  как
оболочка, как кокон. Что за ощущения!
     Он  сбросил,  покинул  свою кожу,  как  старое  поношенное  платье.  Он
поднимается, возносится, выше, еще выше... Больше не болят пальцы. Он  такой
легкий!
     Его... новое "я"  на  мгновение  задержалось  у потолка. Оттуда он  мог
созерцать  вытянувшийся на  столе  труп  и  всех этих  экспертов,  с головой
ушедших в  интенсивную  терапию. Никакого  уважения  к  покойному. Вскрывают
грудную клетку, перекусывают  ребра, пихают электроды  прямо в его сердечную
мышцу!
     Невозможно здесь  больше оставаться, они  его  к  тому  же и  окликают!
Прозрачная нить,  напоминающая пуповину, еще  оставалась соединенной  с  его
человеческим каркасом.  По мере того, как  он  отдалялся,  эта серебристая и
эластичная нить все больше удлинялась.
     Он  пересек  потолок,   прошел  через  множество   этажей,  заполненных
больными. Наконец, крыша и затем небо. Вдали манит к себе благотворный свет.
Фантастика! Еще люди, множество  людей, летят вокруг него, как и он влача за
собой серебристую нить. Он ощутил себя участником великого праздника.
     Внезапно его собственная серебристая нить прекратила растягиваться. Вот
она твердеет, натягивается, тащит его  вниз!  Кажется, это свидетельствует о
том,  что  Люсиндер еще не умер.  Все  другие эктоплазмы  смотрят на него  в
недоумении: почему он не летит дальше? Нить тащит его обратно как отпущенная
резиновая лента. Вот он пересекает крышу, потолки, вновь  видит операционную
и в ней  врачей, бьющих  разрядами в  сотни вольт прямо  ему в  сердце. "Это
запрещено!" Он уже провел один закон на эту тему двумя годами раньше в целях
ограничения  практики интенсивной  терапии.  Он  вспомнил, это  статья  676:
"После  полного  прекращения   кардиальной   деятельности   не   разрешается
осуществлять  какие-либо  манипуляции, вмешательства  или операции,  могущие
привести к повторному  пуску сердца". Но только, раз он был президентом, они
по всей видимости решили, что его жизнь была выше закона. Ох уж эти ублюдки!
Дерьма  куски! Еще раз он  открыл для себя  неприятную  сторону  быть  самым
важным  человеком страны. В эту  минуту он хотел лишь одного: быть клошаром,
на  которого всем  наплевать. Бомжем, попрошайкой, рабочим, домохозяйкой, не
важно  кем, лишь  бы  его  оставили в  покое.  Чтобы ему  дали умиротворение
смерти. Вот первейшее право гражданина: спокойно умереть.
     "Дайте  же  сдохнуть  человеку!"  - кричал  он изо всех сил. Но  у  его
эктоплазмы не было голоса.  Серебристая нить тянула его все ниже.  Он больше
не мог подняться обратно. Шлеп - и он слился со  своим экс-трупом. Ну что за
гадкое ощущение! Ой-ой! Опять этот вросший ноготь! Ребра перекусанные, чтобы
добраться до сердца. И к тому же в этот  момент ему влепили еще один разряд,
на этот раз очень, очень болезненный.
     Он  открыл глаза. Разумеется, при этом врачи и санитары испустили вопль
радости и принялись друг друга поздравлять.
     - Удалось, удалось!
     - Сердце опять бьется, он дышит, он спасен!
     Спасен? От  кого спасен,  от чего? Явно не  от этих недоумков,  в любом
случае.  Он страдал, о  как  он  страдал! Он  с  трудом  пробормотал  что-то
непонятное с мучительной гримасой.
     - Прекратите электрошок, закрывайте грудную клетку!
     А он хотел кричать: "Закройте дверь, дует же!"
     Ему было так больно, словно резали по живым нервам.
     Опять ты здесь, о мое бренное тело.
     Он приоткрыл одно веко, вокруг кровати стояло множество людей.
     Ему  было так  больно, так больно. Как  по нервам жгло огнем.  Он вновь
закрыл глаза, чтобы еще  раз  мысленно увидеть чудесную сияющую страну, там,
высоко в небе.

32 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
     На запрос по поводу основных сведений
     Фамилия : Люсиндер
     Имя : Жан
     Цвет волос : седые
     Глаза : серые
     Рост : 1 метр 78 см
     Особые приметы : нет
     Примечание : пионер движения танатонавтов
     Слабое место : президент Франции

33 - МИНИСТР МЕРКАССЬЕР
     Обставленный  полностью  в  стиле Людовика  Пятнадцатого, президентский
кабинет  был  огромен.  Комната  освещалась  слабо,  но   достаточно,  чтобы
различить картины прославленных мастеров  и бесстыдные греческие скульптуры.
Искусство было  лучшим способом произвести впечатление на  филистеров. Бенуа
Меркассьер, министр  науки, отчет себе в  этом отдавал.  Он  также знал, что
президент Люсиндер - хотя его лица и не было видно в полумраке - сидит прямо
перед  ним.  Настольная  лампа  освещала  только  руки,  но  плотный  силуэт
президента  был  хорошо  знаком, как, впрочем, и  сидящий у его  ног  черный
лабрадор.
     Это была первая их встреча с момента покушения, чуть не стоившего жизни
главе  нации. Так отчего  же он его пригласил, когда у него на руках столько
папок с делами о внутренней и внешней  политике,  гораздо более срочных, чем
проблемы научных исследований, вечно упиравшихся в вопрос субсидирования?
     Поскольку Меркассьер не мог уже  более выносить затянувшееся  молчание,
он  осмелился  его  нарушить.  Немного  поколебавшись,   он  остановился  на
приличествующих случаю банальностях :
     - Как вы себя чувствуете, мсье Президент? Кажется, вам  удалось  хорошо
поправиться после операции. Эти врачи совершили настоящее чудо.
