Лоис МакМастер Буджолд. Мирные действия (Комедия генетики и нравов)
Глава 1
Большой лимузин, дернувшись, остановился в сантиметре от другой машины,
и оруженосец Пим, сидящий за рулем, выругался сквозь зубы. Майлз опустился
на соседнее сиденье, вздрогнув при мысли о том, какого уличного скандала ему
сейчас помогли избежать прекрасные рефлексы Пима. Интересно, удалось бы ему
убедить безответственного плебея в передней машине, что Имперский Аудитор
оказал ему высокую честь, въехав в его автомобиль сзади? Похоже, нет. А
перебегавший бульвар студент Университета Форбарр-Султаны, из-за которого им
пришлось так резко затормозить, пробрался через скопище машин, не
оборачиваясь. Поток вновь тронулся.
-- Вы не слышали, скоро ли запустят городскую систему управления
движением? -- спросил Пим, явно в связи с тем, что они уже в третий (по
подсчетам Майлза) раз за эту неделю чуть не попали в аварию.
-- Да нет. Лорд Форбонн-младший доложил, что работы по ней
приостановлены. Раз стало больше аварий флаеров со смертельным исходом, они
решили в первую очередь довести до ума автоматизированную систему контроля
воздушного транспорта.
Пим кивнул и снова направил внимание на переполненную дорогу.
Оруженосец, как обычно, выглядел бодрым и здоровым; его седеющие виски,
казалось, просто гармонировали по цвету с ливреей -- коричневой с серебром.
Он принес Форкосиганам присягу, еще когда Майлз был кадетом Академии, и с
тех пор служил телохранителем, несомненно намереваясь остаться на этом посту
до смерти от старости -- если они, конечно, не погибнут в автокатастрофе.
Многовато для короткого пути. В следующий раз они объедут
университетский городок стороной. Майлз наблюдал сквозь стекло колпака
кабины, как самые высокие из новых университетских зданий остались позади и
машина проехала через увенчанные шипами железные ворота Университета в милые
старые улочки, излюбленные профессурой и университетской администрацией. Их
характерная архитектура указывала на последнее, еще до электричества,
десятилетие Периода Изоляции. Эта территория, расчищенная еще при прошлом
поколении, теперь была покрыта тенистой зеленью. Повсюду земные деревья и
яркие цветочные клумбы под высокими узкими окнами таких же высоких и узких
зданий. Майлз потрогал букет, который поставил между ног. Не слишком ли
много цветов?
Пим, привлеченный его движением, скосил глаза на цветы на полу.
-- Леди, которую Вы встретили на Комарре, кажется, произвела на Вас
сильное впечатление, милорд... -- Он замолчал, приглашая продолжить этот
разговор.
-- Да, -- Майлз разговор обрезал.
-- Миледи Ваша мать связывала некоторые надежды с той очень
привлекательной мисс капитан Куинн, вместе с которой Вы несколько раз
приезжали домой. -- Действительно ли в голосе Пима послышалась тоскливая
нотка?
-- Теперь мисс адмирал Куинн, -- поправил Майлз со вздохом. -- И я тоже
надеялся. Но она сделала свой выбор правильно. -- Он состроил гримасу своему
отражению в стекле. -- Я поклялся себе не влюбляться в галактических женщин
и не уговаривать их иммигрировать на Барраяр. Я пришел к выводу, что моя
единственная надежда в том, чтобы найти женщину, уже способную выдержать
Барраяр, и убедить ее, что я ей нравлюсь.
-- И госпоже Форсуассон по нраву Барраяр?
-- Примерно так же, как и мне. -- Он мрачно улыбнулся.
-- И, э-э... как насчет второго пункта?
-- Увидим, Пим. -- Или нет, как уж выпадет случай. По крайней мере
зрелище человека тридцати с лишним лет, впервые в жизни отправляющегося к
даме с серьезным ухаживанием -- ну, вообще-то в первый раз по-барраярски, --
обещало предоставить немало часов развлечения его любопытному персоналу.
Майлз выдохнул через нос, "спустив пар" охватившего его возбуждения,
когда Пиму наконец-то удалось отыскать стоянку машин возле дома лорда
Аудитора Фортица и виртуозно втиснуть блестящий, бронированный, древний
лимузин в совсем неподходящий для него узкий промежуток. Пим поднял дверцу,
Майлз выбрался из машины и уставился на трехэтажный, украшенный мозаикой
фасад дома своего коллеги.
Георг Фортиц уже тридцать лет преподавал в Имперском Университете
инженерный анализ неполадок. Они с женой прожили в этом доме большую часть
своей супружеской жизни, вырастив троих детей и сделав две академических
карьеры прежде, чем Император Грегор назначил Фортица одним из лично
выбираемых им Имперских Аудиторов. Однако ни один из профессоров -- ни
Фортиц, ни его жена -- не видел никакой причины менять удобный для них образ
жизни просто потому, что отставной инженер получил пугающие полномочия
Голоса Императора. Госпожа Доктор Фортиц ежедневно отправлялась на свои
занятия пешком. О нет, Майлз! -- возразила она ему, стоило лишь упомянуть в
разговоре о возможности их участия в светской жизни. -- Вы можете вообразить
себе, как мы перевезем все эти книги? Не говоря о лаборатории и мастерской,
занимающих весь подвальный этаж.
Их жизнерадостное нежелание менять обстановку обернулось прекрасной
возможностью пригласить пожить вместе с ними их недавно овдовевшую
племянницу с маленьким сыном, пока она не завершит своего образования.
"Множество комнат, верхний этаж полностью пуст с тех пор, как уехали наши
дети", -- весело прогромыхал профессор; "И так близко к учебным классам", --
практично указала госпожа профессор; "И меньше чем в шести километрах от
особняка Форкосиганов!" - мысленно возликовал Майлз. Однако вслух он лишь
пробормотал что-то одобрительно-вежливое. Итак Катерина-- Найла Форвейн--
Форсуассон приехала. Она здесь, она здесь! Может быть, она сейчас смотрит на
него сверху, из тени одного из верхних окон?
Майлз с тревогой оглядел свою слишком низенькую фигуру. Если его
карликовый рост и беспокоил ее, она пока ничем этого не показывала. Вот и
хорошо. Оглядев себя, он проверил все, что смог, -- на однотонном сером
костюме нет пятен от еды, и никакой неуместной уличной грязи не пристало к
подошвам начищенных полуботинок. Он проверил это по своему искаженному
отражению в заднем стекле лимузина. Выпуклое, расползшееся в ширину
отражение выглядело похоже на его тучного клон-брата Марка; это сравнение он
чопорно проигнорировал. Марка, слава богу, здесь нет. Он попробовал
потренироваться в улыбке; отражение показало ее искривленной и
отталкивающей. По крайней мере, темные волосы хотя бы не растрепаны.
-- Прекрасно выглядите, милорд, -- ободряюще заметил Пим с переднего
сидения машины. Лицо Майлза покраснело, и он отшатнулся от своего отражения.
Опомнившись, он взял букет, принял из рук Пима свернутые в рулон бумаги и
придал лицу, как он надеялся, достаточно терпимое выражение. Он покачался на
носках, повернулся лицом к ступеням и глубоко вздохнул.
Выждав почти минуту, Пим услужливо спросил его из-за спины: -- Вы
хотите поручить мне что-то нести?
-- Нет. Спасибо. -- Майлз шагнул вперед и свободным пальцем прижал
клавишу звонка. Пим выдвинул считыватель и удобно устроился в лимузине,
чтобы с комфортом подождать возвращения своего лорда.
Внутри раздались шаги, дверь распахнулась, и перед Майлзом предстала
госпожа Фортиц с улыбкой на румяном лице. Седые волосы уложены в обычную
прическу, и одета она была в темно-розовое платье с более светлым коротким
жакетом того же цвета, вышитым зелеными виноградными лозами -- орнамент,
принятый в ее родных местах. Этому несколько формальному форскому виду,
словно она только что вернулась или собиралась уходить, противоречили
домашние тапочки-сабо.
-- Здравствуйте, Майлз. О боже, Вы так скоро!
-- Госпожа Профессор. -- Майлз вернул ей поклон и улыбнулся в ответ. --
Она здесь? Дома? Она хорошо себя чувствует? Вы сказали, это будет подходящее
время. Я не слишком рано? Я думал, что опоздаю. На улицах просто ужасные
пробки. Вы не уйдете, правда? Вот, я принес... Как Вы думаете, ей
понравится? -- Торчащие красные цветы щекотали его нос, он стискивал подарок
в руке вместе со свернутым рулоном бумаг, который норовил раскрутиться и
выскользнуть у него из рук.
-- Входите, да, все прекрасно. Она здесь, чувствует себя хорошо, и
цветы очень милые..., -- госпожа профессор спасла букет из его рук и
проводила его в выложенный мозаикой холл, ногой захлопнув за собой дверь.
После весеннего солнечного сияния дом казался сумрачным и прохладным, в нем
ощущался тонкий аромат древесного воска, старых книг и едва уловимой
библиотечной пыли.
-- На похоронах Тьена она выглядела довольно бледной и утомленной. В
окружении всех этих родственников. У нас там вообще-то не было возможности
обменяться более чем двумя словами, -- ... если быть точным, это были "Я
соболезную" и "Спасибо". Он и не хотел более длительных разговоров с семьей
покойного Тьена Форсуассона.
-- Думаю, для нее это было огромным напряжением, -- рассудительно
заметила госпожа Фортиц. -- Она прошла через такой ужас, а кроме нас с
Георгом -- и Вас, конечно, -- не было ни души, с кем она могла бы начистоту
обо всем этом поговорить. Конечно, в первую очередь она беспокоилась о том,
как провести через это Никки. Но она держалась от начала до конца. Я ею
горжусь.
-- Действительно. И она...? -- Майлз вытянул шею, заглядывая в
выходящие в прихожую комнаты: неубранный кабинент, заставленный книжными
полками; неубранная гостиная с теми же полками. И никакой молодой вдовы.
-- Прямо туда. -- Госпожа Фортиц провела его через холл и кухню в
небольшой городской садик с задней стороны дома. Пара высоких деревьев и
кирпичная стена превращали его в укромный уголок. Рядом с крошечным пятачком
зеленой травы, в тени, за столом сидела женщина, перед ней лежали бумаги и
считыватель. Она мягко покусывала конец ручки, сосредоточенно нахмурив
темные брови. На ней было платье с полудлинной, на пару ладоней ниже
коленей, юбкой, -- того же фасона, что и у госпожи Фортиц, но однотонно
черное и с высоким воротником, охватывающим шею, -- и серый, отделанный
простой черной тесьмой по краю, жакет. Темные волосы были собраны в густой
пучок на затылке, у основания шеи. Она оглянулась на звук открывающейся
двери, ее брови взлетели и на губах вспыхнула улыбка, заставившая Майлза
моргнуть. Катерина...
-- Майл... Милорд Аудитор! -- Она покраснела и вскочила, взметнув подол
юбки; он склонился к ее руке.
-- Госпожа Форсуассон. Вы хорошо выглядите. -- Она выглядела чудесно,
разве что слишком бледной; отчасти такой эффект создавала строгая черная
одежда. Ее глаза напоминали серо-синие бриллианты. -- Добро пожаловать в
Форбарр-Султану. Я принес... -- он развел руками, и госпожа Фортиц положила
цветочный букет на стол. -- Хотя они здесь вряд ли кажутся необходимыми.
-- Они прекрасны, -- заверила его Катерина, одобрительно вдохнув
цветочный аромат. -- Я попозже отнесу их к себе в комнату, там они будут
очень кстати. Сейчас погода прояснилась, и я стараюсь проводить под открытым
небом как можно больше времени.
Она провела год в заточении герметичного комаррского купола. --
Понимаю, -- произнес Майлз. В беседе возникла крошечная заминка -- они
обменялись улыбками.
Катерина заговорила первая: -- Спасибо за то, что Вы пришли на похороны
Тьена. Это так много для меня значило.
-- Это самое меньшее, что я мог сделать в этом случае. Жаль, что не
смог ничего большего.
-- Но Вы уже так много сделали для меня и Никки..., -- он смущенно
замахал рукой в отрицании сказанного, и она осеклась, сменив тему. -- Почему
бы Вам не присесть? Тетя Фортиц? -- она отодвинула один из плетеных садовых
стульев.
-- Мне нужно кое-что сделать в доме, -- покачала головой госпожа
Фортиц. -- Продолжайте, -- и несколько загадочно добавила: -- Вы и без меня
справитесь.
Она вернулась в дом, а Майлз сел напротив Катерины и, нетерпеливо
ожидая нужного стратегического момента, положил свой рулон на стол - тот
немедленно наполовину развернулся.
-- Ваше расследование уже закончено? -- спросила она.
-- Пройдут годы, пока мы расхлебаем все последствия, но пока что я
сделал с этим все, -- ответил Майлз. -- Я только вчера сдал мой последний
отчет, а то приехал бы поприветствовать Вас раньше. -- Это действительно
так, и к тому же он должен был хотя бы дать бедной женщине время распаковать
багаж, прежде чем вломиться к ней в дом...
-- Теперь Вам дадут новое задание?
-- Не думаю, что Грегор рискнет занять меня чем-то конкретным до
окончания своей свадьбы. Боюсь, в следующие несколько месяцев все мои
обязанности будут светскими.
-- Я уверена, что Вы справитесь с ними с Вашим обычным блеском.
О, Боже, надеюсь, что нет. -- Не думаю, что блеск -- это именно то,
чего ждет от меня моя тетя леди Форпатрил; а именно она отвечает за все
свадебные мероприятия. Скорее, "заткнись и делай то, что тебе сказано,
Майлз". Но кстати, о документах -- а как дела с Вашими? Дело с состоянием
Тьена улажено? Вы перевели опеку над Никки на себя с тьеновского кузена?
-- Василия Форсуассона? Да, благодарение богу, с этим не было никаких
проблем.
-- Да, а что же тогда все вот это? -- Майлз кивнул на приведенный в
беспорядок стол.
-- Я планирую свой курс обучения в университете на следующую сессию.
Начать этим летом я опоздала, так что приступлю к занятиям осенью. Такое
богатство выбора. Я чувствую, что так мало обо всем знаю.
-- Образование - это ваша первая, а не последняя цель.
-- Полагаю, да.
-- И что Вы выберете?
-- О, я начну с основ -- биология, химия... -- ее лицо прояснилось. --
Один настоящий курс садоводства. -- Она показала на свои бумаги. -- На
оставшуюся часть лета я хотела бы найти какую-нибудь оплачиваемую работу.
Мне бы не хотелось полностью зависеть от милости моих родственников, хотя бы
в отношении карманных денег.
Похоже, вот она - та самая брешь, которую искал Майлз. Но тут его
взгляд остановился на чем-то вроде красного керамического вазона,
водруженного на деревянное обрамление высокой садовой клумбы. Посреди него
торчал, пробиваясь из земли, красно-бурый комок неясных очертаний,
напоминающий петушиный гребень. То ли это самое, о чем он подумал...
-- Это случайно не Ваш старый бонсай скеллитум? -- указал он на вазон.
-- Он выжил?
-- Да, по крайней мере он дал начало новому скеллитуму, -- улыбнулась
она. -- Большая часть фрагментов старого растения погибла при перевозке с
Комарра, но один принялся.
-- У Вас талант выращивать всякую зелень -- хотя, поскольку это
барраярское растение, полагаю, его трудно назвать зеленым, не так ли?
-- Ну, зеленым он бывает только если серьезно болен.
-- Давайте поговорим о садах. -- Как бы теперь это сделать, чтобы не
пришлось потом прикусить язык?
-- По-моему, во время всей этой неразберихи я не так и не успел сказать
Вам, насколько меня впечатлили все эти проекты садов, увиденные на Вашем
домашнем комме.
-- О,-- улыбка сбежала с ее лица, она пожала плечами. -- Это не что-то
стоящее. Просто безделушка.
Ладно. Не стоит без необходимости тревожить недавнее прошлое, пока
время не сгладит острые грани воспоминаний.
-- Я тогда успел бросить взгляд на Ваш барраярский сад -- тот, где одни
лишь местные виды. Никогда не видел ничего подобного.
-- Их здесь дюжины. Некоторые провинциальные университеты содержат
такие сады как наглядные пособия по биологии для своих студентов. На самом
деле эта идея не оригинальна.
