выпрыгнул первым на  прибрежный
песок и, размахивая саблей скомандовал:

     - Орлы, за мной!

     И мавры посыпались, вслед  за  ним, из десантных шлюпок на
берег.

     И тогда  произошло  следующее.  По  всему  острову, словно
из-под   земли,  поднимались   навстречу   непрошенным   гостям
вооруженные  бойцы.  Эфиопы   решительно  наступали  сомкнутыми
рядами. Их было так много,  что  зеленый  от буйных тропических
зарослей остров  в  мгновение  ока  превратился в действительно
багровый,  словно  оправдывая  свое  название.  Огромные  массы
надвигались на пришельцев со всех сторон  и  над  этим  красным
океаном вздымался, колыхаясь, густой лес штыков и копий. И этот
грозный океан отнюдь не представлял собою стихии, он был строго
организован -  то тут, то там  виднелись в нем  подобные буграм
вкрапления - решительные командиры  отдельных  подразделений. В
них без труды можно было опознать тех самых отчаянных беглецов,
что столь  дерзко  ускользнули  некогда  из  каменоломен  лорда
Гленарвана.  Командиры  мавры,  как  и  их  войны,  все  были в
багровом  эфиопском  боевом  снаряжении   и   грозно  потрясали
револьверами. По  выражению их лиц и  по жестам было  ясно, что
терять им нечего. Они ничего не  хотели  знать,  кроме  боевого
призывного клича: "Вперед!"  На  что эфиопы столь же единодушно
отвечали с  таким ревом, что  кровь стыла в жилах: "Вперед! Бей
их, собачьих детей!"

     И, когда противники, наконец, сошлись, то все увидели, что
иммигрантская рать  во  главе  с  Рики-Тики-Тави  не более, чем
щуплый островок, захлестываемый со всех сторон бурлящим красным
океаном.

     - Клянусь  рогами  сатаны,  -   ужаснулся   Мишель  Ардан,
стоявший  вместе  с  лордом  на флагманском мостике,  -  ничего
подобного я никогда еще не видел!

     - Да они в момент сбросят этих наших парней  назад в море!
- добавил сэр Филеас Фогг.

     - Прикрыть немедленно наш  десант заградительным артогнем!
- приказал лорд Гленарван и вновь прильнул к линзам бинокля.

     Капитан Гаттерас - ныне канонир на  флагманском крейсере -
тотчас  повиновался  и  четырнадцатидюймовое  орудие,  извергая
огонь, грозно гаркнуло. Но поскольку капитан  фрегата успел уже
с раннего утра основательно приложиться  к  фляжке  с ромом, то
эффект  выстрела   получился   не   совсем   таким,   на  какой
рассчитывали.  Снаряд  сделал значительный  недолет  и,  вместо
того, чтобы врезаться в густые эфиопские ряды, ударил аккуратно
в стык обоих противников. Мощный взрыв  разметал  в  клочья  25
эфиопов  и  40  мавров.  Второй  выстрел   оказался  еще  более
эффектен:  50  эфиопов  с  одной  стороны  и  130  мавров лорда
Гленарвана с другой стороны.

     Третьего выстрела уже не последовало.

     Лорд   Гленарван,   наблюдавший  в   бинокль  изумительные
результаты  артиллерийской  поддержки,   которую  оказывал  его
маврам бравый капитан, изрыгнул такое  проклятие,  каких  и  не
найдешь ни в одном, даже оксфордском  словаре.  Он  швырнул  на
палубу  свой  бинокль, схватил, подбежав, Гаттераса за горло  и
оттолкнул его от пушки.

     - Что вы делаете, пьяная скотина! - прорычал лорд, - вы же
лупите по  маврам, черт бы вас  побрал! Я семь  лет дрессировал
эту  банду для  своих целей,  а  вы мне  ее за  семь минут  всю
перебьете!

     А бедняги-мавры в это время, получив от капитана Гаттераса
два столь  веселых гостинца, были охвачены небывалым смятением.
Ряды их были  поколеблены,  отовсюду неслись стоны и проклятия.
Жалобные стенания и ругательства слились в один сплошной рев.

     Рычал   и   ревел,  тщетно   пытаясь   перекричать   своих
подчиненных, и  сам  Рики-Тики-Тави.  Вокруг  него  все  словно
кипело в каком-то  диком водовороте. Но вот из этого водоворота
выделилось искаженное ненавистью лицо одного из рядовых воинов.
Он  подскочил  к  растерявшемуся  командиру  и  с  пеной  у рта
выкрикнул ему прямо в лицо:

     - Ну что, докомандовался? Сначала ты заманил нас к лорду в
гости и сдал всех ему в каменоломни. Там нас семь  лет терзали,
сколько  там  наших  костей  осталось? А теперь что?  Хочешь  и
остальных угробить?! Впереди эфиопы, позади пушки!! Ааа-ах!