     Люсиндер  подумал, что  с удовольствием  предпочел бы  не встречаться с
подобными  чудесами. Он  наклонился  ближе к  свету. Блестящие  серые  глаза
уперлись в собеседника, скорчившегося в кресле с красной парчовой обивкой.
     - Меркассьер, я пригласил вас потому,  что мне необходимо знать  мнение
эксперта. Один вы можете мне помочь.
     - Я заинтригован, мсье президент. О чем идет речь?
     Откинувшись в  кресле,  Люсиндер  вновь  нырнул  в  полумрак.  Странно,
малейший его жест производил впечатление необычного величия. Что же до лица,
то казалось,  будто оно внезапно стало... (Меркассьер удивился всплывшему  в
голове слову) более человечным.
     - У  вас  ведь  биологическое  образование,  не так  ли? -  подал голос
Люсиндер. - Скажите, что вы думаете о пост-коматозных явлениях?
     Меркассьер уставился на него, потеряв дар речи. Президент разволновался
:
     -  NDE, Near Death  Experiences,  те люди, что  думают, что на какое-то
время покинули  свое тело и потом вернулись благодаря... благодаря прогрессу
медицины?
     Бенуа Меркассьер не  верил свои  ушам.  Вот  вам, пожалуйста, Люсиндер,
обычно  такой  реалист,  а  сейчас  интересуется  мистикой.  Вот что  значит
пофлиртовать со смертью! Он заколебался :
     - Я  полагаю, что  речь  идет  о  модном  течении, социальном феномене,
который  пройдет,  как  и  все прочие  до  него.  Людям  необходимо верить в
чудесное,  в  сверхъестественное, в  то, что существует нечто  другое помимо
этого  мира.  Отсюда  кое-какие  писатели,   гуру  и  шарлатаны  наживаются,
рассказывая  всякие  небылицы.  Такая  потребность  в человеке  существовала
всегда.  Религия   этому   доказательство.  Достаточно   пообещать   рай   в
воображаемом  будущем,  как людям  становится легче  глотать горькие  пилюли
современности. Доверчивость, глупость и наивность.
     - Вы правда так думаете?
     -  Конечно. Что может быть красивее,  чем мечта о загробном  рае? И что
может быть более фальшивым?
     Люсиндер откашлялся.
     - Ну а все же, что если в этих... рассказах что-то есть?
     Ученый презрительно усмехнулся :
     -  В  свое  время доказательства  имелись.  Как  гласит поговорка,  это
история про человека, который встретил кого-то, кто знает еще кого-то, а тот
еще  кого-то, кто видел  медведя.  В  наши  дни все работает ровно наоборот.
Именно  скептицизм дает  нам доказательства,  на  которых  основываются наши
сомнения.  Достаточно,  чтобы  кто-то -  неважно кто  - объявил, что  завтра
наступит конец света, как тут же найдутся специалисты, доказывающие, что это
не так.
     Люсиндер попытался сохранить объективность.
     -  Нет  доказательств,  вы  говорите?  Возможно  оттого,  что  никто не
проводил таких  исследований? Существует  ли какой-либо официальный отчет на
эту тему?
     - Хм-м... насколько я  знаю,  нет, -  сказал Меркассьер  обеспокоено. -
Пока  что довольствовались  записями этих  сомнительных утверждений.  Что вы
имеете в виду? Эта тема вас интересует?
     - Да! Да, Бенуа! - воскликнул Люсиндер. -  И даже очень, потому что тот
человек, который, как вы говорите, видел медведя своими глазами - это... это
я!
     Министр науки недоверчиво  уставился на президента. Он спросил себя, не
привело  ли,  в  конце  концов,  покушение  на  его  визави  к  непоправимым
последствиям?  Сердце  было  повреждено,  мозг  в  течение многих  минут  не
орошался. Произошла некротизация некоторых зон? Он стал жертвой психического
расстройства?
     - Прекратите на  меня так смотреть, Бенуа! - резко воскликнул Люсиндер.
- Я только что вам объявил, что пережил NDE, а вовсе не о вводе коммунизма в
государстве!
     - Я вам не верю, - машинально парировал ученый.
     Президент пожал плечами.
     - Я  бы сам себе не поверил, если бы не вернулся. Но вот он я. Я увидел
чудесный континент и хотел бы больше о нем узнать.
     - Увидел чудесный кон... Своими глазами?
     - Ну да.
     Всегда рационально мыслящий, Меркассьер предложил объяснение:
     -  Перед тем как умереть, тело зачастую  вырабатывает массу натуральных
морфинов. Словно сгорая в последнем  фейерверке, умирающий опьянен ими перед
своим  уходом... Совершенно  очевидно,  что  именно  они  вызывают различные
фантастические  галлюцинации, "чудесные континенты" или что-то еще. А в том,
что вас оживили на операционном столе, нет ничего сверхъестественного.
     В свете  настольной  лампы  Люсиндер  не  выглядел  слабоумным.  Совсем
напротив.  Даже  несмотря на  поврежденный  мозг?  Может, надо  предупредить
других  министров,  прессу, обезопасить ситуацию,  пока  президент не втянул
страну в  какую-то сумасшедшую  авантюру?  Бенуа  Меркассьер  сжал  руки под
сиденьем. Но его собеседник уже продолжал спокойным тоном :
     - Я знаком с эффектом воздействия наркотиков, Бенуа. Уже приходилось их
принимать и я отлично знаю разницу между передозировкой и реальностью. Разве
не  вы  мне  неоднократно  повторяли, что неважно, о какой  сфере науки идет
речь, достаточно  только обильных капиталовложений  для быстрого  достижения
результатов?
     - Да, конечно, но...
     -  Один  процент  бюджета  на  ветеранов  войны, проведенный  по другим
статьям. Устраивает?
     Меркассьер переживал настоящую пытку.
     -  Я  отказываюсь.  Я истинный  ученый  и не  могу принимать  участие в
подобном балагане.
     - Я настаиваю.
     - В этом случае... я предпочитаю подать в отставку.
     - Правда?