-- Ладно, -- упорно продолжал он, поднимаясь словно рыба против потока
ее самоуничижения, -- а я думаю, что это превосходно и заслуживает большего,
чем оставаться просто виртуальным садом. У меня есть один пустующий участок,
вот, смотрите...
Майлз разгладил свой рулон кальки -- на нем оказалась план квартала,
занятго особняком Форкосиганов. Он поставил палец на пустом квадрате с краю
листа: -- Рядом с нашим домом раньше стоял другой, но он был разрушен в
период Регентства. Имперская СБ не разрешила там ничего строить -- это место
служило зоной безопасности. Там нет ничего, кроме какой-то тощей травы и
пары деревьев, неизвестно каким образом переживших любовь СБ к свободным
линиям огня. Там наискось проходят дорожки, их протоптали люди, срезая угол
через этот участок -- тут СБ все же уступила и дала посыпать их гравием.
Ужасно скучный кусок земли... -- такой скучный, что до сих пор он о нем и не
думал.
Она наклонила голову, следя за его рукой, прикрывшей часть схемы. Ее
длинный палец потянулся проследить тонкую дугу, но тотчас застенчиво
отдернулся. Он задался вопросом, какие же возможности она здесь видит.
-- И я думаю, -- продолжал он отважно, -- что было бы отличной идеей
создать здесь Барраярский сад -- исключительно из местных разновидностей, --
открытый для публики. Своего рода подарок от семейства Форкосиганов городу
Форбарр-Султане. С водопадами, как в Вашем проекте, и дорожками, и скамьями,
и прочими цивилизованными вещами. И аккуратные небольшие бирки с надписями
на всех растениях, чтобы как можно больше людей могло изучать прежнюю
экологию и все такое. -- Так: искусство, благотворительность, образование --
что он еще не включил в эту приманку? Ах да, деньги. -- Это удачная
возможность для Вас, раз Вы думаете о работе на лето, -- удача, ха!,
посмотри и выясни, оставляю ли я что-нибудь на волю случая, -- и я думаю, Вы
-- идеальная кандидатура для его осуществления. Чтобы спроектировать этот
сад и наблюдать за его созданием. Я мог бы предоставить Вам
неограниченный... гм... щедрый бюджет и, разумеется, жалование. Вы сможете
нанимать рабочих и покупать то, что необходимо.
Ей приходилось бы почти ежедневно посещать Дом Форкосиганов и частенько
советоваться с проживающим там лордом. Со временем шок от смерти ее мужа
смягчится, она будет готова отложить в сторону налагающий на нее столько
ограничений формальный вдовий наряд, и тут же каждый свободный фор-холостяк
в столице объявится у нее на пороге. Но к этому моменту Майлз сумеет
сосредоточить ее привязанность на себе, что позволит ему бороться с наиболее
блестящими конкурентами. Было бы слишком поспешно -- ужасно слишком скоро --
пытаться затронуть ухаживанием ее раненое сердце; он абсолютно ясно мог
прочесть это в ее мыслях, хотя его собственное сердце и рыдало над крушением
этой надежды. Однако честная деловая дружба могла бы, конечно, обойти ее
защиту...
Ее брови взлетели; она неуверенно коснулась пальцем изящных, бледных,
не накрашенных губ. -- Это именно то, чему мне хотелось бы научиться. Но
пока я этого не умею...
-- Набирайте опыт, работая, -- немедленно ответил Майлз. --
Ученичество. Учиться, пока делаешь. Вы должны когда-нибудь начать. И Вы не
можете начать быстрее, чем сейчас.
-- Но что, если я совершу какую-то ужасную ошибку?
-- Я думаю, это будет длительный проект. Энтузиасты-планировщики
постоянно изменяют свои сады. Наверное, им надоедает один и тот же
постоянный вид Так что если Вам впоследствии придут в голову лучшие идеи, Вы
всегда сможете пересмотреть первоначальный план. Это обеспечит разнообразие.
-- Я не хочу тратить впустую Ваши деньги.
Майлз твердо решил, что если она когда-то станет леди Форкосиган, ей
придется отказаться от этой причуды.
-- Вы не должны решать прямо сейчас..., -- промурлыкал он и
поперхнулся. Следи за тоном, парень. Только о деле. -- Почему бы Вам не
приехать в особняк Форкосиганов завтра, обойти это место самой и посмотреть,
какие мысли оно у Вас вызовет. Вы и правда не сможете что-либо сказать
просто глядя на чертеж. А потом мы сможем позавтракать и обговорить те
проблемы и возможности, которые Вы увидите. Логично?
Она моргнула. -- Да, конечно. -- Ее любопытная рука снова двинулась в
сторону плана.
-- В какое время я смогу заехать за Вами?
-- Когда Вам удобно, лорд Форкосиган. О, простите, беру свои слова
назад. После двенадцати -- тогда моя тетя вернется с утренних занятий и
сможет побыть с Никки.
-- Отлично! -- Да, как бы Майлз ни любил сына Катерины, но он полагал,
что мог бы обойтись без помощи энергичного девятилетнего мальчика в этом
деликатном танце. -- Договорились. В двенадцать ровно. -- И спохватившись,
он добавил: -- И как, Никки пока нравится Форбарр-Султана?
-- Кажется, ему нравится этот дом и его комната. Думаю, он слегка
заскучает, если ему придется ждать до начала школьных занятий, чтобы
познакомиться со сверстниками.
Не следовало бы исключать Николая Форсуассона из расчетов. -- Я
надеюсь, что ретро-гены привились, и ему больше не грозит развитие симптомов
дистрофии Форзонна?
Улыбка глубокого материнского удовлетворения смягчила ее лицо.
-- Верно. Я так довольна. Здешние доктора в клинике Форбарр-Султаны
сообщили мне, что он получил очень чистую и законченную клеточную коррекцию.
Дальше будет так же, как если бы он вообще не унаследовал мутации. -- Она
поглядела на него. -- Я чувствую себя, как будто с меня упало полтонны веса.
Кажется, я могу летать.
И должна.
В этот момент появился Никки собственной персоной, держа в руках
тарелку с печеньем и вроде как сопровождая госпожу Фортиц, несущую чайник и
чашки. Майлз и Катерина поспешили очистить место на столе
-- Привет, Никки, -- сказал Майлз.
-- Здравствуйте, лорд Форкосиган. Это Ваш лимузин перед домом?
-- Мой.
-- Ну и корыто. -- Наблюдение, высказанное без презрения, лишь как
свидетельство интереса.
-- Знаю. Это пережиток времен регентства моего отца. Он бронированный и
жутко тяжелый.
-- О, да? -- интерес Никки подскочил. -- В него когда-нибудь стреляли?
-- Ну, вряд ли именно в этот...
-- Ух!
Когда Майлз видел Никки в последний раз, лицо мальчика было окаменевшим
и бледным: он подносил свечу к возжиганию в честь своего отца и явно
беспокоился о правильном выполнении этой детали церемонии. Теперь он
выглядел значительно лучше -- живое лицо, сверкающие карие глаза. Госпожа
Фортиц села и разлила по чашкам чай, и на какое-то время беседа перешла на
общие темы.
Вскоре стало ясно, что интерес Никки относился скорее к еде, а не к
гостю его матери; он отклонил лестное предложение попить чай вместе со
взрослыми, и, ухватив с разрешения двоюродной бабушки несколько печений,
опять убежал в дом к своим прежним занятиям. Майлз попробовал вспомнить, с
какого возраста друзья его собственных родителей перестали казаться ему
самому просто предметами обстановки. Конечно, кроме военных в свите моего
отца, они-то всегда приковывали мое внимание. Но на армии Майлз был помешан
с тех пор, как научился ходить. Никки так же сходит с ума по скачковым
кораблям, и вероятно, заинтересовался бы скачковым пилотом. Может, Майлз мог
бы раздобыть одного такого для удовольствия Никки. Но пилот должен быть
удачно женат, уточнил он сам себе.
Он положил свою приманку на стол, а Катерина взяла ее; пришло время
уходить, пока все складывалось по его плану. Но он точно знал, что она уже
отвергла одно преждевременное предложение снова выйти замуж, причем
пришедшее с совсем неожиданной стороны. Наткнулся ли уже на нее кто-то из
мужчин Форбарр-Султаны (а их здесь в избытке)? Столица кишела молодыми
офицерами, делающими карьеру чиновниками, агрессивными предпринимателями,
людьми с амбициями, богатством и высоким статусом -- всех их притягивало
сердце империи. А соотношение численности мужчин и женщин в этом поколении
составляло пять к трем. Их родители, питая безумную страсть к рождению
сыновей-наследников, слишком часто использовали галактическую технологию
выбора пола ребенка, и те самые долгожданные сыновья -- современники Майлза
-- в результате получили в наследство проблемы в подборе себе пары. Стоит
нынче зайти на любой официальный прием в Форбарр-Султане, и, несомненно,
обнаружишь в воздухе чертовски много тестостерона пополам с алкогольными
парами.
-- У вас уже были гости, Катерина?
-- Я приехала только неделю назад.
Это не означало ни да, ни нет.
-- Полагаю, холостяки скоро возьмут вас в осаду. -- Стоп, он не хотел
переводить беседу на эту тему...
-- Безусловно, -- она одернула свое черное платье, -- это удержит их в
стороне. Если у них есть хоть какое-либо представление о приличиях.
-- М-м, я не был бы так уверен. Светская жизнь сейчас довольно
интенсивна...
Она покачала головой и бесцветно улыбнулась.
-- Для меня это не важно. Я десять лет была... была замужем. И мне не
нужно повторять этот опыт. Я охотно оставляю всех ухажеров другим женщинам;
пусть пользуются и моей долей.-- Непреклонное выражение на ее лице
подчеркивали и нетипично твердые нотки в голосе. -- Я не совершу одной
ошибки дважды. Я никогда не выйду замуж еще раз.
Майлз сумел не вздрогнуть и выдавил из себя сочувствующую,
заинтересованную улыбку в ответ на ее доверие. Мы просто друзья. Я не
подгоняю Вас, нет, нет. Нет необходимости воздвигать вашу оборону, миледи,
только не от меня.
Он не мог силой заставить ситуацию развиваться быстрее; любые его
действия лишь ухудшили бы ее. Вынужденный удовлетвориться тем прогрессом,
какого достиг в этот раз, Майлз допил свой чай, обменялся еще парой шутливых
реплик с обеими дамами и откланялся.
Пим поспешил открыть дверь лимузина перед Майлзом, сбежавшим вниз одним
прыжком сразу через три ступеньки. Он бросился на пассажирское место и, как
только Пим устроился на водительском сидении, подал размашистый знак рукой:
-- Домой, Пим.
Пим вырулил на улицу и мягко спросил: -- Все прошло хорошо, м'лорд?
-- В точности, как я планировал. Она придет в Резиденцию Форкосиганов
завтра на ленч. Как только приедем домой, я хочу, чтобы ты позвонил в службу
озеленения -- пусть сегодня же вечером пригонят свою бригаду и еще раз
пройдутся по участку. И скажи -- нет, я сам поговорю с Матушкой Кости.
Завтрак должен быть... да, изящным. Айвен говорит, женщинам всегда нравится
поесть. Но не очень тяжелым. Вино -- интересно, она будет пить вино днем?
Полагаю, возможно. Как она захочет. И чай, если она не предпочитает вино, я
знаю -- чай она пьет. Нет, вычеркни вино. Вызови команду уборщиков, и надо
снять все чехлы с мебели на первом этаже -- нет, со всей мебели. Я хочу
устроить ей экскурсию по дому, пока она еще не догадывается... Нет, подожди.
Я предполагаю... если бы это место было в ужасном холостяцком беспорядке,
это могло бы вызвать у нее жалость. Может, вместо этого стоит усилить
беспорядок -- стратегически накопленные немытые стаканы, непонятные очистки
фруктов под диваном -- молча взывающие: "На помощь! Сделайте что-нибудь и
спасите беднягу..." -- или это, наоборот, ее оттолкнет? Как ты думаешь, Пим?
Пим рассудительно сжал губы, словно размышляя, не входит ли в его
обязанности оруженосца избавить своего лорда от манеры устраивать подобный
балаган. Наконец он сказал осторожным тоном: -- Если бы я мог говорить за
всех, живущих в этом доме, я подумал бы, что нам стоит попытаться произвести
хорошее впечатление. При сложившихся обстоятельствах.
-- Ох. Верно.
Майлз затих на несколько секунд, глядя в окно, пока они продирались
сквозь переполненные городские улицы за пределы университетского района,
сквозь запутанный, как лабиринт, кусок Старого Города, выезжая к особняку
Форкосиганов. Когда он снова заговорил, маниакальная веселость покинула его
голос, сделавшийся холоднее и суровее.
-- Мы заедем за ней завтра ровно в двенадцать. Ты сядешь за руль. И ты
всегда будешь за рулем, когда в машине госпожа Форсуассон или ее сын. Отметь
это на будущее в своем списке обязанностей.
-- Да, м'лорд, -- нарочито лаконично добавил Пим. -- К Вашим услугам.
Нерегулярные припадки оказались последним сувениром, доставшимся
капитану Имперской безопасности Майлзу Форкосигану от десятилетия военной
службы. Ему повезло: он вышел из криокамеры -- живым и с неповрежденным
рассудком; Майлз точно знал, что многие заплатили за это не столь дешево.
Везение и то, что он уволен с Императорской Службы по медицинским показаниям
-- а не похоронен с почестями, как последний в своем славном роду, и не
вынужден вести растительное существование... Стимулятор припадков, который
ему вживили военные медики, чтобы избавить от конвульсий, весьма далек от
настоящего лечения, хотя считалось, что он предотвращает случайное появление
припадков. Майлз водил машину и флаер -- но только в одиночку. Он никогда не
брал к себе пассажиров. Обязанности Пима как денщика включали в себя и
медицинскую помощь; он уже был свидетелем достаточного количества тревожных
приступов Майлза, чтобы быть благодарным своему лорду за такой нетипичный
порыв уравновешенности.
Уголок рта Майлза изогнулся в улыбке. Через несколько секунд он
спросил: -- А как ты когда-то завоевал нынешнюю Матушку Пим? Произвел на нее
самое лучшее впечатление?
-- Это было почти восемнадцать лет назад. Детали уже несколько
размылись, -- Пим слегка улыбнулся. -- Я тогда был старшим сержантом, прошел
расширенные курсы Имперской Безопасности и был назначен в охрану замка
Форхартунг. А она работала там в архивах. Я думал тогда, что уже повзрослел
и мне пришло время остепениться... хотя не уверен, что эту идею вложила в
мою голову не она. Теперь она утверждает, что первая меня поймала.
-- А, симпатичный мужчина в форме, понятно. Это всегда срабатывает. А
почему ты решил выйти в отставку и перейти на службу к графу Эйрелу?
-- Ну, это казалось правильным шагом. У нас только что родилась младшая
дочь, а я отслужил мои первые двадцать и нужно было решать, продлевать ли
контракт или выйти в отставку с имперской службы. Семья моей жены жила
здесь, здесь ее корни, и ей не очень нравилось постоянно переезжать, с
детишками на буксире. Капитан Иллиан знал, что я уроженец Округа, и был так
добр подсказать мне, что среди оруженосцев Вашего отца есть свободное место.
Он и дал мне рекомендацию, когда я решился. Я подумал, работа графского
оруженосца -- более оседлая, подходящая для семейного человека.
Лимузин подъехал к Дому Форкосиганов; дежурный капрал Имперской
Безопасности открыл для них въезд, Пим въехал в ворота и поднял колпак
машины.
-- Спасибо, Пим, -- произнес Майлз и, заколебавшись, добавил: -- Можно
тебя на пару слов, по секрету?
Пим принял внимательный вид.
-- Когда тебе случится общаться с оруженосцами из других Домов... Я
буду признателен, если не будет упомянуто имя госпожи Форсуассон. Мне не
хотелось бы, чтобы оно было темой для докучливой сплетни, и э-э... ее дела
не касаются всех и каждого, и тем более -- чьих-то младших братьев, правда
ведь?
-- Верный оруженосец не сплетничает, -- натянуто произнес Пим.
-- Нет, конечно, нет. Извини, я не имел в виду, что... словом, извини.