     Он взмахнул своим  ножом  и уверенным движением всадил его
обанкротившемуся вождю точно между пятым и шестым ребром слева.

     - Помо...  -  со  стоном  выдавил  из  себя  командарм,  -
...гите! - Закончил он уже на том свете.

     - Ура! - дружно воскликнули при виде этой сцены эфиопы.

     - Мы сдаемся! Ура! Братья, мы  заключаем  мир!  - вопили с
энтузиазмом мавры, крутясь в бушующих волнах эфиопского прибоя.

     - Ура! - радостно отвечали эфиопы.

     И все смешалось друг с  другом  в  какую-то  невообразимую
кашу.

     - О, холера,  дьявол,  гром  и  молния!  -  неистовствовал
Мишель Ардан,  не в силах оторваться  от бинокля. -  Пусть меня
повесят на осине, если  эти  болваны там не мирятся!!! Смотрите
же, сэр, они братаются друг с другом!

     - Я  вижу,  -  ледяным  голосом  ответил  лорд.  -  Но мне
хотелось  бы  знать, каким образом мы сможем теперь  возместить
все наши убытки по содержанию и прокормлению этой орды?

     - Ах, послушайте-ка, дорогой сэр!  -  дружелюбно промолвил
вдруг француз, - ничем вы  не  сможете  здесь поживиться, кроме
тропической лихорадки.  И,  вообще,  я  бы  советовал вам, сэр,
кончать  всю  эту  волынку  и,  не  теряя  времени  сниматься с
якоря... Поберегитесь! - Внезапно оборвал он  себя на полуслове
и резко пригнулся. Лорд машинально последовал примеру Ардана. И
как  раз  вовремя - целая туча эфиопских  стрел,  вперемежку  с
мавританскими пулями, пронеслась прямо над их головами.

     - Дайте  им   как  следует!  -  проревел  взбешенный  лорд
капитану Гаттерасу.

     Гаттерас отбросил в сторону пустую уже фляжку из-под рома,
бросился  к  орудию  и  пустил в осмелевших  противников  новый
снаряд. Он  разорвался  с  большим  перелетом,  мощным  взрывом
вышибло зубы у  гревшегося  на солнышке крокодила, а осколками,
как бритвой, срезало хвосты у  двух  мартышек.  А  объединенное
войско мавров и эфиопов ответило  новой  тучей  стрел,  которые
оказались  гораздо  точнее нацеленными. На глазах у лорда  семь
матросов,  скончавшись,   рухнули   на   палубу  и  забились  в
судорогах. Лица их стали  медленно  покрываться подозрительными
пурпурно-красными пятнами.

     - К  черту  с этой  экспедицией!  -  загремел  на  мостике
решительный голос Ардана. - Отчаливайте, сэр! Вы что, не видите
- у  этих парней отравленные  стрелы! Или вы хотите приволочь с
собой на хвосте чуму в Европу?

     Благородный  лорд,   стиснув  кулаки,  разразился   градом
проклятий, которые мы совершенно не в состоянии здесь привести.

     - Всыпать им еще на прощание!  -  прошипел  он сквозь зубы
Гаттерасу.

     Вконец  окосевший   от   рома   и   от  всего  пережитого,
артиллерист  Гаттерас  сделал  как попало несколько  прощальных
выстрелов, и  корабли  снялись  с  якорей.  Выпущенная с берега
вдогонку новая  туча  стрел  уже  не  достигла спешно удиравшую
армаду.

     Спустя полчаса  корабли  экспедиции  уже  плыли в открытом
море. В пенящейся  за кормой воде плыли семь трупов отравленных
и выброшенных за борт матросов.

     А остров окутался туманной дымкой, постепенно скрывшей его
изумрудно-зеленые берега.




        14. Последнее прости


     Ночью тропическое небо над Красным Островом  расцветилось,
как   никогда,   многочисленными   праздничными  огнями.  И   с
проходивших мимо кораблей полетели экстренные радиограммы:

     "На острове  сабантуй  небывалых  масштабов точка По всему
острову гонят шнапс из кокосовых орехов!"

     Вслед за  тем  радиоантенны  на  Эйфелевой  башне в Париже
перехватили зеленые молнии, которые преобразились в аппаратах в
слова неслыханной по своей дерзости телеграммы:

     "Гленарвану  и  Ардану!  Отмечая праздник нашего  великого
объединения, шлем с него вам,  су...  (неразборчиво)  что мы на
вас  ложили...  (непереводимая  игра  слов)...  с   пробором...
(неразборчиво) с нашим к вам почтением эфиопы и мавры".

     - Отключить аппаратуру! - взревел Мишель Ардан.

     Станция онемела. Зеленые молнии погасли, и что было дальше
- никто не знает.