     34 - УЧЕБНИК ИСТОРИИ
     О смерти наших прадедов
     "Ниже  представлены   данные  об   удельной  смертности  представителей
различных  социально-профессиональных  категорий  (той   эпохи),  умерших  в
возрасте  50  лет  (на  тысячу  человек по каждой категории). Статистические
данные за 1970 г. (конец второго тысячелетия)". 
 

     - Учителя :
     - Президенты компаний и представители свободных профессий :
     - Инженеры :
     - Католическое духовенство :
     - Фермеры :
     - Руководители предприятий и коммерсанты :
     - Конторские служащие :
     - Администраторы среднего звена :
     - Рабочие :
     - С/х работники на окладе : 
 

     732
     719
     700
     692
     653
     631
     623
     616
     590
     565 
 
 
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

35 - НОВАЯ АВСТРАЛИЯ
     Без единой  толковой мысли в голове Бенуа Меркассьер долго ходил взад и
вперед по Елисейским полям. Он был убежден,  что NDE не  бывает и  вот, нате
вам, ему  поручено найти неопровержимое доказательство  обратного. Попросите
атеиста  продемонстрировать существование  бога  или  заставьте  убежденного
вегетарианца распропагандировать достоинства говядины.
     Он  отлично  знал,  почему  Люсиндер  именно  ему  вменил  эту  задачу.
Президент  обожал   задавать  своим  подчиненным  парадоксы.   Он  принуждал
министров  правой  коалиции  внедрять политику  левых,  сторонников экологии
превозносить атомную энергетику,  протекционистов  следовать курсу свободной
внешней торговли...
     Все же он выделил двести тысяч франков на этот чертов "Проект Парадиз".
Это абстракцией уже не назовешь. Но доказать,  что  в момент  смерти человек
покидает свое тело, чтобы попасть на "чудесный континент"...
     Люсиндер  был  не   первым   из  числа  государственных  руководителей,
приступавших  к эксцентричным  проектам.  Меркассьер вспомнил, что много лет
тому назад,  в шестидесятых,  чудаковатому американскому президенту по имени
Джимми Картер взбрело в голову  установить контакт  с  НЛО.  В НЛО он  верил
железно. Он объявил о  программе по сбору всех свидетельств, касающихся этих
знаменитых   "неопознанных   летающих  объектов".  Можно   представить  себе
выражение лица аскетов  от  науки, вынужденных слушать  эти галлюцинации, да
еще  и  по  телевизору!  Кучу  бюджетных  денег  ухлопали  на  строительство
гигантских  приемопередатчиков  для  улавливания  сообщений  гипотетического
инопланетного разума и общения с  ним.  И он еще был удивлен,  что ничего не
вышло!
     Люсиндер  перешел  свой Рубикон, но вот у Меркассьера  такого выбора не
было.   Или  плясать   под  дудку   президента,  или  отказаться  от  своего
министерского  портфеля,  а вместе с ним  и  от власти. Что ж, тем хуже  для
ветеранов! Он найдет, как потратить эти двести тысяч франков.
     Да, но  каким  образом? Как и всякий раз, когда  Меркассьер  пребывал в
сомнениях,  он  сразу  подумал  о своем самом  лучшем и  близком  советнике:
собственной супруге, Джилл.
     К своему великому удивлению, он не застал ее врасплох, когда  за ужином
выложил  проблему с  NDE.  Раскладывая  по  тарелкам  пюре  из  спаржи,  она
задумчиво произнесла :
     - Прежде всего  надо  придумать протокол эксперимента. Изобрести  опыт,
отвечающий  на такой  вот  вопрос:  "Да или нет,  есть ли  что-нибудь  после
смерти?" Ты с чего думаешь начать?
     - Понятия не имею, - вздохнул он. - Президент убежден, что пережил NDE!
     Как и всегда, она возразила :
     - Не теряй  головы.  Чтобы получилось,  надо  заранее быть  уверенным в
победе.
     - Да,  но  нельзя  же  требовать  от  меня,  чтобы  я  верил в  NDE,  -
пожаловался  он.  - Это противоречит  всему, чему  меня учили на  факультете
естествознания!
     Она оборвала его стенания :
     - Ты больше  не ученый, ты - политик. Думай как политик, иначе  никогда
не выпутаешься. Что он тебе рассказал, этот твой президент?
     - Он утверждает, что увидел "чудесный континент"...
     - "Чудесный континент"?
     Джилл нахмурила брови.
     -  Странно, то  же  самое  говорили  первые  европейские мореплаватели,
открывшие тот континент, где я родилась - Австралию!
     - И какая тут связь? - спросил он, наливая себе вина.
     - Тебе предлагают исследовать новый континент. Ты должен перенять склад
ума пионеров  XVI-го столетия. Они не знали, что к востоку от Индонезии есть
другая   земля.  Те,   кто   был  уверен   в  ее   существовании,  считались
ненормальными, точно так же, как ты относишься к заявлениям Люсиндера.
     - Даже если так, это же был реальный континент,  со степями, деревьями,
зверями, аборигенами!
     -  Это  легко  сказать  в  XXI-ом  веке, ну а  в ту эпоху, можешь  себе
представить?  Тогда вести разговоры  об австралийских землях было  все равно
что сегодня говорить о континенте за краем смерти.
     Кабы  не   упорное  желание  сохранить  ясность  мысли,  Меркассьер   с
удовольствием осушил бы сейчас всю бутылку бургундского. Удачный год, к тому
же. Джилл продолжала аргументировать :
     -  Поставь  себя  на  место  тогдашнего  министра.  Совершая  заморское
плавание,  судно с твоим королем потерпело крушение  и оказалось выброшенным
на "чудесный континент". Его спас другой корабль эскадры и после возвращения
в  столицу  король  приказал   своему   министру   транспорта  сделать   все
необходимое, чтобы больше узнать об этом таинственном острове.
     - Ну, если под этим углом зрения...