Как бы то ни было. И вот еще что -- видишь ли, я и сам сказал немного
лишнего; в действительности я не ухаживаю за госпожой Форсуассон.
Пим попытался выглядеть должным образом бесстрастно, но на его лицо все
же прорвалось обескураженное выражение.
-- Я имею в виду, формально, -- торопливо добавил Майлз. -- Пока еще
нет. У нее совсем недавно было... трудное время, я не хотел бы ее...
спугнуть, что ли. Боюсь, любые преждевременные заявления с моей стороны
будут бедственны. Это вопрос времени. Мой девиз -- сдержанность, если ты
понимаешь, о чем я.
Пим сделал попытку сдержанно, но благожелательно улыбнуться.
-- Мы всего лишь добрые друзья, -- повторил Майлз. -- Ну, собираемся
ими стать.
-- Да, м'лорд. Понимаю.
-- А, ладно. Спасибо. -- Майлз вылез из лимузина, и, направляясь в дом,
бросил через плечо: -- Найди меня на кухне, когда поставишь автомобиль в
гараж.
x x x
Катерина стояла посреди пустого пятачка травы, и в ее голове кипели
сады.
-- Стоит выкопать поглубже вон там, -- указала она, -- и высыпать это
на той стороне, и будет достаточный наклон для потока воды. И небольшая
стена там, чтобы убрать уличный шум и усилить эффект. И изгибающаяся
дорожка, -- она качнулась в сторону, чтобы не столкнуться с лордом
Форкосиганом, с улыбкой глядевшим на нее, спрятав руки в карманах серых
брюк. -- Или Вы предпочли бы что-то более геометрическое?
-- Извините? -- моргнул он.
-- Это вопрос эстетики.
-- Я, хм... эстетика -- не моя область компетенции, -- признал он
печально, как будто подозревал, что это для нее новость.
Она обвела руками контур проектируемого ландшафта, словно пытаясь
вызвать все сооружение из воздуха.
-- Вы хотите создать иллюзию естественного уголка Барраяра, которого не
коснулась рука человека, с водопадами и ручьями, кусочек дикой природы в
городе -- или скорее что-то вроде метафоры, с барраярскими растениями между
ярко выделенных искусственных линий -- вероятнее всего, в бетоне. С водой и
бетоном можно делать действительно замечательные вещи.
-- А что лучше?
-- Вопрос не в том, что лучше, а в том, что Вы хотите этим сказать.
-- Я рассматривал это не как политическое заявление, а как подарок.
-- Ваш сад будет политическим заявлением, хотите Вы того или нет.
Уголки его губ дрогнули, выражая согласие со сказанным. -- Мне надо это
обдумать. Но Вы не сомневаетесь, что с этим местом стоит кое-что сделать?
-- О, конечно, -- Два земных дерева, по-видимому, случайно выросшие на
этом пустыре, нужно будет убрать. Серебристый клен сгнил в сердцевине, и его
было не жалко, а вот вполне здоровый молодой дубок можно попробовать
пересадить. Терраформированный верхний слой дерна тоже нужно использовать
повторно. Ее руки дрогнули от желания начать копать почву прямо здесь. --
Необычно, что такое место сохранилось в центре Форбарр-Султаны. -- На
противоположной стороне улицы вздымалось вверх дюжиной этажей коммерческое
офисное здание. К счастью, оно стояло севернее и не заслоняло большую часть
солнечного света. Шипели и ревели винты машин, непрерывным потоком
движущихся по плотно забитой улице через верхнюю часть квартала - ее она
мысленно отгородила стеной. На противоположной стороне парка уже стояла
высокая каменная стена, увенчанная железными остриями; верхушки деревьев,
видные поверх нее, наполовину скрывали большой дом -- центр этого квартала.
-- Я бы пригласил Вас присесть, пока я это обдумываю, -- сказал лорд
Форкосиган, -- но Имперская Безопасность никогда не позволяла ставить здесь
скамьи -- им не очень-то хотелось поощрять прогулки вокруг дома регента.
Давайте так: Вы составите на Вашем домашнем комме проекты обоих типов
ландшафта и принесете их мне для обзора. А пока пойдем к дому? Я думаю, моя
кухарка скоро приготовит завтрак.
-- О... да... -- бросив только один прощальный взгляд на восхитительные
возможности, Катерина позволила себя увести.
Они прошли через парк. С одного краю прикрывающей вход в дом
Форкосиганов серой стены располагалась железобетонная проходная, занимаемая
охранником CБ в зеленом мундире. Он набрал код, отпирающий железные ворота
для маленького Лорда Аудитора и его гостьи, и наблюдал, как они прошли,
коротко отдав честь в ответ на приветственное "спасибо" Форкосигана и
любезно улыбаясь Катерине.
Мрачный каменный особняк возвышался перед ними, в четыре этажа и два
главных крыла. Казалось, десятки окон сердито смотрят на них. Короткий
полукруг дорожки вился вокруг блестящего свежего пятна зелени и под
портиком, скрывающим резные двойные двери между высоких узких окон.
-- Дому Форкосиганов около двухсот лет. Его построил мой
пра-пра-прадедушка, седьмой граф, в момент исторически нетипичного
процветания нашей семьи, завершившегося, среди прочего, и созданием этого
особняка, -- бодро рассказывал ей лорд Форкосиган. -- Его построили вместо
разрушающейся родовой крепости в центре столицы, в старом районе
караван-сарая -- и как мне кажется, вовремя.
Он протянул руку к сенсорному замку, но прежде, чем Майлз успел его
коснуться, двери беззвучно распахнулись. Он удивленно приподнял брови и с
поклоном пригласил ее войти.
Два охранника в коричневой с серебром ливрее Форкосиганов стояли по
стойке "смирно" на часах у входа в отделанный черным и белым камнем
вестибюль. Третий мужчина в ливрее, Пим -- рослый водитель, виденный ею,
когда Форкосиган заезжал за ней в прошлый раз, -- обернувшись от пульта
дверной защиты, тоже встал навытяжку перед своим лордом. Катерина была
ошеломлена. Когда они познакомились на Комарре, она не заметила, чтобы
Форкосиган до такой степени придерживался традиционных форских
формальностей. Хотя не абсолютно строго -- вместо серьезной невыразительной
бесстрастности высокие охранники улыбались, дружелюбно и приветливо.
-- Спасибо, Пим, -- машинально ответил Форкосиган и замолчал. Поглядев
на них в ответ и вопросительно изогнув бровь, он прибавил: -- Я думал, что
ты был в ночной смене, Ройс. Почему ты не спишь?
Более высокий и молодой из охранников, еще сильнее вытянувшись по
стойке "смирно", пробормотал: -- Милорд...
-- "Милорд" -- не ответ, а уход от ответа, -- сказал Форкосиган скорее
тоном констатации, чем осуждения. Охранник рискнул слегка улыбнуться.
Форкосиган вздохнул и отвел от него взгляд. -- Госпожа Форсуассон, разрешите
мне представить прочих оруженосцев дома Форкосиганов, предоставленных в
настоящее время в мое распоряжение -- оруженосец Янковский, оруженосец Ройс.
Госпожа Форсуассон.
Она обернулась к ним, и оба охранника наклонили голову в ответ,
пробормотав "Госпожа Форсуассон" и "К Вашим услугам, мадам".
-- Пим, дай матушке Кости знать, что мы здесь. Спасибо, джентльмены,
это все, -- добавил Форкосиган с особенным ударением.
С еще более сдержанными улыбками они отступили назад. Позади остался
голос Пима: "Ну вот, что я говорил..." -- но что бы он ни стал разъяснять
своим товарищам, расстояние быстро приглушило его слова до непонятного
бормотания.
Форкосиган потер губы, возвращаясь к выражению гостеприимной
сердечности, и снова повернулся к ней.
-- Не хотели бы Вы совершить экскурсию по дому перед завтраком? Многие
находят в этом исторический интерес.
-- Я не хотела бы беспокоить Вас, лорд Форкосиган. -- Лично она думала,
что это будет просто очаровательно, но ей не хотелось бы уподобиться
хлопающей глазами провинциалке.
Его рот тревожно дрогнул, но он быстро вернулся к искреннему радушию:
-- Никакого беспокойства. Если быть точным, одно удовольствие. --
Пристальный взгляд, брошенный им на нее, был странно настойчив.
Ему хотелось, чтобы она согласилась? Возможно, он очень гордился своим
владением. -- Тогда спасибо. Мне бы это очень понравилось.
Он ждал именно такого ответа. Жизнерадостность вернулась к нему, и он
немедленно повел ее влево. Официальный вестибюль уступил место замечательной
библиотеке, занимающей все крыло целиком; ей пришлось спрятать руки в
карманы жакета -- иначе она не удержалась бы от того, чтобы запустить их в
старые печатные книги в кожаных переплетах, заполняющие комнату от пола до
потолка. Он провел ее через стеклянные двери в конце библиотеки в сад с
задней стороны дома, где несколько поколений садовников явно почти не
оставили места для каких-либо усовершенствований. Ей показалось, что она по
локоть бы могла запустить руки в этот многолетний пласт почвы. Явно для
того, чтобы показать все полностью, он повел ее в противоположное крыло и в
огромный винный подвал, заставленный продукцией различных ферм округа
Форкосиганов. Они прошли через полуподвальный гараж. Там стоял сверкающий
бронированный лимузин, а в углу приткнулся блестящий красный флаер.
-- Это Ваш? -- догадалась Катерина, кивая на флаер.
Его ответ был необычно краток: -- Да. Но я больше не летаю.
О. Да. Его припадки. Ей хотелось дать себе пинка. Опасаясь, что некая
запутанная попытка извиниться может только ухудшить положение, она покорно
проследовала за ним через огромный и благоухающий комплекс кухни. Там
Форкосиган официально представил ее своей знаменитой кухарке, пухлой женщине
средних лет по имени Матушка Кости. Та широко улыбнулась Катерине и пресекла
все попытки своего лорда опробовать готовящийся ланч. Матушка Кости
однозначно дала понять, что, по ее мнению, ее обширные таланты используются
слишком мало -- "но сколько может съесть один маленький человечек, в конце
концов? Ему стоило бы приводить в дом больше гостей; надеюсь, Вы скоро
станете приходить к нам почаще, госпожа Форсуассон".
Матушка Кости мягко выпроводила их обратно, и Форкосиган провел
Катерину через изумительную анфиладу официальных комнат для приема снова в
выложенный плиткой вестибюль.
-- Это -- общественные области, -- сказал он ей. -- А второй этаж --
целиком моя личная территория. -- С захватывающим энтузиазмом он потащил ее
наверх по изгибающейся лестнице, чтобы похвастаться собственными
апартаментами, где раньше, по его заверениям, проживал сам знаменитый
генерал граф Петр Форкосиган. Он специально показал ей, какой превосходный
вид на задний сад открывается из окна его гостиной.
-- Есть еще два этажа плюс чердаки. Чердаки Дома Форкосиган -- это
нечто, на что стоит посмотреть. А Вам хотелось бы? Хотелось бы Вам взглянуть
на что-то определенное?
-- Я не знаю, -- сказала она, чувствуя себя слегка ошарашенной. -- Вы
здесь выросли? -- Она оглядела хорошо обставленную гостиную, пытаясь
представить здесь маленького Майлза, и решить, стоит ли ей быть благодарной
ему за то, что он остановил экскурсию и не повел ее через свою спальню,
видимую сквозь последнюю дверь.
-- Первые пять лет моей жизни мы фактически жили в Императорском дворце
вместе с Грегором, -- ответил он. -- Мои родители и дед были в некоторых,
гм... разногласиях в первые годы регентства, потом они помирились, как раз
когда Грегор отправился учиться на подготовительные курсы при Академии. А
мои родители вернулись сюда и заняли третий этаж -- так же как я сейчас
занимаю второй. Привилегия наследника. Несколько поколений лучше всего
уживаются в одном доме, если это очень большой дом. Мой дед занимал эти
комнаты до самой своей смерти, мне тогда было около семнадцати. А у меня
была комната на этаже моих родителей, только в другом крыле. Они выбрали ее
для меня, потому что Иллиан сказал, что там самый неудачный угол обстрела...
гм, и хороший вид на сад, разумеется. -- он обернулся и показал в ту
сторону, улыбнувшись через плечо, а затем вывел ее из комнаты, наверх по
другой лестнице, за углом, в направлении длинного зала.
Из окон комнаты, куда они пришли, открывался действительно хороший вид
на сад, но любые следы маленького Майлза были стерты. Теперь это стало
элегантной комнатой для гостей, безликой -- если не считать той
индивидуальности, что отличала дом в целом.
-- И как долго Вы здесь жили? -- спросила она, оглядевшись.
-- Практически до прошлой зимы. Я переехал вниз после отставки по
болезни. -- Его подбородок дернулся в привычном возбужденном тике. -- В
течение последних десяти лет я служил в Имперской Безопасности и бывал дома
так редко, что мне никогда не требовалось большего.
-- По крайней мере, здесь есть собственная ванная. В этих домах Периода
Изоляции иногда... -- она осеклась, так как за дверью, которую она небрежно
открыла, оказался гардероб. В ванную, должно быть, вела дверь рядом.
Автоматически зажегся мягкий свет
Гардероб увешан форменными мундирами -- старыми военными формами лорда
Форкосигана, как она определила по размеру и превосходному покрою. В конце
концов, стандартно пошитая форма ему не подходила. Она узнала черную форму,
повседневный и парадный зеленые имперские мундиры, и сверкающее великолепие
официального красно-синего дворцового мундира. Штабель обуви стоял на
страже, заполняя помещение от стены до стены. Всю одежду и обувь вычистили
перед тем, как убрать, но теплый воздух замкнутого помещения, дуновение
которого ласково коснулось ее лица, весь пропитался его запахом. Она
ошеломленно вдохнула этот армейски-мужской аромат. Этот запах, казалось,
проникал из ее носа непосредственно в тело, минуя мозг. Лорд Форкосиган
шагнул к ней, встревоженно глядя на ее лицо; хорошо подобранный запах его
парфюмерии, который она почувствовала еще в прохладном воздухе его лимузина,
чисто мужской пряный цитрусовый запах, был внезапно усилен его близостью.
Это первый момент непроизвольной чувственности, который она ощутила с
момента смерти Тьена. И за много лет до его смерти. Это смущало ее,
одновременно успокаивая; в конце концов, жива я ниже шеи или нет? Она
внезапно поняла, что эта комната -- спальня.
-- А это что? -- Она удержала голос от писка и протянула руку к вешалке
с незнакомой серой униформой: тяжелая короткая куртка с эполетами, изобилием
закрытых карманов и белой отделкой, и такие же брюки. Шевроны на рукавах и
соответствующие им петлицы на воротнике говорили о незнакомом ей звании, но
ей показалось, их достаточно много. Ткань создавала странное ощущение
несгораемой, присущее только по-настоящему дорогому полевому обмундированию.
Его улыбка смягчилась. -- Ах да, вот эта... -- он снял куртку со
схваченной ею вешалки и взял в руки. -- Вы никогда не встречались с
адмиралом Нейсмитом, да? Он был моей любимой маской тайного галактического
спецагента. Он -- я -- годами возглавлял Свободный Флот Дендарийских
наемников по заданию Имперской Безопасности.
-- Вы изображали галактического адмирала...?
-- ... лейтенант Форкосиган, да? -- кисло закончил он фразу. -- Это
начиналось как притворство. Я сделал это реальным.
Уголок его рта дернулся и, пробормотав "почему бы и нет?", он повесил
куртку на ручку двери и снял свой серый китель, оставшись в дорогой белой
рубашке. В наплечной кобуре слева -- она и не предполагала, что он ее носит
-- находилось ручное оружие. Он вооружен, даже здесь? Это оказался лишь
мощный парализатор, но он, похоже, носит его так же привычно, как и рубашку.
Вот, значит, что приходится надевать каждый день, если ты Форкосиган.