     Джилл настаивала :
     - Тебе только  надо окрестить страну мертвых "Новой Австралией" и потом
перенять образ мышления исследователя.  Задача стоит  того.  Представь себе,
как в XXXI-ом веке будут говорить: "Вы только подумайте, эти отсталые предки
даже  не  знали про континент  мертвых!"  А в 3000-м году еще один президент
может начать  исследования, как пройти еще  дальше, скажем, даже про  машину
времени речь пойдет.  И министр, которому будет поручена эта  миссия, станет
завидовать этому самому Меркассьеру, у кого задача была намного проще: всего
лишь навсего побывать с визитом в стране мертвых...
     Его жена  была столь  убедительна,  что Бенуа  не  смог  удержаться  от
вопроса :
     - Но ты, ты сама, веришь в этот континент мертвых?
     - Да какая разница? Знаешь, если бы  я была  женой министра  транспорта
XVI-го века, я  бы ему посоветовала  нанять моряков и  послать их проведать,
существует ли Австралия. В любом случае, или ты станешь человеком, открывшим
неизвестный доселе континент, или просто  докажешь,  что он не существует. И
так и так ты в выигрыше.
     Теперь пришла очередь Джилл завладеть бутылкой.
     Уставившись в зеленое пюре, ее муж пробурчал :
     - Это все очень хорошо, но какие корабли ходят в то место?
     Одним глотком она осушила свой бокал.
     - Тут мы возвращаемся  опять  к вопросу протокола эксперимента.  Салату
хочешь?
     Нет.  Он  не  был  больше голоден.  Все  эти  беспокойства перебили ему
аппетит.  Джилл  же,  напротив, отправилась  на кухню  за  миской  салата  с
помидорами. Вернувшись, она остановилась и резюмировала:
     - Итак, уже решено назвать твой новый континент "Новой Австралией".  Ну
и   кого  же  посылали  колонизировать  Австралию?  Уголовных  преступников,
заключенных, хулиганов подлейшего сорта. И почему именно их?
     Тут Меркассьер оказался в своей стихии.
     -  Потому  что Австралия считалась  опасной  страной  и лучше  было  не
посылать тех, чья гибель стала бы потерей для общества.
     Пока он это произносил, лицо его все больше и больше прояснялось. Джилл
по-прежнему не подвела. Она дала-таки ему решение.
     - Бенуа,  ты нашел  матросов,  кто  примет  участие в  атаке  на  новый
континент. Пора подыскать капитана.
     Министр науки облегченно улыбнулся :
     - А вот на этот счет у меня есть идея!

36 - МИФОЛОГИЯ АЦТЕКОВ
     "Среди  ацтеков  было  принято  верить,  что характер  существования  в
загробном мире определяли  не  достоинства, приобретенные  в земном  мире, а
обстоятельства, при которых человек встречал свою смерть.
     Лучше  всего  считалось  погибнуть   в  бою.  При  этом  воины-куантеки
("спутники Орла") попадали в Тонатиучан, восточный рай, где покойники сидели
рядом с богом войны.
     Утопленники или  умершие от болезней, связанных с водой  (например,  от
проказы), совершали вояж в Тлалокан, рай Тлалока, бога дождя.
     Те,  кто не  был признан  ни одним из богов,  шли  в  Миктлан,  ад, где
претерпевали четыре года испытаний, прежде чем окончательно исчезнуть.
     Это  была  сфера  Миктлантекутли,  подземный мир.  Попадали  туда через
пещеры. Душа должна  была  пересечь  восемь  подземных владений,  прежде чем
достичь девятого мира.
     Первое  препятствие:   река  Чикнауапан,  которую  мертвец  должен  был
переплыть, уцепившись  за хвост собаки, заранее принесенной в жертву  на его
могиле. Умерщвленные на похоронах  животные служили в роли проводников  души
на дорогах страны мертвых.
     Второе  препятствие:  пройти  между двух скал,  сталкивающихся  друг  с
другом через непредсказуемые интервалы.
     Третье препятствие:  взобраться на  гору по  отвесным тропам, усыпанным
остроконечными камнями.
     Четвертое  препятствие:   вынести  штормовой  ветер,  несущий  с  собой
зазубренные куски холодного как лед обсидиана.
     Пятое препятствие:  пройти между гигантских знамен, хлопающих на ветру,
насколько может видеть глаз.
     Шестое  препятствие:  преодолеть  вихрь   стрел,  стремящихся  пронзить
мертвеца.
     Седьмое  препятствие: массированные  атаки свирепых  животных, желающих
проглотить его сердце.
     Восьмое препятствие: тесный лабиринт, где покойник рискует потеряться.
     Лишь после этого он наконец заслуживает исчезновения".
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"

37 - КСТАТИ
     Несколькими неделями позже Рауль Разорбак мне позвонил. Он хотел срочно
со мной встретиться.  Голос  его звучал  странно  и, казалось,  он терзается
какими-то сильными эмоциями. Впервые он назначил мне встречу не  на кладбище
Пер-Лашез, а у себя дома.
     Я  его едва узнал, когда он  открыл мне дверь.  Он выглядел  еще  более
худым,  а выражение его лица  я  уже  встречал  среди  шизофреников в  нашей
больнице.
     - А, Мишель! Наконец-то!
     Он  махнул рукой в сторону кресла и предложил, чтобы я чувствовал  себя
как дома. Такой прием показался мне подозрительным.
     Он   что,   получил   какие-то   неожиданные   результаты   со   своими
экспериментами по  анабиозу сурков?  Но  каким  боком это  касается меня?  Я
медик, а не биолог.
     - Ты слыхал разговоры насчет покушения на президента Люсиндера?
     Естественно.  Во  всей  стране  от них  невозможно было  спрятаться.  В
прессе,  на  телевидении и радио  это была главнейшая  тема. В  нашего главу
государства стреляли  на глазах толпы в Версале.  Лучшие  специалисты на все
лады обыгрывали это  событие.  И как этот инцидент был связан с возбуждением
моего друга?
     -  Вслед  за  этим  президент  Люсиндер поручил  своему  министру науки
заняться...