Он повесил китель на вешалку и натянул куртку; брюки от костюма так
близко соответствовали ей по цвету, что не стоило даже надевать вторую часть
формы, чтобы произвести такой эффект или усилить это представление. Он
подтянулся и сделался сам не похож на себя, каким она видела его прежде:
расслабленный, вытянувшийся, каким-то образом заполняющий все пространство
вокруг себя, несмотря на небольшое тело. Одной рукой он небрежно оперся о
дверной косяк, и его кривая улыбка превратилась в нечто ослепительное. С
совершенно невозмутимым видом и четким акцентом бетанца, который, похоже, в
жизни не слышал о самом понятии касты форов, он произнес: -- А, не
позволяйте этому уныломугрязееду-барраярцу сбить Вас с толку. Держитесь
меня, мадам, и я Вам покажу галактику.
Пораженная, Катерина отшатнулась.
Он дернул подбородком, все еще безумно усмехаясь, и стал застегивать
пуговицы. Его руки достигли талии мундира, поправили полу и замерли. Полы не
сходились на пару сантиметров, а застежки заметно тянули, даже когда он
украдкой их подергал. Он уставился вниз, так явно потрясенный подобным
предательством, что Катерина подавила смешок.
Кинув на нее взгляд, он увидел, как она прищурилась от смеха, и
грустная улыбка осветила его глаза в ответ. Его произношение вновь стало
типично барраярским. -- Я не надевал ее больше года. Кажется, мы перерастаем
наше прошлое многими способами. -- Он стянул с себя форменную куртку. -- Хм,
ну, Вы видели мою кухарку. Еда для нее не работа, а священное призвание
-- Наверное, эта штука села после стирки, -- предложила она в попытке
его утешить.
-- Да благословит Вас бог за доброту. Нет. -- Он вздохнул. -- Глубокое
прикрытие адмирала катастрофически нарушилось еще до его гибели. Так что дни
Нейсмита были так или иначе сочтены.
Он говорил об этой потере легкомысленным голосом, но она уже видела
шрамы от иглогранаты на его груди. Ее мысли вернулись к приступу,
случившемуся с ним на ее глазах на полу гостиной в тесной комаррской
квартире, где они жили с Тьеном. Она помнила выражение его глаз после
эпилептического припадка: замешательство, позор, беспомощный гнев. Этот
человек выжимал из своего тела намного больше того, на что оно было
способно, и явно верил, что одной лишь силой воли можно добиться чего
угодно.
Значит, это возможно. На какое-то время. Тогда время ушло... нет, время
продолжало свой путь. У времени нет никакого конца. Но ты приходишь к своему
собственному концу, а время убегает мимо и покидает тебя. Годы, проведенные
с Тьеном, преподали ей этот единственный урок.
-- Пожалуй, стоит отдать все это Никки для игр, -- он небрежно указал
на ряд мундиров. Однако его руки тщательно снова расправили куртку на
вешалке, сняли с нее невидимую ниточку и повесили назад на место. -- Пока
они ему еще подходят, и он достаточно молод, чтобы захотеть с ними играть. В
будущем году, я думаю, он из них вырастет.
Она сглотнула. Наверное, это было бы непристойно. Безусловно, эти
реликвии были для него жизнью и смертью. Что овладело им, заставляя верить,
что это всего лишь детские игрушки? Она не знала, как заставить его
отказаться от столь пугающего намерения -- и не создать при этом
впечатления, что она пренебрежительно относится к его предложению. Когда
тишина грозила невыносимо затянуться, она неожиданно выпалила: -- Вы бы
хотели вернуться? Если бы могли?
Его пристальный взгляд обратился куда-то вдаль: -- Ну, вот... вот какая
странная штука. Я бы себя чувствовал змеей, пытающейся заползти в свою
сброшенную кожу. Я скучаю ежеминутно, но у меня нет никакого желания
вернуться. -- Он внимательно посмотрел на нее, сверкнув глазами: --
Иглограната -- поучительный опыт, как выяснилось.
Это, очевидно, его собственная шутка. Она не могла понять, чего ей
сейчас больше хочется: по-настоящему его поцеловать или убежать с криком.
Она заставила себя слабо улыбнуться.
Он накинул на плечи свой однотонный штатский китель, и зловещая
наплечная кобура снова исчезла из вида. Плотно закрыв дверь, он повел ее по
остальной части третьего этажа; он показал, где находились комнаты его
отсутствующих родителей, но, к тайному облегчению Катерины, не предложил ей
пройти туда. Она чувствовала бы себя ужасно странно, блуждая по личным
апартаментам прославленных графа и графини Форкосиган, словно подглядывая за
ними.
Они наконец вернулись на "его" этаж, в ярко освещенную комнату в конце
главного крыла: он назвал ее Желтой Гостиной и, очевидно, использовал как
столовую. На маленьком столе был накрыт изысканный завтрак на двоих. Хорошо,
а то она боялась, что ленч будет накрыт внизу, в той искусно отделанной
панелями пещере со столом, за которым могло бы усесться сорок восемь человек
-- и даже вдвое больше, если выдвинуть рядом второй стол, хитро спрятанный
за деревянной панелью. Как по какому-то невидимому сигналу, появилась
матушка Кости с завтраком на сервировочной тележке: суп, чай, изящный салат
из искусственно разводимых креветок, фруктов и орехов. Обслужив лорда и его
гостью, она деликатно оставила их одних. Однако большой серебряный поднос с
куполообразной крышкой, оставленный ею на тележке возле локтя лорда
Форкосигана, обещал в дальнейшем массу восторгов.
-- Это великий дом, -- рассказывал лорд Форкосиган Катерине за едой, --
но по ночам тут так тихо. Одиноко. Он не должен пустовать. Он должен снова
наполниться жизнью, как когда-то в дни расцвета моего отца, -- его тон был
почти печален.
-- Вице-король с супругой вернутся к императорской свадьбе, ведь так?
Он будет полон народу к празднику Середины Лета, -- подсказала она.
-- О, да, они и вся их свита. Все здесь соберутся к бракосочетанию. --
Он заколебался. -- И в том числе мой брат Марк, стоит это учесть. Полагаю, я
должен предупредить Вас относительно Марка.
-- Дядя говорил, что у Вас есть клон. Это он... гм... оно?
-- Оно -- это бетанское обращение к гермафродиту. В этом же случае
определенно следует говорить "он". Да.
-- Дядя Фортиц не говорил, почему Вы -- или Ваши родители? -- решили
завести клона; только -- что были какие-то сложности и мне следует самой
спросить у Вас. -- Наиболее правдоподобным объяснением, так и просящимся на
язык, было бы то, что граф Форкосиган хотел получить неповрежденную замену
для своего искалеченного солтоксином наследника -- но это, очевидно, совсем
не тот случай.
-- Это запутанная история. Мы и не собирались. Некие комаррцы,
сбежавшие на Землю, создали его как часть излишне причудливого заговора
против моего отца. Я полагаю, когда они не смогли произвести революцию
военными методами, они решили попробовать что-то вроде дешевенькой
биологической войны. Они заставили своего агента украсть образец моей ткани
-- это было не так уж трудно; я, когда был ребенком, прошел через сотни
вариантов лечения, тестов и биопсий -- и отдали его одному из наименее
щепетильных клонобаронов на Архипелаге Джексона.
-- О боже. Но дядя Фортиц сказал, что Ваш клон не похож на Вас --
потому что у него не было Вашей, гм, травмы до рождения? -- Она коротко
кивнула ему, но из вежливости не отвела глаз от его лица. Она уже
столкнулась с его несколько ошибочной чувствительностью относительно его
врожденных дефектов. Это тератогенное, а не генетическое повреждение, и он
удостоверился, что она это понимает.
-- Если бы это было так просто... Он начал расти, как ему было
положено, и им пришлось его подгонять под мой рост. И фигуру. Это просто
ужасно. Они намеревались добиться, чтобы он был неотличим от меня при
осмотре, поэтому когда мне, например, заменили сломанные кости ног на
синтетику, ему сделали такую же хирургическую операцию. Я точно знаю, как
это болезненно. Они заставили его научиться выдавать себя за меня. За все
эти годы, пока я рос единственным ребенком в семье, у него развился самый
ужасный комплекс соревнования с родным братом, какой Вы только можете
представить. Нет, Вы подумайте: ему никогда не было позволено быть собой, он
жил, постоянно -- на самом деле, даже под угрозой пыток, -- сравниваемый со
своим старшим братом... Когда заговор провалился, он был на верном пути к
тому, чтобы сойти с ума.
-- Да уж, я думаю! Но... как Вы спасли его от комаррцев?
Он немного помолчал, затем сказал: -- Он вроде как сам себя спас. Как
только он попал в орбиту внимания нашей матери-бетанки -- ну, Вы можете себе
представить. У бетанцев очень четкие и строгие убеждения относительно
родительских обязанностей по отношению к клонам. Полагаю, это его чертовски
ошеломило. Он знал, что у него есть брат - господь свидетель, его постоянно
тыкали в это носом, - но родителей он не ожидал. Семья приняла его --
полагаю, это простейший вариант объяснения. Он прожил на Барраяре некоторое
время, а в прошлом году моя мать отослала его на Колонию Бета -- посещать
университет и проходить курс терапии под наблюдением моей бетанской бабушки.
-- Это неплохо звучит, -- сказала она, довольная, что эта причудливая
история закончилась хорошо. Похоже, Форкосиганы держались друг друга.
-- М-м, может быть. Сообщения от моей бабушки убеждают, что это было
для него довольно сложно. Видите ли, у него есть навязчивая идея --
абсолютно понятная -- внешне отличаться от меня так, чтобы никто не смог нас
когда-нибудь снова перепутать. Не подумайте неправильно, мне это очень
нравится, я действительно считаю, что это прекрасная мысль. Но... он мог бы
прибегнуть к пластической операции или коррекции фигуры, принимать гормоны
роста, изменить цвет глаз, осветлить волосы, или еще что-то... а вместо
этого он решил сильно набрать вес. При моем росте это чертовски поражает. Я
думаю, такой способ ему нравится. Он делает это нарочно, -- он довольно
задумчиво посмотрел на свою тарелку: -- Я полагал, бетанская терапия могла
бы ему с этим помочь, но как выяснилось -- нет.
Какое-то движение с краю скатерти заставило Катерину вздрогнуть; почти
взрослый черно-белый котенок с самым решительным видом вскарабкался на край
стола, цепляясь крошечными коготками, словно альпинистскими крючьями, и
направился к тарелке Форкосигана. Тот рассеянно улыбнулся, выбрал пару
креветок из остатков своего салата и положил их перед зверьком; тот урчал и
мурлыкал, энергично жуя.
-- Кошка, живущая у охранников, снова принесла котят, -- объяснил он.
-- Я восхищаюсь их подходом к жизни, но они постоянно вертятся под ногами...
-- Он взял большую крышку с подноса и накрыл ею зверька, поймав его в
ловушку. Неустрашимое мурлыканье отдавалось эхом под серебряным полушарием,
словно звук мотора маленькой машины.
-- Перейдем к десерту?
Серебряный поднос наполняли восемь различных разновидностей пирожных,
столь волнующе красивых, что казалось преступлением перед эстетикой съесть
их, не сделав предварительно видеозапись для потомства.
-- О боже, -- после долгой паузы она показала на одно, покрытое толстым
слоем сливок и украшенное цукатами, будто драгоценными камнями. Форкосиган
положил его на стоящую в ожидании тарелку и вручил ей через стол. Катерина
заметила, что он сам посмотрел на пирожные с тоской, но не взял себе ни
одного. Он вовсе не толстый, подумала она с негодованием; когда он изображал
Адмирала Нейсмита, он, наверное, был почти истощен. Пирожное оказалось на
вкус столь же замечательное, как и с виду..., и на какое-то время вклад
Катерины в разговор прекратился. Форкосиган смотрел на нее, улыбаясь,
очевидно, от переживаемого ею удовольствия.
Пока она подбирала вилкой последние молекулы сливок со своей тарелки, в
холле раздались шаги и мужские голоса. Она узнала рокочущий голос Пима,
говорящего: "... нет, милорд на совещании с новым парковым дизайнером. Я
действительно не думаю, что было бы желательно его потревожить".
Растягивающий слова баритон ответил: -- Да, Пим, да. Я его не тревожу.
Я с официальным поручением от моей матери.
Выражение крайнего раздражения осветило лицо Форкосигана, он проглотил
на полуслове какое-то приглушенное ругательство, произнесенное слишком тихо,
чтобы его можно было разобрать.
Посетитель появился в дверном проеме Желтой Гостиной, и выражение лица
Майлза быстро смягчилось.
Мужчина, которому Пим не смог помешать войти, оказался молодым
офицером, высоким и поразительно красивым капитаном в зеленой армейской
форме -- темноволосым, со смеющимися карими глазами и ленивой улыбкой. Он
замер, чтобы отдать Форкосигану полушуточный поклон со словами: -- Привет
тебе, о братец -- Лорд Аудитор. Боже мой, уж не завтрак ли Матушки Кости я
вижу? Скажи мне, что я не опоздал. Что-нибудь осталось? Могу я слизать
крошки с тарелки? -- Он сделал шаг в комнату, и его взгляд остановился на
Катерине. -- Ого! Представь меня своему парковому дизайнеру, Майлз!
Лорд Форкосиган произнес, почти сквозь зубы: -- Госпожа Форсуассон,
позвольте познакомить Вас с моим беспутным кузеном, капитаном Айвеном
Форпатрилом. Айвен -- госпожа Форсуассон.
Не устрашенный этим неодобрительным вступлением, Форпатрил усмехнулся,
низко склонился к ее руке и поцеловал. Его губы задержались на одно лишнее
мгновение, но по крайней мере они сухие и теплые, и ей не пришлось
преодолевать невежливый порыв вытереть руку об юбку, когда он наконец
выпустил ее: -- И Вы принимаете заказы, госпожа Форсуассон?
Катерина была не совсем уверена, удивлена она или оскорблена его
веселым хитрым взглядом, но удивление казалось ей более безопасной реакцией.
Она позволила себе слегка улыбнуться: -- Я только начинаю.
Лорд Форкосиган вставил: -- Айвена живет в квартире. По моему, у него
на балконе стоит цветочный горшок, но, как я видел в последний раз, его
содержимое погибло.
-- Это было зимой, Майлз. -- Тут Айвена отвлекло слабое мяуканье из-под
стоящей поблизости серебряной полукруглой крышки. Он посмотрел на крышку, с
любопытством приподнял ее с одной стороны и со словами "а, один из этих"
опустил обратно. Он обошел вокруг стола, обнаружил чистую десертную тарелку,
блаженно улыбнулся и обеспечил себя двумя пирожными и вилкой, остававшейся
на тарелке его кузена. Вернувшись на пустое место напротив, он расположил на
столе свои трофеи, подтянул к себе стул и сел между лордом Форкосиганом и
Катериной. Прислушавшись к протестующему мяуканью, все громче раздающемуся
из-под крышки, он вздохнул, извлек плененного котенка, устроил его у себя на
коленях поверх тонкой тканой салфетки и занял делом, измазав щедрой порцией
крема его лапки и мордочку.
-- Я не хотел бы мешать вам, -- добавил он сквозь первый прожевываемый
кусок.
-- Мы уже все закончили, -- сказал Форкосиган. -- А зачем ты здесь,
Айвен? -- Он добавил сквозь зубы: -- И почему это три телохранителя не
смогли тебя задержать? Или мне стоит отдать им приказ стрелять на поражение?
-- Моя мощь велика, поскольку мое дело правое, -- сообщил Форпатрил. --
Моя мать прислала меня к тебе со списком поручений для тебя длиной с мою
руку. С примечаниями. -- Он извлек из кителя пачку свернутых бумаг и помахал
ею перед кузеном; котенок перевернулся на спину и стал бить по бумагам
лапами, а Айвен, развлекаясь, отдернул их: -- Кис-кис-кис...
-- Твое упорство несгибаемо, поскольку ты больше боишься своей матери,
чем моей охраны.
-- Как и ты сам. И твоя охрана тоже, -- заметил лорд Форпатрил,
отправляя в рот еще один кусок десерта.
Форкосиган проглотил непроизвольный смех, затем его взгляд снова
сделалсятал серьезен. -- А... Госпожа Форсуассон, я вижу, что мне будет
сейчас необходимо этим заняться. Возможно, нам лучше на сегодня закончить.
-- Он виновато улыбнулся ей и отодвинул свой стул.
Несомненно лорду Форкосигану необходимо обсудить важные вопросы
безопасности с молодым офицером.
-- Конечно. Гм, приятно было познакомиться с Вами, лорд Форпатрил.