     Он внезапно остановился и ухватился за мое плечо :
     - ... мною.

38 - УЧЕБНИК ИСТОРИИ
     "Первые  пересадки  органов между  разными биологическими  видами  были
произведены в  середине XX-го века, а точнее  в  период  1960-70 гг. С этого
момента страдающий  от болезни человек стал напоминать автомобиль, в котором
достаточно заменить дефектные детали.  Тут же  смерть  обрела  форму простой
механической аварии. Если  кто-то умирал, в  этом виноваты были неадекватные
запчасти. Исследователи выяснили, что  сердце свиньи  обладает  генетической
природой,   соответствующей   человеку-реципиенту,    которому   производили
трансплантацию.  Постоянно  совершенствуемая   технология   стала  позволять
поддерживать функционирование  пересаженных  органов.  Все стало заменяемым,
кроме мозга. До поры до времени!
     Логичным стало думать, что в один прекрасный день  удастся охватить все
виды повреждений,  тем  самым  поняв сущность самой  главной  неисправности:
смерти.   Это  был  всего  лишь  вопрос  технологии.  Одновременно   с  этим
увеличилась  продолжительность  жизни.  Признаки  старости  стали  синонимом
недосмотра. Каждому надлежало следить  за  хорошим  техобслуживанием  своего
биологического механизма.
     Стариков старались не  показывать, чтобы  лучше было видно  тех,  кто с
сияющим видом занимался теннисом или бегом. В ту эпоху считалось, что лучший
способ борьбы со смертью - это камуфляж ее предвещающих симптомов".
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

39 - АМАНДИНА
     Друг мой Рауль пихнул меня в свой древний "Рено-20" с откидным верхом и
рванул с места.
     - Ты куда меня везешь?
     - Где все происходит.
     Большего я от него не добился. Ветер  уносил прочь и мои вопросы  и его
ответы. Как  бы то ни было, мы покидали Париж. Я поежился,  когда он наконец
затормозил   перед    зловещей    вывеской:    "Исправительное    учреждение
Флери-Мерожи".
     Снаружи  место  напоминало скорее не  тюрьму, а  небольшой  поселок или
больничный комплекс.  Рауль  припарковался на соседней стоянке и повлек меня
ко  входу.  Он предъявил какую-то  бумагу, я  же  показал свое удостоверение
личности.  Мы прошли через КПП и, углубившись  в длинный  коридор, оказались
перед запертой дверью.
     Уже чем-то недовольный человек нам отворил. Его физиономия  еще  больше
нахмурилась при виде широко улыбающегося Разорбака.
     - Мои приветствия,  мсье  директор. Хочу представить вам доктора Мишеля
Пинсона. Вы должны незамедлительно выдать ему пропуск. Заранее благодарен.
     Прежде чем директор смог произнести хоть слово, мы уже мчались по новым
коридорам. У меня возникло  чувство, что охранники  провожают  нас  недобрым
взглядом.
     Мы  очутились во  дворе,  в  самом центре  тюремного  городка.  Он  был
огромен.  Пять  корпусов  тянулись  насколько хватало  взгляда.  В  середине
каждого  имелось  по  футбольному полю.  Рауль объяснил мне, что заключенные
чудовищное количество времени отводят  на занятия спортом, но в этот час они
еще сидели по своим камерам.
     Хорошо  что   так,   потому   как  многие   показались   мне   довольно
раздосадованными нашим присутствием. Ухватившись за решетки  первого  этажа,
они орали :
     - Г...нюки, ублюдки, кожу сдеру!
     Охранники, судя по всему, затыкать им рот и не собирались.
     Один особенно громкий голос прорвался сквозь общий рев :
     -  Все  знают, чего вы там  вытворяете во втором блоке! Таких, как  вы,
убить мало!
     Меня охватило  беспокойство. Что  же  наделал  продолжавший  беззаботно
шагать  мой друг, что  довел этих  людей до такого остервенения? Я знал, что
увлечения  Рауля могли  завести его  далеко, очень  далеко, даже  за пределы
разумного.
     Корпус D2. Я прибавил шагу, и не из желания поскорее узнать побольше, а
просто чтоб не остаться одному посреди свирепых зеков и не  менее враждебных
охранников.   Опять  коридоры,  лязгающие  двери.  Лестницы.  Еще  лестницы.
Впечатление, будто спускаешься в ад. Снизу доносился хриплый смех вперемешку
с тягучими стонами. Здесь что, держат сумасшедших?
     Ниже, еще ниже. Сумрачнее, еще  сумрачнее. Я вспомнил о методе, которым
пользовался Эскулап для лечения безумия. Прошло свыше  трех  тысяч лет,  как
была  учреждена  лечебница,  именуемая  Эсклапион, чьи  руины все  еще можно
видеть  в  Турции. Там  этот  пионер  психиатрии  соорудил  лабиринт  темных
туннелей.  После  длительного  ожидания,  когда  им  внушали,  что  их  ждет
наивысшее  наслаждение,  туда впускали безумцев.  Тут  же  начинали  звенеть
колокольчики и  чем дальше  человек углублялся  в  лабиринт, тем  мелодичнее
становились звуки.  Когда  же  зачарованный  безумец останавливался в  самом
темном  месте,  на него  скидывали  тонну  осклизлых змей,  под  которыми  и
принимался   барахтаться  несчастный,  только  что   доведенный  до  вершины
блаженства. Или же он умирал на месте от страха, или же вылечивался. По сути
дела, Эскулап изобрел электрошоковую терапию.
     Бродя  по подземелью  Флери-Мерожи, я спрашивал себя,  когда же наконец
столкнусь со своей бочкой рептилий.
     Тут  Рауль  вытащил  заржавленный   ключ,  которым  отпер  здоровенную,
усаженную заклепками дверь и за ней я обнаружил жутко захламленный ангар.  В
нем  находилась  троица  мужчин  в  спортивных  трико  и  еще  одна  молодая
девушка-блондинка в черном халате, при виде  которой я испытал что-то  вроде
дежа-ву.