Сидящий на коленях котенок помешал капитану привстать, но он отвесил ей
самый сердечный поклон: -- Счастлив служить Вам, госпожа Форсуассон. Я
надеюсь, мы скоро увидимся.
Улыбка Форкосигана поблекла. Он поднялся -- за ним и Катерина -- и
провел ее в холл, пробормотав в наручный комм: "Пим, пожалуйста, подай
автомобиль к передней двери". Он указал вперед и зашагал рядом с ней по
коридору: -- Извините за Айвена.
Она совсем не понимала, за что ему следовало извиниться, поэтому скрыла
свое замешательство пожатием плеч.
-- Так мы договорились? -- продолжал он. -- Вы беретесь за нужную мне
разработку?
-- Возможно, Вам стоило бы сперва посмотреть несколько возможных
проектов дизайна.
-- Да, конечно. Завтра... или Вы можете мне позвонить, как только
будете готовы. У вас есть мой номер?
-- Да, Вы мне дали несколько еще на Комарре. Я их сохранила.
-- А. Хорошо... -- когда они свернули к парадной лестнице, его лицо
приобрело задумчивое выражение. Уже на самых нижних ступенях он поднял на
нее глаза и прибавил: -- И тот небольшой сувенир Вы тоже сохранили?
-- О, да.
Он имел в виду крошечную модель Барраяра, кулон на цепочке,
воспоминание о тех мрачных событиях, о которых нельзя говорить на людях.
Он с надеждой сделал паузу, и она пожалела, что не может прямо сейчас
достать украшение из-под своей черной блузки и показать ему. Однако она
считала эту вещь слишком ценной, чтобы носить каждый день, и хранила,
тщательно завернув, в ящике комода в доме своей тети. Через секунду от входа
послышался звук подъехавшего лимузина, и он провел ее наружу через двойные
двери.
-- Итак, до свидания, госпожа Форсуассон. -- Он пожал ей руку, твердо и
не задержав в своей слишком долго, и усадил ее на заднее сиденье лимузина.
-- Полагаю, мне стоит пойти разобраться с Айвеном. -- Как только дверца
закрылась и автомобиль тронулся, Майлз повернулся и пошел назад в дом. Когда
автомобиль плавно подкатил к воротам, он уже скрылся за дверью.
x x x
Айвен поставил одну из грязных тарелок из-под салата на пол и посадил
котенка рядом с ней. Он признавал, что почти любая маленькая зверюшка служит
в таких случаях прекрасной поддержкой -- он заметил, как смягчалось
прохладное выражение лица госпожи Форсуассон, когда он дурачился с маленьким
пушистым бандитом. И где Майлз нашел эту удивительную вдову? Он сидел,
глядя, как розовый язычок котенка мелькает по тарелке с соусом, и хмуро
размышлял о том, какая загородная прогулка вышла у него самого прошлым
вечером.
У него было свидание, как казалось, с такой подходящей молодой
женщиной: студентка университета, впервые далеко от дома, готовая увлечься
имперским офицером-фором. Дерзкая и ни капельки не застенчивая; она
пригласила его прокатиться в ее флаере. У Айвена был большой опыт
использования флаера для преодоления психологических барьеров и создания
надлежащего настроения. Несколько в меру крутых пике почти всегда позволяли
добиться тех милых вскриков, когда молодая леди придвигается ближе, ее грудь
вздымается и опускается, и ее дыхание все чаще вырывается через готовые для
поцелуя губы... Однако эта девушка... он в последний раз был так близок к
тому, чтобы расстаться во время полета со своим обедом, когда Майлз (в своей
маниакальной фазе) решил продемонстрировать ему восходящие воздушные потоки
над Хассадаром. Она демонически хохотала, пока Айвен беспомощно улыбался,
стиснув зубы и сжав руки на привязных ремнях так, что костяшки пальцев
побелели.
Потом, в ресторане, куда она его привела, они столкнулись -- как бы
случайно -- с этим колючим самонадеянным мальчишкой-аспирантом. И она
использовала его, черт возьми, чтобы проверить, насколько этот мальчишка ей
предан, а этот невоспитанный щенок перебивал его почти на каждой реплике.
Как поживаете, сэр. О, а это Ваш дядя - Вы говорили, он на Императорской
Службе? Прошу прощения. Изысканный способ, каким он благополучно сумел
превратить крайне почтительное предложение стула в тонкое оскорбление,
фактически оказался достоин самого низенького родственника Айвена. Айвен
быстро сбежал, тихо желая им насладиться друг другом. Пусть наказание будет
достойно преступления. Он не понимал, что же случилось с современными
молодыми барраярками. Они стали почти... почти галактическими, как будто их
этому научила Куинн, грозная подружка Майлза. Едкая рекомендация матери --
придерживаться женщин своего собственного возраста и класса, -- казалось,
почти приобрела смысл.
Легкие шаги отдались в холле, и кузен появился в дверном проеме. Айвен,
подумав, подавил порыв развлечь Майлза описанием того разгрома, который
потерпел прошлым вечером. Что бы ни заставило Майлза сжать губы и
набычиться, как бульдог, у которого вся шерсть встала дыбом, это чувство
весьма далеко от многообещающей симпатии.
-- Ты не вовремя, Айвен, -- отрубил Майлз.
-- Что, я испортил ваш тет-а-тет? Парковый дизайнер, а? У меня тоже мог
бы возникнуть внезапный интерес к пейзажу. Что за профиль!
-- Изящный, -- Майлз вздохнул, на мгновение отвлекшись на картину,
представшую перед его внутренним взором.
-- И анфас она тоже неплоха, -- добавил Айвен, наблюдая за ним.
Майлз почти заглотал приманку прямо на месте, но все же превратил
непроизвольный ответ в гримасу: -- Не будь жадным. Не ты ли мне рассказывал
про роман с госпожой Фор-как-ее-там? -- Он отодвинул стул и с размаху уселся
на него, скрестив руки и лодыжки и наблюдая за Айвеном прищуренными глазами.
-- А, да, верно. Ну это, кажется, сорвалось.
-- Ты меня поражаешь. И был ли этот покладистый муж так покладист, в
конце концов?
-- Это все случилось столь нелепо. Ты знаешь, у них растет ребенок в
маточном репликаторе. Не похоже, чтобы в нынешнее время кто-то мог добавить
незаконного малютку к родословному древу. В любом случае, он выбил себе пост
в колониальной администрации и увозит ее на Сергияр. Он даже едва позволил
нам цивилизованно попрощаться. -- Фактически это была неприятная сцена с
завуалированными смертельными угрозами. Расставание могло бы быть смягчено с
ее стороны минимальным сожалением или хотя бы беспокойством о здоровье и
безопасности Айвена, а вместо этого она потратила это время, повиснув на
руке своего мужа и, похоже, пораженная тем, как тот трубит, словно слон,
помечающий границы своей территории. А что до юной простолюдинки-террористки
с флаером, которую он позже попытался уговорить исцелить его разбитое
сердце... он подавил дрожь.
Айвен пожал плечами, уныло подытожив происшедшее, и продолжил: -- Но
вдова, настоящая живая молодая вдова! Знаешь, как тяжело найти такую сейчас?
Я знаю парней в Генштабе, что отдали бы свою правую руку за расположенную к
ним вдову -- разве что эта рука им пригодится долгими одинокими ночами. Как
тебе досталось это сокровище?
Кузен не соизволил ответить. Минуту спустя, он указал на бумаги,
свернутые и лежащие возле пустой тарелки Айвена: -- Ну, и что все это такое?
-- А, -- Айвен разгладил бумаги и протянул их через стол. -- Это --
повестка дня ближайшего совещания с твоим участием -- там будут император,
будущая императрица и моя мать. Она прижмет Грегора к стене по вопросам всех
окончательных деталей свадьбы. Поскольку ты будешь шафером Грегора, твое
присутствие желательно и требуется.
-- О, -- Майлз поглядел на оглавление. Между его бровями появилась
озадаченная складка и он еще раз поглядел на Айвена. -- Не то чтобы это
важно..., но разве ты не должен быть сейчас в штабе при исполнении служебных
обязанностей?
-- Ха, -- мрачно сказал Айвен. -- Знаешь, что эти мерзавцы со мной
сделали?
Майлз наклонил голову и с любопытством приподнял бровь.
-- До окончания свадьбы я официально отдан под командование моей матери
-- моей матери! -- как ее адъютант. Я поступил на Службу, чтобы сбежать от
матери. И теперь она внезапно стала моим непосредственным начальником!
Краткая усмешка кузена совсем не выражала симпатии: -- Пока Лаиса не
выйдет замуж за Грегора и не сможет взять на себя обязанности первой леди
империи, твоя мать, может быть, самый важный человек в Форбарр-Султане. Не
недооценивай ее. Тот план, что разработан для будущей Императорской Свадьбы,
сложнее многих виденных мною планов планетарного вторжения. Для него
понадобятся все силы тети Элис.
Айвен покачал головой.
-- Я знал, что мне следовало найти работу вне планеты, пока это было
еще можно. Комарр, Сергияр, любое унылое посольство, но только не
Форбарр-Султана.
Лицо Майлза успокоилось.
-- Не знаю, Айвен. Если на нас никто внезапно не нападет, это будет
самым важным в политическом отношении событием -- я хотел сказать, в этом
году, но на самом деле, я думаю -- за всю нашу жизнь. Чем больше маленьких
наследников Грегора и Лаисы будет между нами обоими и императорским троном,
тем в большей безопасности будем мы сами и наши семьи.
-- Ни у кого из нас еще нет семьи, -- указал Айвен. Так вот что он
думает о симпатичной вдове? Ого!
-- А как мы могли бы на это осмелиться? Я постоянно думал об этом,
всякий раз -- когда какая-то женщина достаточно близко,... в общем, не
важно. Но эта свадьба должна пройти как по маслу, Айвен..
-- Я с этим не спорю, -- чистосердечно ответил Айвен. Он пытался
отговорить котенка, облизавшего тарелку до полной чистоты, от попытки
отточить когти на его начищенных ботинках. Несколько секунд Айвен
старательно гладил его, держа на коленях и отвлекая от подобного
разрушительного намерения; наконец, животное утихло и с мурлыканием
приступило к чрезвычайно важному делу -- принялось переваривать еду и
отращивать шерсть, волоски которой так здорово оставлять на имперском
мундире. -- Так как имя твоей вдовы, повтори-ка? -- Майлз ведь так и утаил
эту часть информации.
-- Катерина, -- вздохнул Майлз. Его губы словно ласкали каждый из
четырех слогов ее имени, прежде чем расстаться с ним.
О, да. Айвен воскресил в памяти каждый раз, когда кузен изводил его
насмешками над его многочисленными любовными интригами. Ты думал, я -
камень, на котором можно оттачивать твое остроумие? Возможность сравнять
счет, кажется, появилась на горизонте подобно облакам дождя после долгой
засухи.
-- Говоришь, она поражена печалью утраты? Мне кажется, ей подошел бы
кто-то с чувством юмора, чтобы приободрить ее. Не ты, конечно -- ты явно
слишком занят. Возможно, я должен вызваться добровольцем и показать ей
город.
Майлз только что подлил себе чая и положил ноги на соседний стул; тут
он со грохотом их уронил: -- Даже не думай об этом! Она моя.
-- Да ну? Вы уже тайно помолвлены? Быстрая работа, братец.
-- Нет, -- признал он неохотно.
-- И вы уже объяснились?
-- Пока нет.
-- Так что на самом деле она не чья-то, а своя собственная. Пока что.
Майлз медленно отхлебнул чая и лишь затем ответил, что было для него
весьма нетипично: -- Я собираюсь изменить такое положение дел. В подходящий
момент, а он пока явно не настал -- еще рано.
-- Эй, на войне и в любви все средства хороши. Почему и я не могу
попытаться?
-- Только вмешайся в это дело, и это будет настоящая война, -- прервал
его Майлз.
-- Твой новый высокий статус ударил тебе в голову, братец. Даже
Имперский Аудитор не может приказать женщине переспать с ним.
-- Выйти за него замуж, -- поправил Майлз холодно.
Айвен склонил голову, его усмешка стала шире. -- Боже, ты совсем дошел
до ручки. Кто бы мог этого ожидать?
Майлз оскалил зубы: -- В отличие от тебя, я никогда не претендовал на
то, что мне не интересно подобное развитие событий. Мне не надо ни брать
назад бравые холостяцкие речи, ни поддерживать молодецкую репутацию местного
жеребца. Или избавляться от нее, как только выпадает случай.
-- Ого, мы сегодня кусаемся.
Майлз глубоко вдохнул; но прежде, чем он успел заговорить, Айвен
добавил: -- Знаешь, с этим набычившимся, враждебным видом ты выглядишь
горбатым. Ты должен был это заметить.
После долгого ледяного молчания, Майлз мягко произнес: -- Бросаешь
вызов моей изобретательности... Айвен?
-- А... -- не нужно много времени на то, чтобы найти верный ответ. --
Нет.
-- Хорошо, -- Майлз вздохнул, успокаиваясь. -- Хорошо... -- Еще одна
долгая и все более тревожная пауза, в течение которой кузен изучал Айвена
прищуренными глазами. Наконец, он, казалось, пришел к некоторому внутреннему
решению. -- Айвен, я прошу тебя дать слово Форпатрила -- только между нами
-- что ты оставишь Катерину в покое.
Брови Айвена взлетели: -- Это вроде принуждение, не так ли? Я имею в
виду, разве у нее нет права голоса?
Майлз раздул ноздри. -- Ты в ней по-настоящему не заинтересован.
-- Откуда ты знаешь? Или я? У меня была только возможность
поздороваться, прежде чем ты вытолкал ее из комнаты.
-- Я тебя знаю. Для тебя нет разницы, она это или любая из других
десяти женщин, с которыми у тебя есть возможность познакомиться. Но для меня
она не взаимозаменяема. Предлагаю соглашение -- для тебя остаются все прочие
женщины во вселенной, а мне нужна только эта. Думаю, это справедливо.
Снова один из майлзовских аргументов, всегда -- вроде бы абсолютно
логически -- приводящих к тому, что Майлз получает желаемое. Айвен узнал
этот образец логики, не изменившейся с той поры, когда им было по пять лет.
Развитие претерпело лишь его содержание.
-- Проблема в том, что остальные женщины во вселенной не твои, и ты не
можешь их раздавать, -- торжествующе указал Айвен. После пары десятилетий
практики он все быстрее находил ответ. -- Ты пытаешься торговать тем, чего у
тебя нет -- за то, чего у тебя тоже нет.
Сраженный встречным аргументом, Майлз, откинувшись на спинку стула, с
негодованием на него уставился.
-- Но серьезно, -- сказал Айвен, -- разве эта страсть не внезапное
легкомыслие, ведь ты только что расстался в Зимнепраздник с твоей уважаемой
Куинн? И где ты прятал эту Кэт до сих пор?
-- Катерину. Я встретил ее на Комарре, -- коротко ответил Майлз.
-- Во время твоего расследования? Тогда это совсем недавно. Эй, ты не
рассказал мне про свое первое дело, братец -- Лорд Аудитор. Должен сказать,
весь этот шум относительно солнечного отражателя ни во что не вылился. -- Он
ждал с надеждой, но Майлз не поддался на это приглашение. Он, должно быть,
не в очень разговорчивом настроении. Либо вам не удается его включить, либо
не удается выключить. Ну, будь у невинных свидетелей выбор -- молчаливый
Майлз, наверное, представлял бы для них меньшую угрозу, чем взведенный,
словно пружина.
Через минуту Айвен добавил: -- А сестра у нее есть?
-- Нет.
-- Так вот всегда, -- Айвен подавил вздох. -- Кто она, в самом деле?
Где живет?
-- Она племянница Аудитора Фортица, и ее муж трагически погиб всего два
месяца назад. Сомневаюсь, что она в настроении для твоего юмора.
Не только она не расположена к юмору, это ясно. Проклятье, сегодня и
Майлз безнадежно язвителен.
-- А, он был замешан в одном из твоих дел, не так ли? Вот ему урок, --
Айвен откинулся назад и кисло усмехнулся. -- Полагаю, вот способ разобраться
с нехваткой вдов. Сделайте ее вдовой сами.
Выражение тайной забавы, с каким кузен парировал остроты Айвена до этой
минуты, внезапно исчезло с его лица. Он выправил спину, как только мог, и
наклонился вперед, стиснув ручки кресла. Его голос понизился до арктического
холода: -- Я был бы признателен Вам, лорд Форпатрил, если бы Вы позаботились
о том, чтобы больше не повторять этой клеветы. Никогда.
От неожиданности у Айвена свело живот. Он пару раз видел, как Майлз
преображался в Лорда Аудитора, но никогда раньше не имел возможности ощутить
это на себе. Ледяные серые глаза внезапно приобрели выражение пары орудийных
стволов. Айвен открыл рот, но тут же захлопнул его, внезапно преисполнившись
осторожности. Что здесь, черт возьми, происходит? И как кто-то столь
невысокий может представлять такую угрозу? Годы практики, подумал Айвен. И
соответствующие условия.
-- Это была шутка, Майлз.
-- Я не нахожу это чертовски забавным, -- Майлз потер запястья и хмуро
на него поглядел. На его челюсти дрогнул мускул; он вздернул подбородок.
Через секунду он добавил уже бесстрастнее: -- Я не стану тебе рассказывать
про комаррское расследование, Айвен. Это материал из разряда "перед
прочтением перерезать горло", а вовсе не какое-то дерьмо собачье. Но я скажу
тебе кое-что и надеюсь, что дальше это не пойдет. Смерть Этьенна Форсуассона
-- грязное дело, это убийство, и я, разумеется, не смог его предотвратить.
Но я не был причиной этой смерти.
-- Ради бога, Майлз, я ведь правда не думал, что ты...
-- Однако, -- повысил голос кузен, перебивая его, -- все очевидные
доказательства говорят, что это не исключено. Следовательно, если против
меня будет выдвинуто такое обвинение, я не смогу публично обращаться к
фактам или свидетельствам, чтобы его опровергнуть. Задумайся на минутку о
последствиях, если хочешь. Особенно, если... если она ответит согласием на
мое сватовство.
Подавленный Айвен на секунду прикусил язык. Затем его озарило. -- Но...
У Грегора же есть доступ. Кто мог бы спорить с ним? Он может объявить, что
ты чист.
-- Мой сводный брат-Император, назначивший меня Аудитором из
благосклонности к моему отцу? Так все говорят?
Айвен неловко поерзал. Значит, Майлз и это слышал, да?
-- Те, кого стоит принмиать во внимаеине, знают правду. А где ты
набрался этого, Майлз?
Сухое пожатие плеч и легкий жест -- единственный ответ, которого он
дождался. Майлз все больше становился похож на политика, и это нервировало.
Айвена возможность быть вовлеченным в политику Империи привлекала чуть
меньше, нежели перспектива поднести плазмотрон к своей голове и нажать на
спуск. Нет, он не старался с криками убегать всякий раз, когда на горизонте
возникали подобные вещи; это привлекло бы слишком много внимания.
Единственным вариантом в такой ситуации было медленно уползти. Майлз...
Майлз-маньяк, возможно, имел жилку к политической карьере. У коротышки
всегда была эта самоубийственная черточка. Лучше ты, чем я, парень.
Майлз, впавший в рассматривание собственных ботинок, снова поднял
взгляд: -- Знаю, что у меня нет никакого права требовать эту проклятую вещь
от тебя, Айвен. Я все еще должен тебе за... за то, что было прошлой осенью.
И еще дюжину раз ты спасал мою шею или старался сделать это. Я могу только
просить. Пожалуйста. У меня было не так много возможностей, а эта -- значит
для меня все, -- он криво улыбнулся.
Проклятая улыбка. Виноват ли Айвен, что родился здоровым, в то время
как его кузен -- искалеченным? Нет, черт возьми. Майлз стал жертвой
проклятой неумелой политики, и можно было подумать, что это станет для него
уроком, но -- нет. Очевидно, даже выстрел снайпера не смог остановить этого
гиперактивного маленького типа. Порой он провоцировал желание задушить его
голыми руками, но порой -- вызывал у вас слезы гордости. По крайней мере,
Айвен постарался, чтобы никто не видел его лица, когда он наблюдал с галереи
Совета, как Майлз, ужасающе напряженный, приносил присягу Аудитора перед
всем собравшимся вместе паноптикумом Барраяра в прошлый Зимнепраздник. Такой
маленький, покалеченный, неприятный. И такой ослепительный. Дай людям свет,
и они пойдут за ним куда угодно. Знает ли сам Майлз, насколько он опасен?
И этот маленький параноик Майлз действительно верил, что Айвен мог
чудесным образом соблазнить любую женщину, которую он хотел вдали от Айвена
удержать. Его опасения гораздо более лестны для Айвена, чем тот мог
признаться. У Майлза так мало смирения, что было бы просто дурно лишить его
этого заблуждения.. Плохо для души, ха.
-- Ладно, -- вздохнул Айвен. -- Но я оставляю за тобой только право
первого выстрела, имей в виду. Если она даст тебе отставку, то, думаю, я
получу полное право быть следующим.
Майлз отчасти расслабился. -- Это все, что я прошу. -- Затем напрягся
снова. -- Слово Форпатрила, запомни.
-- Слово Форпатрила, -- неохотно подтвердил Айвен после долгой паузы.
Майлз совсем смягчился и выглядел теперь значительно веселее. Через
несколько минут отрывочный разговор по повестке дня запланированной леди
Элис встречи перешел в перечисление многочисленных достоинств госпожи
Форсуассон. Айвен решил: если и есть что-то худшее, чем выносить примитивную
ревность его кузена, так это выслушивать его полное романтических надежд
бормотание. Безусловно, дом Форкосиганов сегодня был неподходящим местом,
дабы спрятаться от леди Элис -- и, как Айвен подозревал, останется таким и в
течение многих последующих дней. Майлз не заинтересовался даже идеей немного
выпить и расслабиться; когда он стал рассказывать Айвену про свои новые
планы садов, тот сослался на кучу дел и сбежал.
Уже когда Айвен спускался вниз по ступенькам крыльца, его озарило, что
Майлз его снова сделал. Он получил в точности то, что хотел, и Айвен не
очень понимал, как. У Айвена не было даже мысли о том, чтобы взять назад
свое слово Форпатрила. Даже подобное предположение можно счесть
оскорблением, если посмотреть на него под определенным углом. Он расстроенно
нахмурился.
Это так несправедливо. Будь эта женщина столь прекрасна, она заслужила
человека, который бы постарался для нее. И если нужно проверить чувства
вдовы к Майлзу, лучше сделать это раньше, чем позже. У Майлза нет никакого
чувства меры, ограничения... самосохранения. Каким cокрушительным стал бы
для него ее отказ! Не пришлось бы снова прибегать к лечению ванной со
льдом... В следующий раз я продержу его голову под водой подольше. Было
ошибкой слишком быстро позволить ему вынырнуть...
Для него почти общественный долг -- показать все альтернативы этой
вдове, пока Майлз не перевернул целиком ее взгляды, как он это делал с
каждым. Но... Майлз вырвал у Айвена его слово, низким и хитрым образом. Хотя
ведь кузен фактически заставил его, а клятва под принуждением -- вообще не
клятва.
Обходной путь решения этой дилеммы пришел к Айвену на ходу; губы
сложились в трубочку во внезапном свисте. Схема получилась почти...
майлзовская. Космическое правосудие -- приготовить коротышке его собственное
блюдо. Когда Пим закрыл за ним входную дверь, Айвен вновь улыбался.
Глава 2
Карин Куделка нетерпеливо ерзала на сидении у окна орбитального челнока
и прижимала нос к иллюминатору. Пока что она могла видеть только
пересадочную станцию на фоне звезд. Через несколько бесконечных минут, как
обычно, рывок и металлический лязг оповестили, что произошла расстыковка, и
челнок отчалил от станции. Волнующая цветная радуга барраярского терминатора
проскользнула мимо ее взгляда, и челнок начал спуск. Западные три четверти
Северного Континента все еще пылали в полуденном солнце. Она могла видеть
моря. Снова домой, после почти целого года. Карин снова устроилась на
сидении, и задумалась о своих неоднозначных чувствах.
Жаль, что Марк сейчас не с ней: они могли бы сравнить свои впечатления.
И как только людям вроде Майлза, раз пятьдесят бывавшего на других мирах,
удается выносить такое рассогласование ощущений? Он проучился год на Колонии
Бета, когда был еще моложе, чем она сейчас. Она поняла, что теперь у нее к
нему есть гораздо больше вопросов -- если бы она только могла набраться
решимости их задать.
А Майлз Форкосиган теперь настоящий Имперский Аудитор. Трудно
представить его одним из этих непреклонных стариков. При этой новости Марк
немало поупражнялся в действующем на нервы остроумии, прежде чем отослал по
сжатому лучу свое поздравление брату, но тогда у Марка был по отношению к
Майлзу Пунктик. Пунктик -- не общепринятый психологический термин, как
объяснила ей, подмигнув, его терапевт, но едва ли с помощью другого термина
можно достаточно полно и гибко описать целиком этот... пунктик.
Ее рука скользнула по одежде, одергивая рубашку и разглаживая брюки.
Эклектичная комбинация одежды -- брюки комаррского стиля, барраярский жакет
и эскобарская рубашка из синтетического шелка -- вряд ли потрясет ее родных.
Она оттянула пальцами пепельно-русый локон и скосила на него глаза. Волосы
отросли почти до прежней длины, и прическа почти такая же, как раньше. Да,
все важные изменения у нее внутри и касаются только ее самой; она могла бы
продемонстрировать их, когда захочет, или скрыть, когда это покажется ей
правильным и безопасным. Безопасным? -- переспросила она себя со смущением.
Она позволила себе заразиться паранойей Марка. Однако...
Неохотно, нахмурясь, она вытащила бетанские серьги из ушей и затолкала
в карман жакета. Мама достаточно имела дело с графиней Корделией; она вполне
могла бы расшифровать их бетанский смысл. Эта вещичка была символом,
говорящим: Да, я взрослая, я согласна на интимные отношения и контрацептивно
защищена, но сейчас я состою в исключительных (моногамных) отношениях, так
что, пожалуйста, не смущайте себя и меня, спрашивая об этом. Вот что
зашифровано в нескольких завитках металла, и у бетанцев существовало
вдесятеро больше стилей подобных украшений для других нюансов, нежели она
выразила в этой паре сережек. Контрацептивный имплантат и серьги могли
теперь храниться в тайне, они никого не касались, кроме нее самой.
Карин немного думала о сравнении бетанских серег с аналогичными
социальными знаками в других культурах: обручальные кольца, некоторые стили
одежды, шляп, закрывающих лицо вуалей, волос на лице или татуировок. Такие
сигналы, конечно, могут быть ложными, как, например, в случае с неверными
супругами, чье поведение противоречит их прилюдному утверждению единобрачия.
Однако в действительности бетанцы, похоже, чрезвычайно придерживаются
соответствия таких знаков их истинному поведению. Конечно, у них есть из
чего выбирать. Ношение ложных знаков чрезвычайно предосудительно. "Такое
шокирует всех остальных," -- объяснил ей как-то один из бетанцев. -- "В
целом идея серег состоит в том, чтобы избежать странных "игр в угадайку".
Стоило восхититься их честностью. Неудивительно, что они так преуспевают в
науках. В целом, решила Карин, многое в поведении временами просто
потрясающе здравомыслящей урожденной бетанки графини Корделии Форкосиган она
смогла бы теперь понять намного лучше. Но тетя Корделия не вернется домой
почти до императорской свадьбы в Середине Лета, так что поговорить с ней,
увы, не удастся.
Она резко отставила плотские двусмысленности в сторону -- в поле зрения
под ними вплыла Форбарр-Султана. Был вечер, и великолепный закат окрасил
облака, пока челнок заходил на посадку. Городские огни в сумраке сделали
пейзаж внизу волшебным. Она уже могла различить дорогие, знакомые ориентиры:
вьющуюся реку -- настоящая река, а она целый год видела лишь жалкие фонтаны,
какие устраивают бетанцы в своем подземном мирке; знаменитые мосты -- в ее
памяти всплыла народная песня, которую поют на всех четырех языках; линию
главной монорельсовой дороги... -- когда ощутила толчок приземления и
пронзительный скрип перед полной остановкой в космопорте. Дома, дома, я
дома! Она едва не проскакала по головам всех медлительных стариков в толпе
перед нею. Но наконец она миновала изгиб трубы гибкого переходника и
последний лабиринт тоннелей и коридоров. Они ждут? Они все будут там?
Они не разочаровали ее. Они все были там, заняв одним маленьким отрядом
лучшее место у ближайшей к выходу колонны. Мама стиснула в руках огромный
букет цветов; Оливия выставила перед собой большой разукрашенный плакат
"Добро пожаловать домой, Карин!" с развевающимися радужными лентами; Марсия
принялась подпрыгивать, лишь только ее заметила; рядом стояли Делия, с виду
очень крутая и взрослая, и сам Па, одетый в зеленый армейский мундир --
наверное, приехал сюда прямо после работы, из Генштаба -- опиравшийся на
трость и глядевший с усмешкой на все происходящее. Крепко обняться со всеми,
сминая цветы и погнув транспарант, -- это все, о чем тоскующее по дому
сердце Карин могло только мечтать. Оливия хихикала, Марсия вопила, и даже Па
вытер глаза. Прохожие таращили на них глаза; причем проходящие мимо мужчины
-- с тоской и пытаясь сослепу натыкаться на стены. Спецотряд блондинок
коммодора Куделки, как шутили младшие офицеры в Генштабе. Карин задавалась
вопросом, по-прежнему ли Марсия и Оливия нарочно изводят их. Бедные ребята
продолжали пробовать им сдаться, но пока что ни одна из сестер не взяла
никого в плен, кроме Делии, явно завоевавшей в Зимнепраздник этого
комаррского друга Майлза -- коммодор имперской СБ, не что-нибудь!. Карин
едва могла дождаться, когда доберется домой и узнает об этом романе в
подробностях.
Болтая все одновременно, -- Па, смирившийся с этим уже много лет назад,
молчал и снисходительно их слушал -- они всей толпой отправились забрать ее
багаж и встречать лимузин. Папа с мамой, очевидно, позаимствовали на этот
случай большой лимузин у лорда Форкосигана, вместе с его водителем Пимом,
чтобы все могли бы расположиться в заднем отделении машины. Пим сердечно
приветствовал ее от своего лорда и от собственного имени, сложил ее скромные
пожитки в машину возле себя, и они отправились.
-- Я думала, что ты приедешь домой обнаженной до пояса, в одном
бетанском саронге, -- поддразнила ее Марсия, когда лимузин отъехал от
космопорта и направился к городу.
-- Я думала об этом. -- Карин спрятала усмешку в своей охапке цветов.
-- Только здесь недостаточно тепло.
-- Но ты же правда носила его там, да?
К счастью, прежде чем Карин была вынуждена отвечать или уклониться от
ответа, вмешалась Оливия: -- Когда я увидела автомобиль лорда Форкосигана, я
подумала, что лорд Марк собирается приехать домой вместе с тобой, но мама
сказала, что его не будет. Он собирается вернуться на Барраяр к свадьбе?
-- О, да. На самом деле он уехал с Колонии Бета еще до меня, но по пути
остановился на Эскобаре, чтобы... -- она заколебалась, -- уделить внимание
кое-каким своим делам. -- На самом деле Марк отправился выпрашивать
лекарства для потери веса -- сильнее тех, что прописывал ему его бетанский
терапевт -- в клинику врачей-беженцев с Архипелага Джексона, в которую он
вложил деньги. Он в то же время, разумеется, проверял и состояние дел
клиники, так что сказанное ею формально ложью не было.
Этот сомнительный вариант чуть не привел Карин с Марком к первой
настоящей ссоре, однако Карин понимала -- это действительно его личное дело.