     Мужчины встали и уважительно поприветствовали моего друга.
     - Позвольте представить  доктора Мишеля  Пинсона,  о котором я вам  уже
рассказывал.
     - Спасибо, что пришли, доктор, - воскликнули они хором.
     - Мадмуазель Баллю, наша медсестра, - продолжил Рауль.
     Я помахал девушке рукой и констатировал, что меня она смерила взглядом.
     Место это, должно быть, когда-то служило лазаретом. Справа располагался
лабораторный стеллаж,  весь  уставленный дымящимися  флягами, без  сомнения,
сосудами  Дьюара с  жидким  азотом.  В  центре помещения, словно  трон, было
воздвигнуто  древнее  стоматологическое   кресло  с   облупленным  сиденьем,
окруженное  ворохом  электрических  проводов  и  аппаратами  со  светящимися
экранами.
     Весь этот ансамбль напоминал  гараж  мастера-самоделкина. Видя, в каком
состоянии  находятся все эти машины, ржавые рычаги и прочие железяки, я даже
спросил  себя, уж не  лазил  ли Рауль  по  университетским помойкам.  Экраны
осциллографов потрескались, а электроды кардиографов потемнели от старости.
     Однако ж,  я достаточно много  времени  провел  в  лабораториях,  чтобы
знать, что  безупречный  и безукоризненный вид, который  всегда показывают в
кино,  в   большинстве   случаев   обманчив.   В  действительности  нет   ни
никелированных  столов,  ни  халатов прямо  из  прачечной, а  скорее  только
озабоченные типы в побитых молью свитерах.
     Один мой  друг,  занимаясь важной темой - изучением траектории мысли по
закоулкам  мозга  -  сумел выбить  для своей  лаборатории  всего  лишь кусок
подземной  парковки  в больнице Бишат, где все  звенело  и подпрыгивало  при
каждом проходе метропоезда. Из-за  нехватки фондов  он  не  смог  приобрести
металлическую подставку для  церебрально-волнового  приемника и  ее пришлось
заменить кусками  фанеры, сикось-накось обмотанных скотчем  и  для  верности
скрепленных  кнопками.  Да-да, даже во  Франции научные исследования ведутся
таким вот образом.
     -  Моншер  Мишель,  в  сем   месте  воплощается   наиболее  грандиозный
эксперимент нашего поколения, - помпезно объявил Рауль, оторвав меня от моих
размышлений.  - Во времена  оные,  как ты  знаешь,  мы беседовали  с тобой о
смерти,   встречаясь   на   кладбище   Пер-Лашез.   Тогда   я  именовал   ее
неисследованным  континентом. А сейчас, здесь,  мы намерены водрузить на нем
флаг.
     Вот те раз. Бочка  со змеями таки свалилась мне на голову. Рауль, Рауль
Разорбак, мой лучший и  давнишний друг, сошел  с ума.  Вот  до  чего доводят
заигрывания со смертью! Видя мой отупелый  взгляд, он поторопился разъяснить
:
     - Президент пережил NDE  после недавнего покушения в Версале. И поручил
своему   министру   науки,   Бенуа   Меркассьеру,  приступить  к   программе
исследований о  запредельной коме. Оказалось, что тот  читал в международных
журналах  мои  статьи про  "искусственную  гибернацию  сурков". Он  со  мной
связался и спросил, не мог бы я воспроизвести аналогичные опыты на человеке.
Я  тут же согласился.  Очень может быть, что мои сурки  побывали в загробном
мире,  но  они  не  могли  рассказать  мне, что же там видели.  С людьми все
по-другому.  Да, дорогой  мой,  правительство  дало  мне "зеленый  свет"  на
исследования  по   NDE   с   помощью  спецдобровольцев,   другими   словами,
заключенных. Эти господа - наши пилоты на тот свет. Они... э-э... хм-м...
     Он на секунду задумался словно в поисках вдохновения.
     - Они...
     Потом лицо его просветлело :
     -  ...та-на-то-нав-ты. От греческого  "танатос",  смерть,  и  "наутес",
мореплаватель. Танатонавты. Вот хорошее слово. Танатонавт.
     И он еще раз повторил :
     - Танатонавт. Слово той  же группы, что и  космонавт или астронавт. Это
будет их  общим названием.  Наконец-то  мы  изобрели  настоящий  термин.  Мы
используем танатонавтов для занятий... та-на-то-нав-ти-кой.
     В подземелье Флери-Мерожи рождался новый вокабулярий. Рауль сиял.
     Девушка-блондинка извлекла бутылку мозельского и печенье. Все выпили за
первое  крещение.  Один  я  оставался  мрачен  и   отпихнул  бокал,  который
протягивал мне Рауль.
     -  Извините.  Не  хочу портить вам настроение, но  здесь,  как я  вижу,
играют  с жизнью. Миссия  этих  господ,  насколько  я  понял, это завоевание
континента мертвых, так?
     - Ну конечно, Мишель. Здорово, да?
     Рауль поднял руку, указывая на грязный, залепленный пятнами потолок.
     - Поистине грандиозная задача, как для нашего, так и будущих поколений:
разведка того света.
     Я уперся.
     -  Рауль,  мадам,  господа,  - сказал я очень  спокойно, - я вижу,  что
должен  вас  покинуть.  Я  не  желаю   иметь   ничего  общего  с  полоумными
самоубийцами,   развлекающимися   с   поддержки   правительства.   Счастливо
оставаться.
     Я быстро  направился  к  выходу, как вдруг  медсестра  ухватила меня за
руку. Впервые за все время я услышал ее голос.
     - Обождите, вы нам нужны.
     Она не просила,  тон ее голоса был холодным, почти безразличным. Должно
быть, именно так ей доводилось требовать вату или хромированный скальпель.
     Я встретил ее взгляд. У нее были глаза необычного цвета: светло-голубые
и в  самом  центре бежевые,  напоминая  острова  в океане. Я  тут  же  в них
провалился, как в бездну.