Источники его контроля над телом лежали в центре его самых глубинных
проблем; и у нее уже развился инстинкт -- если, конечно, она не льстила себе
относительно своей степени понимания, -- чувствовать момент, когда она
должна надавить на него ради его же блага. Но в том случае она была
вынуждена просто ждать, позволяя Марку бороться с самим собой. Было какой-то
ужасающей привилегией наблюдать и слушать, как в прошлом году его врач
проводил тренинг. А принимать участие -- под наблюдением врача -- в процессе
достигнутого им частичного излечения оказалось волнующим опытом. Им обоим
следовало научиться более важным сторонам любви, нежели просто безумный
натиск: одному -- доверию, другому -- терпению. И как это ни парадоксально
-- для Марка необходимее всего была некая спокойная, сдержанная
независимость. Ей потребовались месяцы, чтобы вычислить это. И она не
собиралась даже пытаться объяснить это своей шумной, дразнящейся, любящей
семье, расположившейся на заднем сидении лимузина.
-- Вы стали хорошими друзьями... -- ее мать замолчала, приглашая
продолжить фразу.
-- Он нуждался в этом. -- Отчаянно.
-- Да, но -- он твой парень? -- Марсия не терпела никаких тонкостей,
предпочитая ясность.
-- Он казался увлеченным тобой, когда был здесь в прошлом году, --
заметила Делия. -- И ты провела возле него весь год на Колонии Бета. Что же
он, не решился?
Оливия добавила: -- Полагаю, он достаточно яркая личность, чтобы
вызвать интерес -- я имею в виду, он близнец Майлза, так что это естественно
-- но он мне показался немного жутким.
Карин напряглась. Если ты был клоном, если тебя вырастили словно раба,
а террористы выучили тебя на убийцу, причем методами, которые нельзя назвать
иначе, нежели просто физической и психологической пыткой, и если затем ты
был вынужден убить человека, чтобы обрести свободу... Тогда ты, наверное,
будешь казаться немного жутким. Если ты не дрожащая тварь, слизняк. Марк ни
в какой мере слизняком не был. Марк создавал себя заново всеми средствами и
почти героическим усилием, но практически незаметно для глаз стороннего
наблюдателя. Она представила, как пробует объяснить это Оливии или Марсии, и
немедленно отказалась от такого намерения. Делия... Нет, даже и не Делия.
Стоило только упомянуть четыре полуавтономных составляющих личности Марка
(каждая со своим собственным прозвищем), чтобы разговор быстро покатился под
откос. Завораживающее описание их совместных усилий по поддержанию хрупкого
механизма его индивидуальности не волнует семейство барраярцев, явно
желающих проверить их отношения на "законопослушность".
-- Стоп, девочки, -- вмешался Па, улыбнувшись в полумраке салона
лимузина, и Карин была ему благодарна. Однако и он тут же добавил: -- Но
если мы собираемся породниться с Форкосиганами, меня стоило бы предупредить
заранее, чтобы я мог подготовиться к этому удару. Майлза я знаю с рождения.
Марк... другое дело.
Они могли представить мужчину в ее жизни только в роли возможного мужа?
Карин ни в коем случае не была уверена, что Марк -- потенциальный муж. Он
все еще шел к тому, чтобы сделаться потенциальным человеком... мужчиной. На
Колонии Бета все это казалось столь ясным. Она почти физически ощущала
обволакивающее ее мрачное подозрение. Теперь она была довольна, что
избавилась от серег. -- Я так не думаю, -- честно ответила она.
-- Он действительно так растолстел на Колонии Бета? -- весело спросила
Оливия. -- Вряд ли его бетанский врач позволил бы ему. Я думала, что они
предполагали остановить это. Я имею в виду, он еще здесь был очень полным.
Карин подавила порыв рвать на себе волосы -- или желательнее, на
Оливии: -- Где ты это услышала?
-- Мама сказала, что леди Корделия рассказала ей со слов своей матери,
-- Оливия развернула всю цепочку сплетни, -- когда она была здесь в прошлый
раз, в Зимнепраздник, на помолвке Грегора.
Бабушка Марка весь прошедший год играла роль доброй крестной для обоих
сбитых с толку барраярских студентов. Карин знала, что она передавала своей
обеспокоенной дочери сведения о том, каких успехов достиг ее необычный
клон-сын, причем с той степенью откровенности, какая может быть только между
двумя бетанками; бабушка Нейсмит часто рассказывала о полученных или
отправленных ею посланиях и передавала им новости и поздравления. Карин
поняла, что не подумала о возможности разговора между тетей Корделией и
мамой. В конце концов, тетя Корделия была на Cергияре, а мама здесь... Она
отчаянно начала вычислять, сравнивая два планетарных календаря. Они с Марком
уже были любовниками на барраярский Зимнепраздник, когда Форкосиганы в
прошлый раз возвращались домой? Нет, уф-ф. Знала тетя Корделия об этом
теперь или нет, но тогда ей это было неизвестно.
-- Я думала, бетанцы могут делать с мозговой химией что хотят, --
сказала Марсия. -- Почему они просто так не приведут его в порядок -- раз, и
все? Почему это отнимает столько времени?
-- Потому что это только отправной пункт, -- сказала Карин. -- Большую
часть жизни Марка посторонние люди силой меняли его тело и разум то так, то
эдак. Ему нужно время, чтобы выяснить, кто он сам, когда в него не
закачивают силой что-то извне. Время, чтобы установить опорную линию, как
говорит его врач. У него пунктик относительно лекарств, знаете ли. -- Но,
очевидно, не тех, которые ему дают беженцы с Архипелага Джексона. -- Когда
он будет готов... ну, неважно.
-- И его лечение дало хоть какой-то эффект? -- спросила мама с
сомнением.
-- О, да, значительный, -- откликнулась Карин, довольная, что может
наконец ответить что-то недвусмысленно положительное о Марке.
-- И какой же? -- спросила ее озадаченная мать.
Карин мысленно нарисовала себе картину, как она бессвязно лепечет: "Ну,
в общем, он полностью излечился от импотенции, вызванной пыткой, и научился
быть нежным и внимательным любовником. Его врач говорит, что ужасно гордится
им, а Пыхтун просто в экстазе. Обжора был бы разумным гурманом, если бы Рева
не поощрял его в этом для удовлетворения своих потребностей, и именно я
выяснила, кто действительно продолжает пищевые разгулы. Врач Марка
поздравила меня с моим наблюдением и догадкой, нагрузила каталогами пяти
различных программ обучения бетанской терапии и сказала, что поможет мне
найти интересный для меня курс обучения. Она пока еще не совсем знает, что
делать с Убийцей, но он-то меня не беспокоит -- вот с Ревой я не могу иметь
дела. И -- да, конечно, несмотря на все свои личные стрессы, Марк должен
показывать высокие результаты в своей отнимающей массу сил финансовой школе,
об этом кто-нибудь подумал?" -- Это довольно сложно объяснять, -- справилась
она наконец с ответом.
Стоит сменить тему. Несомненно, можно публично разобрать по косточкам
не только ее любовный интерес.
-- Делия! А твой комаррский коммодор знаком с комаррской невестой
Грегора? Ты с ней уже встречалась?
-- Да, Дув знал Лаису раньше на Комарре, -- оживилась Делия. -- У них
были некоторые общие, гм... академические интересы.
-- Она симпатичная, невысокая и пухленькая, -- фыркнула Марсия. -- У
нее просто поразительные сине-зеленые глаза, и она породит моду на накладные
лифчики. А ты в этом году не пополнела?
-- Мы все встречались с Лаисой, -- вмешалась мама прежде, чем
обсуждение стало желчным. -- Она кажется очень хорошенькой. И очень умной.
-- Да, -- сказала Делия, стрельнув в Марсию презрительным взглядом. --
Мы с Дувом надеемся, что Грегор не потратит ее возможности впустую на
светские обязанности, хотя, конечно, она должна будет принять участие в
некоторых из них. У нее комаррское экономическое образование. Дув сказал,
что она могла бы принимать участие в работе министерских комитетов, если бы
ей это позволили. По крайней мере старые форы не могут заставить ее быть
племенной кобылой. Грегор с Лаисой уже дали всем понять, что планируют
использовать для своих младенцев маточный репликатор.
-- И какие возражения по этому поводу у консерваторов? -- спросила
Карин.
-- Грегор сказал: если они что-то возразят, то он отправит их обсудить
этот вопрос с леди Корделией, -- захихикала Марсия. -- Если они посмеют.
-- Она преподнесет им их собственные головы на блюде, если они
попробуют, -- весело заметил Па. -- И они знают, что она на это способна.
Кроме того, мы всегда можем помочь, продемонстрировав Карин и Оливию как
убедительный пример того, что репликаторы дают прекрасные результаты.
Карин усмехнулась. Оливия слабо улыбнулась. Демография их собственной
семьи демонстрировала прибытие этой галактической технологии на Барраяр;
Куделки были среди первых простых барраярцев, использовавших новый метод
вынашивания ребенка для своих двух младших дочерей. Через какое-то время
Карин стало до боли утомлять, что ее демонстрируют всем и каждому, словно
призовой овощ на Ярмарке Округа, но она понимала, что это ее общественный
долг. К тому же такое стало случаться намного реже потом, как только эта
технология стала широко распространенной -- по крайней мере в городах и
среди тех слоев общества, что могли себе это позволить. Впервые она задалась
вопросом, что же чувствовала по этому поводу контрольная группа -- Делия и
Марсия?
-- А что комаррцы думают о свадьбе -- твой Дув говорил об этом? --
спросила Карин Делию
-- Они принимают это по-разному, но что еще можно ожидать от
побежденного мира? Императорский Двор, конечно, предполагает построить на
этом всю положительную пропаганду, какую сможет. Вплоть до проведения
свадьбы по второму разу на Комарре в комаррском стиле -- бедные Грегор и
Лаиса. Во всей Имперской СБ отпуска отменены с момента помолвки и до
окончания второй церемонии, так что наши с Дувом свадебные планы
откладываются до этого времени. -- Она глубоко вздохнула. -- Ладно, он мне
будет принадлежать весь целиком, когда я наконец его получу. Он покоряет
вершины новой работы и, как первый комаррец, который возглавит департамент
по делам Комарра, знает, что на нем сосредоточены все взгляды в Империи.
Особенно, если что-нибудь пойдет не так. -- Она скривилась. -- Если уж
говорить о чьих-то головах на блюде.
Делия изменилась за этот год. Последний раз, когда она говорила об
имперских событиях, разговор шел о том, что сейчас носят. Карин начала
думать, что ей может понравиться этот Дув Галени. Свояк, гм. К этой
концепции надо привыкнуть.
Наконец лимузин в последний раз завернул за угол, и показался дом. Дом
Куделки был крайним зданием в квартале, с тремя просторными этажами, с
окнами, жадно распахнутыми на полукруглый парк; он находился в самом центре
столицы и не более чем в полудюжине домов от самого особняка Форкосиганов.
Молодая пара купила его двадцать пять лет назад, когда Па был персональным
армейским референтом Регента, а мама вышла в отставку из Имперской СБ с
поста телохранителя Грегора и его приемной матери леди Корделии, чтобы
родить Делию. Карин не могла подсчитать, на сколько его стоимость должна
возрасти с тех пор, хотя Марку, можно поспорить, это бы удалось. Чисто
умозрительное упражнение -- кто мог согласиться продать это дорогое старое
здание, такое скрипучее? Она выбралась из машины, вне себя от радости.
x x x
Только поздно вечером у Карин появилась возможность поговорить с
родителями наедине. Сперва ей пришлось распаковать вещи, раздать подарки и
выкинуть из комнаты все, что сестры безжалостно сложили туда на время ее
отсутствия. Потом состоялся большой семейный обед -- на него пришли еще и
три ее давние лучшие подруги. Каждый говорил и говорил, -- разумеется, кроме
Па, потягивающего вино и выглядящего столь самодовольным за обеденным столом
в окружении восьми женщин. Во всей этой маскирующей болтовне Карин только
постепенно начала осознавать, что прячет в молчании в самой глубине души
вещи, наиболее для нее наиболее важные. Это казалось таким странным.
Сейчас Карин забралась на кровать в комнате родителей, а они вскоре
собирались ложиться спать. Мама делала свою гимнастику, "накачивая" мышцы --
сколько Карин себя помнила, мама выполняла этот комплекс каждый вечер.
Несмотря на то, что она дважды родила естественным путем и что прошло
столько лет, она все еще поддерживала атлетическую мускулатуру. Па прохромал
через комнату, поставил трость-шпагу со своей стороны кровати, неловко
уселся и наблюдал за мамой с легкой улыбкой. Его волосы уже совсем поседели,
заметила Карин; заплетенная грива маминых волос все еще сохраняла свой
золотисто-русый цвет без помощи косметики, хотя в них уже проглядывал
серебристый блеск. Па неуклюже принялся снимать военные полуботинки. Глядя
на них, Карин вынуждена была мысленно корректировать то, что видела.
Барраярцы на шестом десятке выглядят как бетанцы в шестьдесят или даже
семьдесят с лишним лет; и у ее родителей в молодости была тяжелая жизнь --
война и армейская служба. Карин откашлялась.
-- Насчет следующего года обучения... -- начала она с улыбкой.
-- Ты рассчитываешь на Университет Округа, так ведь? -- сказала, мама,
мягко подтягиваясь до подбородка к перекладине, свисающей с потолочных
балок, горизонтально выпрямляя ноги и удерживаясь в этой позе, пока не
сосчитала про себя до двадцати. -- Мы не пожалеем денег, чтобы дать тебе
галактическое образование. Заставить тебя бросить все на полпути было бы
душераздирающе.
-- О, да, я хочу продолжать. Я хочу вернуться на Колонию Бета. -- Ну
вот!
Повисло короткое молчание. Затем Па печально сказал: -- Но ты только
что вернулась домой, милая.
-- Я и хотела вернуться, -- заверила она его. -- Хотела увидеть вас
всех. Я просто думала... мне уже можно начать строить планы. Знание -- это
очень много.
-- Стратегическое планирование? -- Па поднял бровь.
Она подавила раздражение. Это не просьба маленькой девочки купить ей
пони. Это определяет будущее направление ее жизни.
-- Да, планирование. Серьезно.
Мама произнесла медленно -- возможно, потому, что раздумывала, или
просто потому, что в эту секунду переворачивалась вверх тормашками: -- А ты
знаешь, чему собираешься учиться на этот раз? Программа, выбранная тобою в
прошлом году, казалась слегка... эклектичной.
-- Я получила хорошие оценки по всем курсам, -- защищалась Карин.
-- По всем четырнадцати полностью несвязанным курсам, -- пробормотал
Па. -- Да, это так.
-- Был такой большой выбор...
-- В Округе Форбарр-Султаны выбор тоже большой, -- указала мама. --
Больше чем можно изучить за всю жизнь, даже если жить так долго, как
бетанцы. И билеты туда и обратно значительно дешевле.
Но Марка в Форбарр-Султане не будет. Он вернется на Бету. -- Терапевт
Марка рассказывала мне про некоторые учебные курсы в ее области
деятельности.
-- Это и есть твое последнее увлечение? -- спросил Па. --
Психокоррекция?
-- Я не уверена, -- сказала она честно. -- Бетанская методика в этой
области очень интересна. -- Но очарована она психологией вообще или только
психологией Марка? Она не могла этого сказать. Ну... возможно, и могла бы,
но только это был бы не совсем ответ на заданный вопрос.
-- Без сомнения, -- сказала мама, -- любое настоящее галактическое
образование -- медицинское или техническое -- будет здесь только
приветствоваться. Если бы ты могла достаточно сосредоточиться на одном из
них... Проблема в деньгах, дорогая. Без поддержки, которую оказывает
студентам леди Корделия, мы не могли бы и мечтать послать тебя учиться на
другую планету. И насколько я знаю, эта стипендия на следующий год уже
предоставлена другой девушке.
-- Я и не собиралась просить ее о чем-то большем. Она уже сделала для
меня так много. Но можно получить бетанскую стипендию. И я могла бы
заработать этим летом. Это, плюс то, что вы так или иначе потратили бы на
мое обучение в Университете Округа... вы ведь не думаете, что такая мелочь,
как деньги, могла бы остановить, скажем, лорда Майлза?
-- Я думаю, что его не остановить и огнем из плазмотрона, -- усмехнулся
Па. -- Но он, скажем так, особый случай.
Карин на мгновение задумалась, что же питало знаменитую энергию Майлза.
Был ли это подавленный гнев -- такой же, как подогревающий сейчас ее
собственное намерение? Насколько сильный гнев? Или Марк, со своей
преувеличенной осмотрительностью по отношению к его родителю-близнецу,
действительно понимал относительно Майлза кое-что, что от нее самой
ускользало?
-- Конечно, мы можем что-нибудь придумать. Если все постараемся.
Мама и Па обменялись взглядами. Па сказал: -- Боюсь, наши дела в
несколько затруднительном положении. Плата за школьное обучение для вас
всех, и еще болезнь вашей покойной бабушки Куделки... мы два года назад
заложили наш дом у моря.
Мама фыркнула: -- Мы сдадим его в аренду на все лето, кроме одной
недели. Мы участвуем во всех мероприятиях Середины Лета, и у нас едва ли
найдется время вырваться из столицы.
-- И ваша мама теперь ведет занятия по самообороне и безопасности для
министерских служащих, -- добавил Па. -- Она делает все, что может. Боюсь, у
нас осталось не слишком много не использованных пока источников наличных
денег.
-- Мне нравится учить, -- заметила Мама. Заверила его? Она добавила,
обратившись к Карин, -- И это лучше, чем продать наш летний домик, чтобы
заплатить долг -- а мы боялись раньше, что придется это сделать.
Потерять домик у моря, центр ее детства? Карин ужаснулась. Сама леди
Элис Форпатрил много лет назад преподнесла Куделкам дом на восточном берегу
в качестве свадебного подарка -- в благодарность за спасение ее самой и
младенца лорда Айвена во время мятежа Фордариана. Карин не знала, что с
финансами настолько туго. Пока не подсчитала число старших сестер и не
умножила на их потребности... гм.
-- Могло быть и хуже, -- сказал бодро Па. -- Подумай, насколько этот
гарем потянул бы нас ко дну в то время, когда за девушками давали приданое!
Карин покорно улыбнулась -- он придумал эту шутку не меньше пятнадцати
лет назад -- и сбежала. Она оказалась перед необходимостью найти другое
решение. Сама.
x x x
Зеленая Комната в Императорском дворце обставлена прекраснее любого
конференц-зала, куда Майлзу когда-либо приходилось попадать. Старинные
шелковые обои, тяжелые драпировки и толстый слой ковров придают ей
молчаливый, серьезный и какой-то подводный вид, а элегантному чаю,
сервированному в изысканных чашках на инкрустированном буфете, и в подметки
не годится "типовое угощение в пластиковой посуде" -- обычная деталь
военного совещания. Яркое весеннее сияние струилось сквозь окна, ложась
теплыми золотыми полосами на пол. Майлз наблюдал, как они все утро
гипнотически переползали через комнату.
Неизбежный армейский колорит придавало происходящему присутствие троих
мужчин в военной форме: полковника лорда Форталы-младшего -- главы отделения
СБ, отвечающего за безопасность императорской свадьбы; капитана Айвена
Форпатрила, покорно ведущего заметки для леди Элис Форпатрил, как это обычно
делает адъютант командующего на любом военном совещании генштаба; и
коммодора Дува Галени -- руководителя комаррского отдела СБ, готовящегося ко
дню, когда все шоу будет заново проиграно на Комарре. Майлз задумался,
собирается ли мрачный сорокалетний Галени сам подобрать идеи для собственной
свадьбы с Делией Куделкой, или у него достаточно чувства самосохранения,
чтобы скрыть их и оставить ее устройство высококомпетентным, чтобы не
сказать напористым, женщинам из этого семейства. Всем пяти. Майлз предложил
бы Дуву дом Форкосиганов в качестве убежища, но девушки, разумеется, найдут
его и там.
Грегор и Лаиса, похоже, пока держались хорошо. Императору Грегору было
за тридцать, он был высок, темноволос и худощав. Доктор Лаиса Тоскане была
невысокого роста, со светло-пепельными волосами и сине-зелеными глазами,
часто прищуренными от смеха, и фигурой, заставляющей Майлза возжелать что-то
типа "пасть ей на грудь и зарыться там на всю зиму". В этом не было никакой
измены, и Майлз не завидовал везению Грегора. Если честно, Майлз считал
месяцы общественной церемонии, которые должны пройти между помолвкой Грегора
и его свадьбой, своеобразной садистской жестокостью. Имея в виду,
разумеется, что они воздерживаются от близости...
Под шум голосов мысли Майлза поплыли дальше. Словно во сне, он
раздумывал, где бы могла пройти его будущая свадьба с Катериной. В парадной
зале дома Форкосиганов, в сердце империи? Но она не могла бы вместить
достаточно большую толпу. Он хотел, чтобы на свадьбе было много свидетелей.
Или он, как наследник графства своего отца, связан политическими
обязательствами организовать ее в Хассадаре, столице округа Форкосиган?
Нынешняя графская резиденция в Хассадаре всегда была больше похожа на
гостиницу, чем на дом, в окружении всех этих официальных зданий офисов
Округа, обрамляющих главную городскую площадь. Самым романтичным местом был
бы дом в Форкосиган-Сюрло, в садах вокруг Долгого Озера. Свадьба на природе,
да, держу пари, Катерине бы это понравилось. В некотором смысле на ней могли
бы присутствовать и сержант Ботари, и генерал Петр. Думал ли ты, что я
доживу до этого дня, дед? Привлекательность такого варианта, конечно,
зависела бы от времени года -- в расцвете лета это будет великолепно, но
вряд ли покажется настолько романтичным среди зимних порывов снега с дождем.
Он не вполне уверен, сможет ли привести Катерину к алтарю до осени, а
отсрочка церемонии до будущей весны была бы такой же пыткой, через какую
проходил сейчас Грегор.
Лаиса, сидящая за столом совещания напротив Майлза, перевернула
очередную страницу своей стопки бумаг, несколько секунд пробежалась по ней
глазами, и воскликнула: -- Это не может быть всерьез!
Грегор, сидящий около нее, встревоженно наклонился, чтобы взглянуть
через ее плечо.
О, мы уже добрались до Страницы Двенадцать. Майлз быстро нашел нужное
место в повестке дня, выпрямился и постарался выглядеть внимательным.
Леди Элис кинула на него сухой взгляд перед тем, как перевести внимание
на Лаису. Эти полугодовые свадебные испытания -- от церемонии помолвки в
Зимнепраздник до свадьбы на Середину Лета -- вершина карьеры леди Элис как
официальной хозяйки дома Грегора. Она дала понять, что Все Должно Быть
Сделано Должным образом.
Проблема лишь в определении понятия "Должным Образом". Последний
прецедент свадьбы правящего императора -- предназначенный для захвата трона
полувоенный союз Эзара, деда Грегора, с сестрой вскоре отошедшего к праотцам
императора Юрия Безумного -- Элис не хотела брать за образец по множеству
понятных исторических и эстетических причин. Большинство прочих императоров
благополучно женились за много лет до того, как сесть на трон. До Эзара
предыдущий случай был почти две сотни лет назад -- брак Влада Форбарра
Ученого и леди Форлайтли, пришедшийся на наиболее вопиюще архаичное время
Периода Изоляции.
-- Они ведь не могли заставить бедняжку невесту раздеться догола перед
всеми свадебными гостями? -- спросила Лаиса, указывая Грегору на задевший ее
отрывок из исторической цитаты.
-- О, Владу тоже пришлось раздеться, -- искренне заверил ее Грегор. --
Его будущие родственники настояли бы. Это был обычный осмотр, для гарантии.
На случай какой-то мутации, которая могла проявиться в будущем потомстве,
каждая из сторон хотела иметь возможность утверждать, что это происходит не
от их семьи.
-- Этот обычай почти исчез в последние годы, -- отметила леди Элис, --
кроме некоторых глухих районов проживания национальных меньшинств.
-- Она имеет в виду этих греческих деревенщин, -- услужливо перевел эту
фразу Айвен для уроженки другой планеты Лаисы. Его мать нахмурилась при
такой бестактности.
Майлз прочистил горло.
-- Императорская свадьба способна вернуть к жизни любой древний обычай,
если он будет там использован. Но лично я предпочел бы, чтобы не этот.
-- Игры с призами, -- подсказал Айвен. -- Я думаю, что это вновь
предоставило бы много волнения обеим свадебным сторонам. Это было бы лучше,
чем соревноваться, кто больше выпьет.
-- К тому же вечером тогда последует соревнование, кого сильнее
вывернет, -- шепнул Майлз. -- Не говоря уже о захватывающих, пусть даже
странноватых, форских состязаниях по сползанию под стол. По-моему, ты
однажды выиграл их, Айвен?
-- Странно, что ты помнишь. Разве не ты обычно вырубался первым?
-- Джентльмены, -- холодно произнесла Леди Элис. -- У нас достаточно
много вопросов для обсуждения на этой встрече. И никто не уйдет, пока мы не
закончим. -- Эти слова, на мгновение повиснув в воздухе, подавили всякое
сопротивление, и она продолжила. -- Я не намеревалась точно воспроизвести
этот старый обряд, Лаиса, но внесла его в список, поскольку он представляет
некоторую культурную ценность для наиболее консервативных барраярцев. Я
надеялась, мы могли бы создать модифицированную версию, преследующую ту же
психологическую цель.
Дув Галени задумчиво нахмурил темные брови. -- Опубликовать результаты
их ген-сканирования? -- предложил он.
Грегор скривился, но тут же, завладев рукой невесты, улыбнулся ей и
сжал ее пальцы. -- Я уверен, у Лаисы результат был бы прекрасным.
-- Конечно, он такой и есть, -- начала она. -- Мои родители проверили
все, прежде чем поместили меня в маточный репликатор...
Грегор поцеловал ее ладонь. -- Держу пари, ты была очаровательным
эмбрионом.
Она легкомысленно усмехнулась в ответ на его слова. Леди Элис мимолетно
снисходительно улыбнулась. Айвен выглядел так, будто все это вызывает у него
легкое отвращение. Полковник Фортала, обученный в СБ и годами работавший в
Форбарр-Султане, владел собой и выглядел доброжелательно бесстрастным.
Галени был почти как всегда, лишь казался чуть чопорным.
Майлз улучил этот стратегический момент, чтобы наклониться и вполголоса
спросить Галени: -- Делия говорила тебе, что Карин уже приехала?
Галени просветлел: -- Надеюсь, я увижу ее сегодня вечером.
-- Я кое-что хотел сделать к ее возращению домой. Я думал в ближайшее
время пригласить всю семью Куделок на ужин. Тебе это интересно?
-- Конечно...
Грегор оторвал опьяненный пристальный взгляд от Лаисы, откинулся на
спинку стула и мягко произнес: -- Спасибо, Дув. У кого еще есть какие-нибудь
идеи?
Грегор казался явно не заинтересованным в обнародовании результатов
своего генсканирования. Майлз подумал о нескольких региональных вариантах
старого обычая.
-- Вы могли бы сделать это своего рода нововведением. Родственники со
стороны каждой семьи -- или все, кто, по вашему мнению, имеет право голоса
-- плюс врач по их выбору могут посетить противоположного члена пары утром
перед свадьбой, для краткого обследования. Каждая делегация публично
объявляет себя удовлетворенной в определенный момент церемонии. Частный
осмотр, общественная гарантия. Скромно, почетно, и все параноики будут
удовлетворены.
-- А вы сможете пока принять успокаивающее, -- заметил с отвратительным
весельем Айвен. -- Держу пари, оно вам обоим тогда понадобятся.
-- Спасибо, Айвен, -- пробормотал Грегор. -- Глубокая мысль. -- Лаиса
только кивнула в удивленном согласии.
Леди Элис прищурилась, размышляя: -- Грегор, Лаиса? Эта идея приемлема
для вас обоих?
-- Мне подходит, -- сказал Грегор.
-- Не думаю, чтобы мои родители возражали против этого, -- сказала
Лаиса. -- Гм... кто выступит в роли твоих родителей, Грегор?
-- В свадебном круге, разумеется, это место займут граф и графиня
Форкосиган, -- сказал Грегор. -- Я предполагаю, что они... да, Майлз?
-- Мать -- без всякого сомнения, -- сказал Майлз, -- хотя не могу
гарантировать, что она воздержится от нелицеприятных комментариев по поводу
барраярцев. Отец...
За столом воцарилась тишина, сохраняемая скорей из политических
соображений. Кое-кто перевел взгляд на Дува Галени, слегка стиснувшего
челюсти.
-- Дув, Лаиса, -- Леди Элис постучала ногтем с безукоризненным
маникюром по полированной столешнице. -- Какова может быть на это
социально-политическая реакция комаррцев? Искренне, пожалуйста.
-- У меня нет никаких личных возражений против графа Форкосигана, --
сказала Лаиса.
Галени вздохнул. -- Некоторая... двусмысленность -- мы могли бы ее
избежать; думаю, нам следовало бы...
Тонко сказано, Дув. Ты все же политик.
-- Другими словами, это значит послать Мясника Комарра пялиться на их
обнаженную жертвенную деву, а комаррцам такое почти наверняка хуже чумы, --
произнес Майлз, поскольку никто другой не мог этого сказать. Ну, может быть,
еще Айвен. Леди Элис пришлось бы несколько дольше подыскивать выражения,
чтобы деликатно выразить эту проблему. Галени стрельнул в его сторону
взглядом, выражающим благодарность пополам с негодованием.
-- Абсолютно ясно, -- продолжил Майлз. -- Если никого не смущает
отсутствие симметрии, можно послать в качестве делегации от Грегора мою мать
и тетю Элис -- и еще, возможно, одну из кузин Грегора со стороны матери,
принцессы Карин. Такое у барраярских консерваторов пройдет: ведь охрана
генотипа всегда была делом женщины.
Сидящие вокруг стола барраярцы согласно усмехнулись. Леди Элис коротко
улыбнулась и пометила этот пункт.
Состоялись долгие и сложные дебаты по вопросу, должна ли пара повторять
свои клятвы на всех четырех барраярских языках. Затем последовали тридцать
минут обсуждения, как преподнести это во внутренних и галактических
новостях. При этом Майлз, не без помощи Галени, ловко сумел избежать
расширения списка задач, требующих его персонального участия. Леди Элис
перелистнула следующую страницу и нахмурилась.
-- Кстати, Грегор, что ты все же решил в отношении дела Форбреттена?
Грегор покачал головой.
-- Я пытался избежать публичного обсуждения этого вопроса в настоящий
момент. По крайней мере, пока по нему не пройдется Совет Графов. Что бы они
ни решили, проигравший, несомненно, преклонит передо мной колени с
прошением, не пройдет и минуты.
Майлз в замешательстве поглядел на повестку дня. Следующий пункт --
расписание банкетов. -- Дело Форбреттена?
-- Ты, конечно, слышал о скандале... -- начала леди Элис. -- Ах, верно,
ты был на Комарре, когда это случилось. Разве Айвен не рассказал тебе?
Бедный Рене. Вся семья гудит от разговоров.
-- А что случилось с Рене Форбреттеном? -- спросил встревоженный Майлз.
Рене учился в Академии на пару лет раньше Майлза и надеялся последовать по
стопам своего блестящего отца. Коммодор лорд Форбреттен был звездным протеже
отца Майлза в Генеральном Штабе, вплоть до своей безвременной, героической
гибели под огнем цетагандийцев в сражении в Ступице Хеджена десять лет
назад. Менее года спустя старый граф Форбреттен умер: как говорили -- от
печали из-за гибели любимого старшего сына. Рене был вынужден отказаться от
перспективной военной карьеры и принять на себя обязанности графа своего
округа. Три года назад -- после бурного краткого романа, за которым с
восторгом следила вся Форбарр-Султана -- он женился на прекрасной
восемнадцатилетней дочери состоятельного лорда Форкереса. Каждому свое, как
говорится в провинции.
-- Да, -- произнес Грегор, -- и да, и нет. Гм...
-- Гм -- что?
Леди Элис вздохнула: -- Граф и графиня Форбреттен, решив, что пришло
время выполнить свой семейный долг, очень разумно решили использовать
маточный репликатор для своего первого сына и откорректировать все возможные
дефекты еще в зародышевой клетке. Для чего они, разумеется, полностью прошли
генсканирование.
-- У Рене обнаружили мутацию? -- удивленно спросил Майлз. Высокий,
привлекательный, атлетичный Рене, который в совершенстве говорит на всех
четырех языках, чей прекрасно поставленный баритон заставляет таять женские
сердца и располагает к нему мужчин, который прекрасно владеет тремя
музыкальными инструментами и обладает великолепными способностями к пению?
Ре