     Она  продолжала  пристально  смотреть,  без улыбки, без тени  дружеских
чувств. Как если бы один только факт ее  обращения ко мне уже был величайшим
подарком. Я отшатнулся. Мне не терпелось вырваться из этого жуткого места.

40 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
     На запрос по поводу основных сведений
     Фамилия : Баллю
     Имя : Амандина
     Цвет волос : блондинка
     Глаза : светло-голубые
     Рост : 1 метр 69 см
     Особые приметы : нет
     Примечание : пионер движения танатонавтов
     Слабое место : чрезмерное увлечение сексом

41 - МИФОЛОГИЯ АМАЗОНКИ
     Когда-то Творец мира решил сделать людей бессмертными. Он приказал  им:
"Пойдите на  берег реки. Там вы  увидите три проплывающие пироги. Ни  в коем
случае не останавливайте первые две.  Дождитесь третьей и обнимите  тот Дух,
что в ней находится."
     При виде первой пироги,  нагруженной  гнилым мясом, кишащей грызунами и
испускающей тошнотворный запах, объятые страхом индейцы попятились назад. Но
когда появилась вторая лодка, они увидели там смерть  в человеческом обличии
и побежали ей навстречу. Много, много  позже появился  дух  Творца в третьей
пироге. С ужасом он увидел, что люди обняли смерть. Вот так сделали они свой
выбор.
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"

42 - ПО СКОЛЬЗКОЙ ДОРОЖКЕ
     Недели  две  я  не  слышал  никаких  новостей про моего бывшего  друга,
профессора  Разорбака, и его танатомашину. Должен  признаться, я был  сильно
разочарован. Рауль, кумир моей юности, начал воплощать свои фантасмагории, а
я  не испытывал  ничего, кроме отвращения. Я даже думал,  не сдать ли  его в
полицию.  Если в смертельных  экспериментах вместо  морских свинок участвуют
люди, Рауля следовало бы обезвредить.
     И все же, во имя нашей старинной дружбы, я этого  не сделал. Я повторял
самому себе, что если Рауль, как он сам утверждает, получил  поддержку главы
государства,  ему,  должно  быть,  предоставлены  необходимые  полномочия  и
гарантии.
     "Вы нам нужны", - сказала медсестра, и эта фраза меня преследовала. Для
убийства-то людей, чего они от меня добивались?  "Дайте нам чуток цианистого
калия  с крысиным ядом, и до свидания"? Но ведь я принял клятву Гиппократа и
одним из правил моей профессии было спасение жизни, а не ее прекращение.
     Когда Рауль  вновь объявился, я хотел  сказать ему, что не желаю больше
слышать ни  о нем  самом, ни о его экспериментах, но что-то меня остановило,
может, наша  старая  дружба,  а может, те слова  юной медсестры, что все еще
эхом отдавались в моих ушах.
     Рауль пришел ко мне домой. Он казался постаревшим и во взгляде читалась
нервозность. Видно было, что он не спал много  дней. Одну за другой он курил
тонкие  сигареты  с эвкалиптом, что называются  "бидди", тратя на каждую  не
больше пары затяжек.
     - Мишель, не осуждай меня.
     - А я и не осуждаю. Я пытаюсь тебя понять и не могу.
     - Да какое значение имеет индивидуум  по  имени Разорбак? Только проект
важен.  Он  выше  всех.  Это  величайшая задача  нашего  поколения.  Я  тебя
шокировал,  но послушай,  все наши  предшественники пользовались скандальной
славой в глазах своих современников. Рабле, веселый писатель Рабле, по ночам
шел  на  кладбище  выкапывать  трупы,  чтобы на  них изучать  анатомию  ради
прогресса медицины. В ту эпоху такие похождения считались  преступлением. Но
благодаря ему потом была выяснена природа кровообращения  и стало  возможным
спасать жизни переливанием крови. Мишель, если  бы ты жил в то время и Рабле
попросил твоей помощи в своих ночных экспедициях, что бы ты ему ответил?
     Я задумался.
     - Сказал бы "ладно",  - ответил я наконец. - "Ладно", потому что его...
пациенты  уже  были  мертвы.  Но  эти  морские  свинки, Рауль... потому  что
знаменитые твои танатонавты и есть настоящие морские свинки - они очень даже
живые! А все твои манипуляции преследуют одну только цель: умертвить их! Или
я ошибаюсь? Да или нет?
     В  длинных,  нервозных  ладонях  Рауля  защелкала  зажигалка.  Огонь не
появлялся.  Или  у  него  пальцы  слишком дрожали,  или  же  кремень  совсем
поистерся.
     - Нет,  ты не ошибаешься, - сказал он сдержанно. - Поначалу у  нас было
пять танатонавтов и двое уже  умерли. И  умерли по глупости,  просто оттого,
что я не врач и не  знаю,  как  их реанимировать. Я умею  довести сурков  до
анабиоза и потом  вернуть их  к  жизни,  но  когда  речь идет про  людей,  я
бессилен. Я понятия  не имею, как рассчитать точную дозу анестетика. И чтобы
положить  конец  напрасным попыткам,  я  прошу твоей помощи,  твоих знаний и
твоей изобретательности.
     Я протянул ему спички.
     - Да уж, анестезия - это моя специальность. Но вот класть людей в кому,
это совсем другое дело.
     Он поднялся и прошелся по комнате.
     -  Ну поразмысли  тогда.  Придумай что-нибудь!  Ты мне  нужен,  Мишель.
Однажды ты мне сказал, что я всегда могу  на тебя рассчитывать. Вот и настал
такой день. Ты мне нужен, Мишель, и я прошу тебя о помощи.
     Конечно же, я  хотел  ему  помочь. Как в старое  доброе время. Он  и  я
против слабоумных. Но на этот  раз никаких слабоумных  перед ним не было. Он
вознамерился  бросить вызов чему-то холодному  и  неизвестному,  что звалось
смерть.  При  одном  только упоминании  о  ней  люди  крестились.  И вот  он
отправляет  ad patres  тех  несчастных,  что  в него  поверили.  Из  чистого
любопытства.  Чтобы уладить дела со своим отцом.  Чтобы пощекотать самолюбие
исследователя нового мира. Рауль, мой друг Рауль, хладнокровно убивал людей,
которые не сделали ему ничего плохого... Он убивал  их во имя науки. Все  во
мне кричало: "Безумец!"
     Он же взирал на меня с привязанностью, словно старший брат.
     - Знаешь китайскую пословицу? "Тот, кто задает  вопрос, рискует на пять
минут прослыть глупцом. Тот, кто не задает вопросы, останется глупцом на всю
жизнь".
     Я решил бить его же оружием.
     -  Есть еще более  известная фраза, на это раз иудейская. "Не убий". Из
десяти заповедей. Можешь найти ее в Библии.
     Он прекратил  вышагивать  из угла в угол  и крепко схватил меня  за оба
запястья. Его ладони были теплые и влажные. Он впился  взглядом в мои глаза,
чтобы лучше убедить :
     -  Они  забыли добавить  одиннадцатую:  "Не  умирай  в  невежестве".  Я
признаю, может  пять, десять, пятнадцать  человек должны умереть. Но  какова
ставка!  Если нам удастся,  мы  наконец-то узнаем,  что такое смерть  и люди
перестанут ее бояться. Все те парни в спортивном трико, что ты видел в нашей
лаборатории,  все они  заключенные,  это  ты  знаешь, но они все  к  тому же
добровольцы. Я их специально отбирал. У них у всех  одно  общее: пожизненное
заключение,  и каждый писал президенту, что просит заменить этот приговор на
смертную  казнь, чем  гнить  в тюрьме. Я больше пятидесяти человек  опросил,
таких как  они.  Оставил  только тех, что показались  мне искренне хотевшими
покинуть  жизнь,  которая им  так  осточертела. Я рассказал им  про  "Проект
Парадиз" и они тут же загорелись.
     - Потому что  ты их обманул,  - сказал я, пожимая плечами.  - Они же не
ученые.  Они и понятия не имеют, что у них 99,999% шансов  лишиться  шкуры в
твоих экспериментиках. Они все равно боятся смерти,  даже если их убеждают в
обратном. Все боятся смерти!
     Он еще раз меня  встряхнул, на это раз  сильнее. Стало больно, но он не
обращал внимания на мои попытки высвободиться.
     -  Я  их не обманывал. Никогда. Они  знают  про весь риск.  Знают,  что
многие  умрут, прежде чем  наступит  тот день, когда  кому-то из них удастся
вернуться из добровольно вызванного NDE. Это будет первопроходец. Он сделает
первый  шаг  в завоевании мира мертвых.  По большому счету, это как лотерея,
много неудачников на одного выигравшего...
     Он присел, схватил бутылку виски,  стоявшую  у меня на столике, и налил
полный стакан. Спичкой он заново разжег одну из своих сигареток.
     - Мишель, даже ты и я, мы когда-нибудь умрем. И вот перед своей смертью
мы  себя спросим,  что же  мы сделали в  жизни.  Что-нибудь  исключительное,
оригинальное!  Давай  проложим  новый  путь.  Если  нам не  удастся,  другие
продолжат. Танатонавтика только зарождается.
     Такое упрямство привело меня в уныние.
     - Ты одержим невозможным, - вздохнул я.
     -  "Невозможно",  именно  это  говорили  Христофору  Колумбу,  когда он
утверждал, что может поставить яйцо на-попа.
     Я горько улыбнулся.
     - Как раз это было просто. Достаточно постучать кончиком об стол.
     -  Да, но он-то первый  это  обнаружил.  На  вот тебе, предлагаю решить
задачку.  Она  тебе  покажется такой же невозможной,  как и колумбово яйцо в
свое время.
     Из кармана пиджака он вытащил записную книжку с карандашом.
     - Можешь начертить круг и поставить точку в центре, не отрывая карандаш
от бумаги?
     Чтобы я лучше понял, он сам нарисовал круг с точкой посередине.
     - Сделай вот так, но не отрывая карандаша, - приказал он.
     - Это невозможно и ты сам это знаешь!
     -  Не больше,  чем  поставить  яйцо  на-попа. Не  больше, чем завоевать
континент мертвых.
     Разглядывая круг с точкой, я недоверчиво пожевал губами.
     - Ты правда знаешь решение?
     - Да, и я тебе немедленно покажу.
     Этот-то  момент  и  выбрал  мой  дорогой   братец  Конрад,  чтобы   без
предупреждения  ввалиться ко  мне в  квартиру. Дверь была не  заперта и  он,
понятное дело, не потрудился даже постучать.
     - Привет честной компании! - жизнерадостно объявил он.
     Я не испытывал  ни малейшего желания  продолжать разговор в присутствии
моего  брата-кретина  и  решил  окончательно  покончить с этими  скабрезными
дебатами.
     -  Сожалею, Рауль, но  твое предложение  меня не интересует. Что же  до
твоей задачки, то без обмана ее решить нельзя.
     - Маловерный! - воскликнул он, вечно уверенный в самом себе.
     Кинув визитную карточку на столик, он добавил :
     - Если передумаешь, то можешь найти меня по этому телефону.
     И с этой последней ремаркой он удрал, даже не попрощавшись.
     - Я, кажется, знаю этого типа, - заметил мой брат.
     Пора сменить тему.
     - Слушай, Конрад, - сказал я, будто был жутко рад его видеть. - Слушай,
Конрад, как у тебя делишки?
     В  фонтане  красноречия  тут же выбило  пробку  и я  заранее  заскучал.
Пришлось узнать до мелочей, как делишки у Конрада. Он  занимался  импортом и
экспортом  "всего,  чего  можно  запихать в контейнер".  Он  разбогател.  Он
женился. У  него  было двое  детей. Он купил отличную  корейскую  спортивную
машину, "прост